Фрэнсис Гис – Брак и семья в средние века (страница 20)
В юности Карл Великий отказался от наложницы, чтобы заключить политически выгодный брак с ломбардской принцессой; годом позже он развелся с принцессой, видимо, по причине ее бесплодия. Но в 780–790-е годы под давлением своих епископов он издал ряд жестких законов, запрещающих развод по какой бы то ни было причине. Он сам подавал пример, трижды женившись, но сохраняя верность каждой из жен, пока она не умирала (правда, его старость ублажали четыре наложницы). Его сын Людовик Благочестивый не только поддерживал меры, направленные против развода, но и отказался развестись со своей второй женой Юдифью, когда она была обвинена в любовной связи с мужем Дуоды, Бернаром Септиманским. В его правление церковные соборы ввели новый принцип: измена больше не рассматривалась как достаточное основание для развода[260].
Во второй половине IX в. дело о разводе короля вызвало первое в Средневековье острое столкновение короля и церкви, которое имело важные последствия как для института христианского брака, так и для политической истории Европы[261].
В 858 г. Лотарь II, король Лотарингии, хотел развестись со своей бесплодной женой Теутбергой для того, чтобы жениться на бывшей наложнице Вальдраде: от нее у него были дети, которых он предполагал легитимизировать. В качестве причины развода он выдвинул не только невоздержанность Теутберги, но и якобы совершенный ею инцест. До брака она, по его заявлениям, имела сексуальные отношения со своим братом Хубертом, прелатом сомнительной морали. Обвинениям Лотаря трудно поверить по двум причинам. Во-первых, он прождал два года, прежде чем выступил с обвинениями; во-вторых, он официально подтвердил девственность своей невесты, преподнеся ей традиционный «утренний дар». Он предложил невероятное объяснение: Хуберт, по его словам, имел сношения с сестрой анальным способом и потому она осталась девственницей. Он зашел в своих сенсационных обвинениях еще дальше: невзирая на не угрожающий зачатием характер ее сношений с Хубертом, она все же забеременела благодаря оккультным силам и затем избавилась от зародыша. Остается загадкой, зачем королю понадобилось это нагромождение взаимно исключающих клеветнических утверждений.
Защищая свою невиновность, Теутберга потребовала Божьего суда и получила на него разрешение: ее защитник героически окунулся в кипящую воду и вынырнул необожженным. Не приняв поражения, Лотарь заключил жену в темницу и держал ее там, пока она не согласилась на раздельное проживание. Очевидно, под принуждением Теутберга тогда же сделала тайное признание королевскому духовнику Гунтеру, архиепископу Кёльна. Исповедь была записана и представлена в январе 860 г. синоду лотарингских епископов в Аахене. Теутберга отказалась повторить признание публично, но епископы санкционировали ее уход в монастырь как подготовительный шаг к отмене ее брака. Лотарь немедленно начал открыто жить с Вальдрадой. В феврале 860 г. был созван второй синод, на котором королева, видимо под угрозой пытки, бросилась к ногам епископов и призналась: «Мой брат Хуберт, клирик, совратил меня, когда я была девочкой; несколько раз он имел со мной сношения противоестественным образом»[262]. Она была приговорена к публичному покаянию, но теперь заколебались лотарингские епископы. Отказавшись дать Лотарю разрешение на повторный брак, они обратились к выдающемуся авторитету в области канонического права архиепископу Реймсскому Хинкмару (ок. 806–882 гг.).
Все хорошо понимали, что в основе этого первого скандального королевского развода лежит политическая причина: нужен наследник трона. На самом же деле на карту было поставлено само существование Лотарингского королевства. Дядья Лотаря, Карл Лысый и Людовик Немецкий, правители двух других областей, на которые распалась империя Карла Великого, с нетерпением ждали возможности разделить между собой Лотарингию. Обещав уступить ему земли, Лотарь получил поддержку Людовика Немецкого в деле о разводе. Тогда Теутберга бежала ко двору Карла Лысого, чьим протеже был Хинкмар.
Хинкмар написал трактат «О разводе короля Лотаря и королевы Теутберги» (De Devortio Lotharii Regis et Tetbergae Reginae) в форме ответов на вопросы, задаваемые лотарингскими прелатами.
Он начал с указания на то, что дело само по себе обычное, но Лотарь — король, человек, избранный Богом, с намного большим количеством обязанностей, чем другие люди, одной из которых является подавать пример другим[263]. Решение синода в Аахене, продолжал он, произвольно. Какое давление было оказано на королеву, чтобы заставить ее признаться в подобных вещах? Она успешно защитила себя на Божьем суде. Лотарингские епископы предложили объяснить результаты Божьего суда тем, что «эта женщина думала о другом имени, нежели имя ее брата, когда посылала своего предстателя
На вопрос епископов, подтверждают ли Священное Писание и отцы церкви возможность того, что «женщина зачала и осталась девственницей после аборта» и может ли быть действительным брак, заключенный после такого преступления, Хинкмар отвечает развернутым описанием того, как обычно происходит зачатие, завершая пассаж утонченной иронией: «Никто в этом мире не слышал и никто под этим небом не читал в Писании Истины, чтобы вульва женщины получила семя без соития и чтобы женщина зачала или чтобы она произвела на свет живого или преждевременно извлеченного ребенка с закрытой маткой и не открывшейся вульвой, за одним исключением — неповторимо счастливой и благословенной девы Марии, зачатие которой произведено не природой, а милостью Божьей»[266]. И он вопрошает: «Если наш господин король получил эту женщину девственницей, почему он теперь говорит, что она растленна? Но если она пришла к нему не девственной, почему он держал ее так долго?»[267]. Если действительно было совершено преступление, оно может быть искуплено только одним из двух способов: возмездием или покаянием. Чтобы обнаружить истину, свидетелем должен быть вызван сам Хуберт, и если может быть доказано, что Теутберга не давала на это согласия, то Хуберт должен нести бремя ответственности и быть наказан[268] (здесь Хинкмар разошелся со своим патроном Карлом Лысым, чьим союзником был Хуберт).
Осуждая королеву, продолжал Хинкмар, епископы совершили четыре ошибки:
Во-первых, тайна исповеди должна оставаться тайной, даже если исповедниками были несколько епископов[269];
Во-вторых, епископы не наделены властью разрешать раздельное проживание без публичного суда и приговора, основанного на показаниях компетентных свидетелей, главным из которых должен быть сам Хуберт. Единственная причина разрешения супругам жить раздельно — это измена (которая, тем не менее, не является достаточной причиной для развода). Любое другое обвинение влечет за собой епитимью и последующее отпущение грехов[270];
В-третьих, епископы не имели права судить Теутбергу. Здесь Хинкмар затрагивает потенциально опасную проблему. Церковные суды медленно, но уверенно завоевывали популярность и влияние в решении вопросов брака и семьи и в тот момент были по-настоящему равными соперниками светских судов. Хинкмар решительно взялся за этот вопрос. Брак, говорит он, подпадает под действие двух видов правосудия: мирского — в его социальных аспектах, и церковного — в его моральных и священных аспектах. Мир заинтересован в избежании конфликтов между двумя семьями и их союзниками; церковь заинтересована только в нерасторжимости брака. Хинкмар цитирует пример сотрудничества между обоими видами правосудия. В 822 г. в правление Людовика Благочестивого дама по имени Нортхильда пожаловалась перед синодом, что ее муж Агемберт принуждает ее к соитию «постыдным способом». Синод отказался разрешить раздельное проживание и передал дело в гражданский суд «мирян и женатых людей», которые лучше могут судить в таких вопросах. Если бы гражданский суд признал мужа виновным, церковь наложила бы на него епитимью. Такое сотрудничество не только возможно, но и существенно важно, пишет Хинкмар: церковное правосудие не должно противостоять правосудию мирскому.
В ситуации Теутберги требуемая процедура ясна: Лотарь должен привести ее в светский суд. Если суд найдет ее виновной, он сможет тогда апеллировать к церкви, которая заменит светский приговор — смерть — десятью годами покаяния и воздержанием до конца жизни. Если же светский суд найдет ее невиновной — в чем, очевидно, убежден сам Хинкмар, — Лотарь должен взять ее обратно[271].
В-четвертых и последних, епископы были непомерно суровы с Теутбергой и неоправданно терпимы к Лотарю. Не ожидая будущего приговора, Лотарь открыто возобновил свои отношения с наложницей. Инцест, возможно, и хуже внебрачной связи, но это не делает ее приемлемой. Брак Теутберги и Лотаря был законным и потому он нерасторжим. Король не имеет права жениться на Вальдраде[272].
Прошло два года, в течение которых Лотарь и не сдавался, и не решался жениться на своей наложнице. Наконец, он «весьма мрачно» обратился к другому синоду в Аахене и «в раздраженном тоне» пожаловался на свои сексуальные потребности; он настаивал на том, что «если бы [Теутберга] была достойна супружеского ложа, не была бы замешана в смертном грехе инцеста и публично осуждена устным признанием, он бы охотно держал ее»[273]. Синод аннулировал брак по причине инцеста, и Лотарь женился и короновал Вальдраду. Он все же, очевидно, ощущал некоторые сомнения в законности своего положения, потому еще один синод, в Метце в 863 г., обнаружил совершенно новые доказательства его правоты. Синод постановил, что отношения Лотаря с Вальдрадой — это абсолютно законный брак на протяжении всего времени, и что Лотарь был принужден Хубертом жениться на Теутберге, «хотя он и не желал этого»[274].