Фрэнки Мэллис – Дочь Затонувшей империи (страница 50)

– Уже лучше. Продолжай.

Я сглотнула образовавшийся в горле комок.

– Я буду сражаться бок о бок со своими собратьями сотури, буду чтить свой Ка и все свои клятвы. И я буду сражаться со своим родовым наследием… моим родовым наследием, – повторила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, – стремясь покончить со всем злом. И если я буду отвергнут, если я буду ставить других выше своих обязанностей…

– Остановись. Вот тут. Вот твой ответ. Если я буду ставить других выше своих обязанностей. Быть сотурионом – значит делать все возможное, чтобы остановить зло. Это значит, что ты никогда не позволишь акадиму сбежать.

Я нахмурилась.

– Первое правило сотуриона – никогда не позволять акадиму сбежать?

– Вот как я это выучил. Допустим, ты наткнулась на акадима, который напал на кого-то, кого ты любишь. Что ты сделаешь?

В мыслях тут же промелькнули Мира и Моргана.

– Я отобью их у акадима.

Райан пожал плечами.

– Хорошо, тебе удается это сделать, и ты видишь, что человек ранен и нуждается в помощи, он, вероятно, близок к смерти. Акадим питался его душой, но теперь лишился легкой добычи и убегает. Что ты будешь делать?

– Если мой любимый человек умирает? Я обращусь за помощью. Отведу их в безопасное место и…

– Неправильно. Ты никогда не позволишь акадиму сбежать. Ты последуешь за ним.

– Что? Нет. Но тогда… мой любимый человек может умереть.

Райан мрачно улыбнулся.

– Пока ты спасаешь этого человека, что делает акадим?

– Убегает?

– Скрывается, – ответил он, повышая голос.

– Ну и что? Тогда его больше нет, и я спасла чью-то жизнь. Разве не этим мы занимаемся? Спасаем людей.

Райан проигнорировал вопрос.

– Ты только что лишила акадима души, которую он мог съесть. Он голоден, он пожирал ее, пока не появилась ты. Так каков же его первый инстинкт?

Я пожала плечами, не зная, что ответить.

– Поведай мне.

– Ты не ела весь день и умираешь с голоду. Я ставлю перед тобой чашу с зернами граната… самыми вкусными, спелыми, сочными, сладкими зернами, которые ты когда-либо пробовала. У тебя урчит в животе. Ты безумно голодна и тянешься за горстью. – Жестом Райан продемонстрировал, как загребает горсть зерен и подносит их ко рту. – Они вот-вот коснутся твоих губ. Ты открываешь рот, и у тебя текут слюнки, а живот сводит от голода.

От его слов у меня действительно потекли слюнки.

– И я выбиваю их у тебя из руки и забираю себе, – неожиданно заявил он.

Я нервно рассмеялась от такого внезапного поворота.

– Ты отбираешь у меня зерна граната?

– Я отбираю у тебя зерна граната. Что ты будешь делать? Бороться со мной за них? Или выберешь более простой путь – возьмешь еще горстку таких же спелых и сладких зерен из миски, стоящей перед тобой?

Я вздохнула. Вопрос явно был с подвохом.

– Я бы потянулась к миске.

Здоровая бровь Райана приподнялась.

– Вот именно. И акадим сделает то же самое. Потянется за большим, выберет более простой путь. И ты должна помнить, что для них наш мир – это их чаша, и запасы ее бесконечны. Если ты остановишься, чтобы позаботиться о ком-то, и позволишь акадиму убежать, если ты отпустишь его, он найдет другую жертву, убьет кого-нибудь еще. Или того хуже. А после того, как убьет – или, не приведите Боги, сделает их отверженными, превратив в акадимов, – где будешь ты? Все еще со своим любимым человеком, пока в безопасности. Но что делает акадим после того, как поест? Он отправляется на поиски новой жертвы. Потом еще одной. И создает еще больше отверженных, которые превращаются в новых акадимов. Итак, что ты сделала? Кого спасла?

– Человека, которого люблю.

– И, поступив таким образом, приговорила к смерти бесчисленное множество других людей. И, возможно, даже своего любимого человека, если этот акадим или одно из его творений снова встретится у тебя на пути.

Я покачала головой.

– Нелепо возлагать на нас такие ожидания. Что, если кто-то другой убьет акадима?

Райан покачал головой.

– А что, если нет? Таков наш образ жизни. Я знаю, ты смотришь на это по-другому. Тебя не учили и не готовили к этому. Ты тренировалась стать магом. Я это понимаю. Но таково первое правило сотуриона. Наша клятва гласит: «Если я буду любить тех, кого поклялся не любить». – Он смотрел так напряженно, что я моргнула. – Чтобы быть готовыми к битве, мы клянемся не любить и не заботиться о наших собратьях сотури за пределами связи, которая поддерживает нас в мире или дает силу. Если ты видишь, как убивают собрата сотуриона, даже если это твой лучший друг, твой кашоним, ты без колебаний следуешь за акадимом. Ты убиваешь акадима. И спасаешь жизнь каждому человеку, которого он мог бы убить или обратить. Если ты столкнешься с чем-то подобным, независимо от того, что происходит или кто пострадал, твой долг положить этому конец.

– Это кажется… возмутительным – взваливать на человека такую ношу.

Райан вздохнул.

– Так и есть. Но чтобы стать сотурионом, ты должна взвалить на себя это бремя. Первое правило таково: ты пресекаешь угрозу.

– Я пресекаю угрозу, – мрачно повторила я.

– И как ты пресекаешь угрозу?

У меня начала раскалываться голова, пока я пыталась осмыслить логику и страх перед тем, что значила эта жизнь. Я вскинула руки вверх.

– Я буду драться с ним?

– Первое правило – пресечь угрозу, – сказал Райан. – Второе – акадим является оружием. Их тела созданы для того, чтобы убивать. Но ты должна дотянуться до своего меча. Это ставит тебя в невыгодное положение.

Я закатила глаза.

– Конечно же.

– Нет, это ставит каждого сотуриона в невыгодное положение. Вот почему ты тренируешь свое тело быть оружием. Понятно? Мы увеличим твою силу и выносливость. Теперь вытяни руки над головой. Мы начнем со ста восьми упражнений «Вальи».

Мгновение я ошеломленно смотрела на него. Сто восемь?

– Правило номер три, – объявил он. – Ты выполняешь приказы. Каждый раз. Это обеспечивает твою безопасность.

– Ладно.

– Ты пресекаешь угрозу, – продолжил Райан. – Правило номер один. Правило номер два: акадим – это живое оружие. Ни у кого, кроме сотури, нет ни единого шанса устоять против него. И чтобы быть готовым, правило номер три: всегда соблюдай субординацию. Арктурион, турион, сотурион, наставник, – он указал на себя, а затем на меня, – ученик. Теперь вытяни руки над головой.

Я сделала, как он сказал.

Райан велел мне тянуться и наклоняться вперед, повторять это снова и снова, пока я не коснулась пальцев ног. Он велел мне прыгать, бегать на месте и стоять в планке, когда я не смогла ни разу отжаться. В течение нескольких часов он отдавал приказы, заставляя меня выполнять каждое из ста восьми упражнений «Вальи».

Райан был неумолим, подгонял меня, корректировал мои позы, идеально выполнял каждое упражнение со мной. По Катуриуму разнесся звон колокола, означающего окончание занятий, и через окно я увидела, как ашваны взлетают в небо, оставляя за собой синие полосы. Первый день учебы в Академии подошел к концу. Коридоры наполнились возбужденными разговорами студентов, звуками открывающихся и закрывающихся дверей, но Райан, казалось, вообще не собирался меня отпускать.

Обливаясь потом, я рухнула на маты.

Райан грациозно сел рядом со мной, затем лег на спину и, скрестив ноги, подтянул их к груди. Он сделал сегодня все то же, что и я, и даже больше, потому что наставники тренировались друг с другом по утрам, пока ученики сидели на лекциях, но при этом почти не вспотел.

– Я не могу пошевелиться, – сказала я.

– Передохни.

Я посмотрела на него краем глаза, раскинув руки по сторонам, мышцы подрагивали от напряжения, как желе.

– Я надеялась, что ты скажешь отдохнуть остаток дня. – Я сомневалась, что смогу встать. Прощайте, мои покои, я остаюсь жить здесь. На этом мате. Теперь это мой новый дом.

– Мы сделаем лишь мягкую растяжку, обещаю, – ответил он. – Тебе больше не нужно стоять… но ты должна сесть.

– Мягкая растяжка? – Я вздернула бровь. – На самом деле, я начинаю сомневаться, что ты понимаешь значение этого слова.