Фрэнки Мэллис – Дочь Затонувшей империи (страница 49)

Я перестала дышать.

Райан опустил руки.

– Ваше высочество. Арктурион. – Он низко поклонился в знак уважения.

С бешено колотящимся сердцем я последовала его примеру.

– Наместник прибыл сюда, чтобы доложить Императору Теотису о ваших успехах, – заявил Эмон.

– Какой прогресс? – Райан впился взглядом в Наместника. – Это ее первый учебный день.

– Да, но если я не увижу, с чего она начинает, как же узнаю, как далеко она продвинулась? – Наместник откинул свой черно-золотой плащ назад. – Я уже получил отчет о ваших утренних достижениях.

– Она начала там, где мы ожидали, – ответил Райан. – Почему бы вам не перестать тратить мое время впустую и не посмотреть, чего она достигнет весной, когда прибудет Император?

– Вам не мешало бы помнить, что вы также находитесь здесь на особых правах, – раздраженно напомнил Наместник. – Обстоятельства, которые могут измениться по моему желанию. Если вы действительно хотите доказать свою преданность Бамарии, я бы перестал оскорблять мой Ка. Они жертвуют своими жизнями, чтобы защитить эту школу. – Он скользнул по мне хищным взглядом. – Теперь наше самое заветное желание – увидеть, как леди Лириана, простите, сотурион Лириана, выполняет свою часть сделки. – Наместник небрежно махнул рукой. – Продолжайте.

– Всего несколько минут, – отрезал Эмон, быстро добавив «ваше высочество», затем оставил нас наедине с Наместником.

Я сглотнула, у меня возникло отчаянное желание выпрыгнуть из своей кожи. Я ждала, когда Райан поправит мою стойку, но он просто стоял передо мной, скрестив руки на груди.

– Каково первое правило сотуриона? – Райан практически прорычал этот вопрос, и в комнате повеяло ледяной яростью, когда его аура закружилась вихрем.

Я моргнула, пытаясь вспомнить утренние лекции, но ни о чем таком там не говорилось. Или я прослушала из-за своей усталости. Мой взгляд скользнул с Наместника обратно на Райана. Проклятье. Конечно же, много лет назад я проходила в общих чертах про обучение сотуриона, но сейчас не могла извлечь нужные мне факты из темных тайников сознания.

– Я не знаю.

– Вы не знаете? – протянул Наместник. – Какое невежество.

Я сжала кулаки, но усилием воли прижала руки по бокам, чувствуя напряжение в груди.

Лицо Райана помрачнело, но он остался неподвижен.

– Попробуй еще раз, ученик.

Упоминал ли Эмон об этом вскользь? Я ломала голову, пытаясь вспомнить хоть какой-то урок или свиток. Я помнила имена нескольких влиятельных арктури и теоретиков боевой стратегии, но, чувствуя на себе взгляд Наместника, не могла ясно мыслить, не могла вспомнить ничего, кроме нескольких имен. Пот градом стекал по шее, сердце бешено колотилось, когда я вспомнила руки Породителя ублюдков на мне… на Джулс.

– Я не знаю первого правила, – рявкнула я. – Это мой ответ.

Наместник неодобрительно хмыкнул.

Райан повернулся к нему.

– Ну? – Он развел руки в стороны. – Вам еще что-нибудь нужно увидеть?

– Мне нужно увидеть, как она ответит на вопрос.

– Она ответила. Она не знает. Можем ли мы развлечь вас еще чем-нибудь?

Наместник криво усмехнулся.

– Это ложится на тебя, парень. Если она не знает ответа, ты заставишь ее выучить его. Если нет, Ка Батавия пересмотрит свое решение о твоем нахождении здесь. – Он пренебрежительно кивнул в нашу сторону. – Вернувшись в следующий раз, я ожидаю, что ее светлость будет хоть что-нибудь знать. Ее невежество постыдно.

Райан провел пальцами по волосам, пытаясь прикрыть ими свой шрам, но они были слишком короткими для этого.

– Она все выучит, – пробормотал он, когда дверь закрылась.

Я сжала руки в кулаки, впившись ногтями в ладони.

– Мое невежество. Мое! Как он посмел! Тупая проклятая скотина. Я знаю все, что нужно знать о том, как стать магом, и об истории нашего народа. Я читала редкие свитки, о которых он никогда даже не слышал, и могу переводить с древнего люмерианского даже во сне.

– Я тоже могу! – прокричал Райан. Он провел руками по шее, сцепив ладони на затылке и запрокинув голову назад. – Это не имеет значения!

Я отступила назад, удивленная его вспышкой.

Он резко выдохнул, успокоив свою ауру, и опустил руки вниз.

– Прости. – Он подошел ближе и покачал головой. – Ты же знаешь, что я считаю тебя гениальной, это правда, но мы на новой арене. Старые правила здесь неприменимы. – Его челюсть напряглась, ноздри раздулись, а руки прижались к бокам. – Он ведь собирается усложнить жизнь нам обоим.

Усложнить жизнь нам обоим… О, Боги. Райан, вероятно, раздосадован, что его приставили ко мне. Если я провалюсь, для него все тоже закончится плачевно. Он потеряет свой новый дом и снова вернется к жизни отверженного.

– Мне жаль, что тебя выбрали в пару со мной. Я подвергаю тебя опасности из-за того, какие ужасные результаты показываю.

Райан скрестил руки на груди.

– Ты отлично справляешься для первого дня. Позволь мне заботиться о своей судьбе здесь. А ты сосредоточься на своей.

Я уставилась на него, чувствуя себя ответственной за нас обоих, несмотря на то, что он сказал.

– Это приказ. – Выражение его лица ожесточилось. – Тебе нужно беспокоиться о себе. Я уже давно забочусь о себе сам. Со мной все будет в порядке. Договорились?

Я резко выдохнула.

– Договорились.

– Хорошо.

– Отлично, – сказала я. – И поскольку это неизбежно всплывет снова, каково первое правило сотуриона?

Он задумался, постукивая пальцем по подбородку.

– Я могу сказать тебе ответ, но ты запомнишь лучше, если разберешься в этом сама. – Он пожал плечами. – Попробуй догадаться.

Я сглотнула, отчаянно пытаясь найти правильный ответ, чтобы развеять его опасения, что не стану его погибелью, и чтобы развеять свои собственные. Но в голове было пусто, и пока я могла опираться только на свой небольшой опыт, который, помимо моих утренних уроков по анатомии и оружию, сводился к забегу и церемонии Клятвоприношения.

– Оно… оно гласит, что у нас не должно быть ничего типа… что ученикам и наставникам не разрешается влюбляться?

Выражение его лица помрачнело.

– Почему это было твоим первым предположением?

– Я… я не знаю. – Во рту все пересохло. – Ну, так правильно?

– Нет. Это клятва, которую мы дали, а не первое правило. Но ты на правильном пути. Первое правило – это наш основополагающий принцип в бою. Это причина, по которой мы даем клятву в первую очередь.

Я прикусила губу, сбитая с толку и ничуть не приблизившись к ответу.

Он шагнул вперед.

– Мы клянемся на церемонии Клятвоприношения создать наш кашоним. Присоединиться к родовому наследию, завести дружбу, но не влюбляться. И все же нет более близких отношений, чем те, которые складываются между учеником и наставником. Но мы никогда не должны полностью признавать это или идти на поводу у этой близости. Почему?

Сердце бешено колотилось, а мысли наводнили образы из сна. Райан, обнаженный и пылающий, его красная кожа, его тело прижимается к моему самым интимным образом.

– Я-я не знаю, – ответила я взволнованно, все еще слыша у себя в голове, как он произносит слово «близость». Я чувствовала себя идиоткой. Столько свитков прочитано мной в библиотеке, а на этот элементарный вопрос ответить не могла. – Мне жаль.

– Не извиняйся, – возразил он, и его голос звучал искренне. – Раньше тебе не нужно было этого знать. Но ты додумаешься. Скажи мне вот что, как звучат слова клятвы?

Порывшись в памяти, я ответила:

– Я сотурион. Я посвящаю свое сердце и душу борьбе со злом, защите невинных, надежде на лучший мир. И в своем обещании я отрекаюсь от всех и всего, что может встать между мной и моей борьбой?

Райан ободряюще кивнул.

– Да, но это не вопрос. Тебе нужно произнести ее так, будто ты сама в это веришь. Продолжай.

Более спокойным и уверенным голосом я повторила:

– И в своем обещании я отрекаюсь от всех и всего, что может встать между мной и моей борьбой.