Фрэнсис Фицджеральд – Заметки о моем поколении. Повесть, пьеса, статьи, стихи (страница 80)

Дорис (рассеянно). Хотя бы при людях сдерживались.

Шарлотта. Так при людях он меня бесит больше всего! (Забирает свертки и с раздраженным видом уходит в Белый дом.)

Дорис бросает взгляд на Джонса и, чтобы никому больше не мозолить глаза, скрывается в глубине комнаты. Джонс берет в руки метлу и поворачивается к дверям, но в это время шофер в форме распахивает ворота и объявляет: «Достопочтенный Джозеф Фиш, сенатор от штата Айдахо!» Вот он – Джозеф Фиш – в огромном фраке и цилиндре, отвратительно благополучный.

Фиш. Доброе утро, мистер Джонс. Моя невеста здесь?

Джонс. Мне кажется, в своем будуаре, сенатор Фиш. Что в столице?

Фиш (мрачно). Ужас. Я в кошмарном положении, мистер Джонс, ведь надо же было этому случиться именно в день моей свадьбы! Вы только послушайте. (Достает из кармана телеграмму.) «Сенатору Джозефу Фишу, Вашингтон, округ Колумбия. Засвидетельствуйте наше почтение президенту Фросту и передайте, что население Айдахо требует его немедленной отставки».

Джонс. Кошмар!

Фиш. Не надо было назначать отца министром финансов.

Джонс. Президент расстроится.

Фиш. А мне каково?! У меня же на сегодня назначена свадьба! Что скажет Дорис, когда все это услышит. Ведь я должен предложить мужу ее родной сестры убраться из собственного дома.

Джонс. Выпейте коктейль. (Берет из-за колонны шейкер, наполняет два стакана.) Я ждал этого. Но вот что я скажу вам, сенатор Фиш: президент не подаст в отставку.

Фиш. Тогда мне придется объявить ему импичмент.

Джонс. Позвать президента?

Фиш. Подождем до одиннадцати. Дайте хоть час побыть счастливым. (Устремляет горестный взгляд на окно.) Дорис! Дорис!

На лужайку спускается Дорис, уже одетая и преображенная косметикой. Джонс забирает метлу и щенка и уходит в Белый дом.

(Ревниво.) Где ты вчера пропадала?

Дорис (безразлично). Явился старый поклонник и торчал весь день.

Фиш (в сильнейшей тревоге). Только этого не хватало! Что он тебе говорил?

Дорис. Что я зазналась, после того как наш Джерри стал президентом, а я сказала: «Ну и что? Скажешь, муж твоей сестры – лучше?»

Фиш (заинтересованно). А кто он, муж его сестры?

Дорис. Он мусор вывозит.

Фиш (еще более заинтересованно). Правда?! А по нему это заметно?

Дорис. Еще как! Я бы его на порог не пустила. Представь, что к тебе приходят и говорят: «Апчхи! Кто сидел на этом стуле?» И ты отвечаешь: «Муж моей сестры, он возит мусор».

Фиш. Дорис! Дорис, случилась ужасная вещь…

Дорис (взглянув в сторону ворот). Папа идет. Нет, ты подумай: человеку за восемьдесят, почти девяносто, если не больше.

Фиш (угрюмо). Как ему взбрело в голову сделать своего отца министром финансов? Ведь это все равно что прийти в дом для престарелых и сказать: «Мне нужны министры – подберите-ка мне восемь развалин».

Дорис. А-а, Джерри все делает неправильно. Он как рассуждал? Если отец перечитал все на свете – и Библию, и энциклопедию, и словарь…

По сцене шаркающей походкой бредет папа. Благосостояние попыталось и на него наложить свою печать, но не очень преуспело в этом. Растительность на папином лице неухоженна. Из морщинок, складок и мешков тускло поблескивают его глаза, словно посеребренная луной озерная рябь. Все время подергивается его влажный рот.

Фиш. Доброе утро, мистер Фрост.

Папа (без выражения). Хм.

Ему кажется, что ответ пришелся кстати.

Дорис (проявляя терпимость). Папа, познакомьтесь, пожалуйста, с моим женихом. Сенатор Фиш от штата Айдахо.

Папа (с энтузиазмом). Здравствуйте, молодой человек! Прекрасно себя чувствую! Вы дадите мне мои восемьдесят восемь лет?

Фиш (любезно). Пожалуй, не дам.

Дорис. Дай ему двести, не жалко.

Папа (он этого не слышит). Да-а… (После долгой паузы.) В моей молодости шутили, что первые Фросты были высокого роста.

Дорис. Обхохочешься.

Папа (Фишу). Вы Библию читаете?

Фиш. Иногда.

Папа. Я, изволите знать, министр финансов. Это мой сын сделал меня министром финансов. Он президент. Мой единственный сын от второй жены.

Дорис. Старая развалина.

Папа. Я родился в тысяча восемьсот тридцать четвертом, в президентство Эндрю Джексона. Мне было двадцать семь лет, когда разразилась война.

Дорис (издевательски). Вы хотите сказать – Война за независимость?

Папа (бросая на нее испепеляющий взгляд). Война за независимость была в тысяча семьсот семьдесят шестом.

Дорис. Знаю.

Папа. Мало ты знаешь! Будешь постарше – спохватишься. (Фишу.) Вы моего сына Джерри знаете?

Дорис (в сердцах). Черт бы его побрал!

Фиш. Мы познакомились еще до того, как его избрали президентом, и часто виделись, потому что, во-первых, я сенатор от штата Айдахо, а во-вторых, из-за Дорис. У нас, понимаете, сегодня свадьба…

Но папа уже задумался о своем и не слушает его. Издав рассеянное «хм!», он уходит в Белый дом.

(Невольно под сильным впечатлением от папиного возраста.) У старика, наверно, колоссальный опыт. Ты еще не родилась, а он уже вовсю жил.

Дорис. Как будто он один такой! Пошли, надо заказать музыку для свадьбы.

Фиш (вспомнив неприятное). Дорис! А ты пошла бы за меня, если бы знала, какой неприятный долг…

Дорис. О чем?

Фиш. Ни о чем. Побуду еще счастливым… (Смотрит на часы.) Меньше часа осталось.

Через ворота они уходят на улицу.

Мы видим в окне президента Джерри Фроста, через минуту он выходит из резиденции. На нем просторный фрак из белой фланели и высокий белый цилиндр. Массивная золотая цепь способна удержать не часы, а небольшую яхту: в руке у Джерри белая трость с золотым кольцом.

Блаженно потершись спиной о колонну, он крадучись пересекает лужайку и уже берется за щеколду, когда со ступенек его окликает Джонс.

Джонс. Куда вы, господин президент?

Джерри (смешавшись). Хотел выйти за сигарой.

Джонс (разоблачающим тоном). Не пристало вам, сэр, играть в кости на сигары.

Джерри угрюмо опускается на стул и ставит на стол цилиндр.

Простите за откровенность, господин президент, но атмосфера тревожная. Уже можно говорить о «проблеме Айдахо».

Джерри. А что с Айдахо?

Джонс. Сенатор Фиш получил из Айдахо распоряжение требовать сегодня в одиннадцать утра вашей отставки.

Джерри. Они мне всегда не нравились, эти люди из Айдахо.