Фрэнсис Фицджеральд – Заметки о моем поколении. Повесть, пьеса, статьи, стихи (страница 84)

Джерри. «…за два миллиона долларов на том условии, что Ирландская Польша включит в свой состав штат Айдахо, со всем его населением». Это подчеркните, Джонс: со всем населением.

Джонс. Я так и записал: «Штат Айдахо, с населением четыреста тридцать одна тысяча восемьсот шестьдесят шесть человек». Цветных считать?

Джерри. Считать.

Снукс (хитро). Одну минутку, президент. Этот штат Айдахо – там вроде сплошные горы?

Джерри (обеспокоенно). Не знаю. Что там, мистер Джонс?

Джонс. Да, гор там немало.

Снукс (в раздумье). Боюсь, это дело у нас не выгорит…

Джерри (быстро). Три миллиона.

Снукс. Очень хотелось бы вас выручить, президент, но ведь такой штат требует ухода. Взять хотя бы эти горы. Гора не океан, с горой возня. Ее надо содержать. Деревья валить. Бурить. Представьте, чего это стоит – бурить.

Джерри (нервно сглатывая). Четыре миллиона.

Снукс. Вот это другой разговор. С Канючьими островами никаких забот. Их как бы и нет вовсе. А с Айдахо сколько мороки!

Джерри (стирая пот со лба). Пять миллионов.

Снукс. Продано! Забирайте Канючьи острова и гоните пять миллионов бумажек и штат Айдахо.

Джерри. Вы все записали, Джонс?

Снукс. Но если как следует подумать…

Джерри (в панике). Нет-нет! Отказываться поздно: уже все записано.

Снукс (сдаваясь). Ладно. Должен сказать, господин президент, вы оказались настоящим мужиком. При первой нашей встрече я этого не ожидал. Приятный сюрприз. (Тепло похлопывает Джерри по спине.)

Тот пылко хватает его за руку, бесконечно радуясь, что «проблема Айдахо» решена.

Даже если Ирландская Польша погорит на этом деле, мы от своего не отступимся. Мы с вами, приятель, не политики: мы – деятели, государственные умы. Закурить не будет?

Джерри передает ему портсигар. Взяв сигарету, Снукс опускает портсигар себе в карман.

Джерри (в радостном возбуждении). Бросьте мне открытку, посол Снукс! Вашингтон, Белый дом.

Снукс. Считайте, что она у вас в кармане. Мы – друзья. Я для друга все сделаю. Пошли на угол, отметить надо. Куплю вам сигару.

Джерри (Джонсу). Теперь-то можно пройтись?

Джонс. Можно, можно.

Джерри. Договор не выпускайте из рук. И еще: когда министр финансов проснется, скажите ему, что мне срочно нужны пять миллионов долларов.

Джонс. Соблаговолите на минуту пройти в кабинет, чтобы сразу поставить подписи на этом документе.

Джерри и достопочтенный Снукс под руку уходят в Белый дом, Джонс идет следом. В окно кабинета мы скоро увидим фигуру Джерри.

Дверь делает оборот, и вот, шаркая, на лестницу ступает папа.

Повозившись со стульями, он устраивается на солнышке, готовясь соснуть, но едва он прикрывает лицо платком, как в ворота входит Дорис. Она видит папу и принимает решение. Папа при ее приближении издает недовольный стон.

Дорис. Папа, мне надо с вами поговорить.

Папа слабо помаргивает в ответ.

Решаюсь на это ради вас и ради Джерри. Вы хотите, чтобы ваш сын удержался на своем месте?

Папа. Джерри – замечательный мальчик. Он родился в тысяча восемьсот…

Дорис (нетерпеливо). Я знаю, что он родился! Вопрос – что с ним сейчас делать!

Папа. Нет, больше детей у меня не будет. Это непростое дело – хорошо воспитать детей. (Ясно, кому предназначена эта шпилька.)

Дорис. Послушайте, папа, мне кажется, самое лучшее, если вы откажетесь от своего места.

Папа. Как это?

Дорис. Вы для него староваты. Только поймите меня правильно: вы не то чтобы рехнулись, но головка у вас слабая.

Папа (это слово он услышал). Да, я стал слабоват. (Задремал.)

Дорис (развивает свою мысль). Из ума вы, конечно, не выжили. Не воображаете себя ни Наполеоном, ни яйцом всмятку, нет! – но головка у вас слабая. Сами, наверно, замечаете. Словно не все дома.

Папа (просыпаясь). В каком смысле?

Дорис (взбешенно). Об этом я и толкую! Заснуть, когда с тобою говорят о благе собственного сына!

Папа (с недоуменным раздражением). Прочь с глаз моих. Нахальная девица. Никакого воспитания.

Дорис (удовлетворенно). Прекрасно. Ничего другого я и не ожидала. Продолжайте в том же духе. Когда разойдетесь по-настоящему, я вызову карету из желтого дома.

Папа (сухо). Простите, я занят. (Закрывает глаза.)

Дорис. Когда-нибудь вы в своем министерстве спрячете все деньги – и забудете куда.

Папа (лаконично). Там нет никаких денег.

Дорис (оправившись от изумления). Как прикажете вас понимать?

Папа (сонным голосом). В казне ничего нет. Вчера там было семь тысяч долларов, но я потрудился дотемна, и теперь там не осталось ни одного пенни.

Дорис. Вы сошли с ума!

Папа (мучительно борясь со сном). Хм.

Дорис. Как вас понять? Спустили деньги – которые, кстати, не ваши! – на женщину?

Папа (как всегда, он мало что расслышал). Да, ни одного пенни. Вчера утром я сказал себе: «Хорейшо, осталось только семь тысяч долларов. Трудись хоть дотемна, но избавься от них». И я избавился.

Дорис (подавленная размахом преступления). Сколько там было всего?

Папа. Всего? Это надо поднимать документы.

Дорис. Стоило двадцать лет с умным видом протирать кресло, чтобы вдруг забыть о возрасте и втюриться! (С презрительной жалостью.) Она же вас круглым дураком выставила!

Папа (грозя ей пальцем). Нельзя так разговаривать. Надо вежливо…

Дорис. Вы, конечно, знаете цену вежливости – тем более что деньги казенные.

Папа. Вежливость… Она мне сослужила добрую службу. Мать, помню, говорила: «Хорейшо…»

Дорис (не слыша его). Как ее звали?

Папа. Роксана.

Дорис. Где же она вас подцепила?

Папа. Моя мать?

Дорис. Любовница.

Папа. Она говорила: «Хорейшо…»