Фрэнсис Гис – Брак и семья в средние века (страница 25)

Дорог привет человека его жене-фрисландке, когда его корабль становится на якорь; его судно прибыло, и ее муж вернулся домой, ее собственный супруг; и она приглашает его войти, омывает его просоленные морем одежды и дает ему чистые одеяния, и дарует ему землю, которой требует его любовь[345].

Определяя отношения между мужем и женой, литературные тексты часто используют англо-саксонский термин freondscype. Он означает нечто большее нежели современное friendship «дружба», хотя и меньшее, чем «страсть»; вероятно, его можно перевести как affection «привязанность, любовь».

Литературные произведения проливают свет и на родительские чувства к детям. В «Беовульфе» мы находим скорбящую о своем сыне Хильдебург и дядю Беовульфа короля Хределя, «потрясенного горем», когда один из его сыновей убил другого. Отец не может отомстить убийце и «горько сетует», как сетует «некий старец, увидевший кровного чада тело на древе смерти в удавке пляшущее». «Отринув людские радости», Хредель уходит из жизни[346].

В поэме «Судьбы людей» из «Эксетерской книги» описывается воспитание ребенка:

Очень часто Божьим произволением муж и жена приносят, благодаря рождению, ребенка в этот мир, и дают ему радости, веселят и холят его, пока не придет время, наступит по истечении лет, и юные конечности, живые члены, не повзрослеют. Так отец и мать носят его и ходят с ним, дают и питают; один Бог знает, какую участь готовят года подрастающему мальчику.

Среди участей, которые года могут принести ребенку, несчастья:

Серый вор вересковой пустоши, волк, жадно растерзает его, и его мать оплачет его смерть, неподвластную человеку.

Или, когда он еще подросток,

Пламя нападет в страшном пожарище, жестокий огонь, красные яростные сполохи женщина возопит увидев как языки пламени окутывают ее сына[347].

Жизнеописание св. Кутберта у Беды проливает свет на жизнь ребенка в VII в. Хотя родители Кутберта, видимо, были крестьянами (он начал свою жизнь пастушонком), в младенчестве его нянчила женщина, которую он, выросши, часто посещал и которую «он привык называть своей матерью». Вплоть до 8 лет — возраста, когда «детство сменяется отрочеством», — он «наслаждался весельем и криками; и, как и положено в его возрасте, находил удовольствие в компании других мальчиков и в играх с ними; и, поскольку он был по природе подвижным и находчивым, часто в мальчишечьих состязаниях он одерживал над ними верх, и нередко, когда все уставали, он один держался до конца и победно оглядывался, не осталось ли кого-нибудь оспорить его победу. Потому что в прыжках, беге, борьбе или любом другом телесном упражнении, он хвастал, что превосходит любого мальчика своего возраста и даже некоторых более старших». Однако однажды, когда группа мальчиков, в которой был и Кутберт «продолжала на поле обычные игрища», к нему подбежал плачущий мальчик, младше него, и увещал его отказаться от этих детских занятий. Кутберт успокоил его, «забросил свои суетные игры» и «посвятил себя молитвам, размышлениям и учебе»[348].

Проблемы сексуальных отношений широко представлены в англо-саксонских судебниках в связи с сексуальными преступлениями, в основном изнасилованием и совращением; размеры штрафов устанавливаются в соответствии с социальным статусом женщины. Законы Этельберта обязывают человека, который спал со служанкой знатного человека («чашницей»), выплатить штраф в 20 шиллингов, со служанкой керла (ceorl — «свободный крестьянин») — шесть шиллингов; за сношения с рабыней предусматривались меньшие штрафы[349]. Законы Альфреда содержат целую шкалу различных вергелвдов для мужчин, соблазняющих чужих жен. Если человек напал на женщину, имеющую статус керла, он выплачивает штраф самой женщине, и размер штрафа зависит от тяжести преступления: 5 шиллингов, если он схватил ее за грудь, 10 — если он повалил ее, но не изнасиловал, 60 шиллингов, если изнасиловал ее. Изнасилование рабыни керла влекло штраф в размере 60 шиллингов королю и выплату в 5 шиллингов керлу (и ничего самой женщине). Но если насильник был рабом, его кастрировали. Сексуальные домогательства монахини — хватание ее за одежды и за грудь «без ее разрешения» — карались двойным вергельдом. Человек, заставший свою жену, сестру, дочь или мать с другим мужчиной «за закрытой дверью или под одним одеялом», мог наказать его по своему усмотрению. Обрученная девушка выплачивала за внебрачную связь штраф, равный ее вергельду. Если эта девушка принадлежала к классу керлов, то штраф выплачивался скорее крупным рогатым скотом, нежели деньгами, причем штраф шел «поручителю», родственнику жениха и друзьям, которые свидетельствовали брачное соглашение[350].

Однако, к XI в. нормы были ужесточены. По законам Кнута, совершившая прелюбодеяние женщина становилась «общим позором, и ее законный супруг должен получить все, чем она владеет, а она должна потерять нос и уши»[351].

Ряд двусмысленных загадок в «Эксетерской книге» обнаруживают мужской сексуальный юмор, обычно обыгрывающий фаллические символы. Меч, «дивно содеянный, в бранях остренный», приносит смерть мужчине и горе женщине. В противоположность своему хозяину, он пребывает в безбрачии и «должен наносить удары в игре без невесты / без надежды на сокровище — ребенка»[352]. Ключ, кузнечные мехи, буравчик, рубашка, даже репчатый лук («Я чудесное создание, приносящее радость женщинам»)[353] занимают свое место в этой сексуальной игре словами. В одной из загадок сражаются молодой человек и женщина:

Они качались и тряслись. Юноша спешил, временами с пользой, исправно служил, но всегда уставал раньше, чем она, утомленный работой. Под ее поясом зарождалась награда герою за лежание на тесте[354].

Ответ — маслобойка (англо-саксонское слово cyren — существительное женского рода).

В другой:

Я слышал, что нечто поднимается в углу, покачиваясь и вставая, поднимая крышку. Горделивая невеста схватила это бескостное чудо руками, дочь вождя накрыла качающийся предмет завитком ткани[355].

Ответ — тесто.

Подобные земные радости предполагают грубую простоту быта в IX в. Как и их современники на континенте, англо-саксонские крестьяне жили в домах с плетеными стенами, обмазанными известкой или торфом, и с крышами из соломы. Те же три типа построек, которые преобладали на континенте, возводились и в Британии, хотя использовались они немного иначе. В длинных коровниках размещались как животные, так и семья. Меньшего размера наземные постройки были только жилыми помещениями. Полуземлянки иногда служили кладовыми или укрытиями для животных, иногда ремесленными, прядильными или другими мастерскими — в нескольких были найдены ткацкие грузики, — а иногда использовались беднейшими семьями для жилья[356]. Главной опасностью для всех них был огонь, и как пожар, начавшийся в одном конце деревни, где жиля няня св. Кутберта, он мог угрожать всей общине[357].

Ранние поселения были небольшими и далеко отстояли друг от друга. На протяжении VIII–IX вв., в эпоху набегов викингов, многие из них были, видимо, заброшены; население перемещалось в новые более крупные деревни, группировавшиеся вокруг приходских церквей и окруженные общественными полями.

Раскопками не обнаружено жилищ знати и королей. Палаты короля Хродгара в «Беовульфе» описаны как большое длинное здание, которое «вздымалось ввысь, благородное и широкое, увенчанное рогами»[358], с деревянными стенами, завешанными гобеленами, которые сверкали золотом, с мощеным полом, скамьями вдоль стен, на которых спали воины, и такими широкими дверьми, что через них могли проходить кони. Отдельные помещения выделялись для супружеских пар и для незамужних женщин[359]. Однако создатель «Беовульфа», живший в VIII в., скорее передавал свои представления о датском дворце более раннего времени, нежели описывал современные ему англо-саксонские жилища. Ассер рассказывает, что король Альфред строил дворцы и палаты как из дерева, так и из камня[360]. Замки или укрепленные жилища, которые начали усеивать континентальный ландшафт в IX в., едва ли появились в Англии до 1066 г., хотя города, окруженные стенами — burh, — служили укрытиями для населения во время набегов викингов.

Завещания, миниатюры в рукописях и гобелен из Байо дают более надежную информацию об обстановке в доме. В богатых домах, судя по этим источникам, имелись сундуки, постели с пологами, столы, сидения, которые застилались покрывалами и, возможно, накрывались подушками. Стены обычно завешивались тканями, без сомнения расшитыми, как гобелен из Байо, а не затканными, как средневековые гобелены. Одним словом, богатые семьи имели более удобно и роскошно убранные жилища, чем крестьяне, но мало удобств и уединения.

Брак и семья в 1000 году

В год тысячелетия христианства, вопреки ожиданиям, конец мира не настал. Напротив, мир подготовился к вступлению в новую эпоху. Второй период вторжений скандинавов с севера и сарацинов с юга вызвал строительство замков и городских стен и тем самым способствовал постепенному улучшению общественного порядка. Старая военная знать, которая долгое время правила крестьянским населением Европы, начала, хотя и неохотно, отказываться от своих жестоких привычек и даже предложила церкви периодическое соблюдение Божьего мира, во время которого запрещалось разорять церкви и монастыри и грабить бедных.