Фрэнк Лонг – Тварь из бездны времен (страница 42)
Уэйн сделал отчаянный жест.
— Хорошо! — воскликнул он. — Успокойся и расслабься!»
Уэйну казалось, что перед ним невероятно маленький гном в высокой шапке, появившийся из иного измерения и готовый исчезнуть во вспышке света.
Конечно, это был абсурд! Мальчик Орбан не был одним из уродливых мутантов–суперменов, о которых размышляли писатели–фантасты. Он казался вполне обычным мальчиком, который с младенчества попал в ловушку дурманящей черноты космоса.
Но какую назначат цену за голову мальчика, о котором написано пять миллионов слов? Молодой Орбан совершил серьезное преступление. Жестокое преступление! Избавиться от человека, заставив его исчезнуть — это ничуть не лучше, чем хладнокровное убийство!
Уэйн уставился на сияющую металлическую петлю, его глаза расширились, в них виднелось недоверие.
— Именно эту машину ты построил? — спросил он; звук собственного голоса поразил Уэйна.
— Это дверь, которую я сделал! — заявил Орбан. — Я не пускал в нее доктора Брюса. Он споткнулся и упал.
— Но как ты ее сделал? — поинтересовался Уэйн. — Ты же никогда не видел инструментов.
— Они были в мастерской моего отца, — тотчас ответил Орбан. — Я знал, как ее сделать. Доктор Брюс не умер. Он живет в синем мире.
С виду изобретение казалось невероятно простым. Оно состояло из единственной металлической петли, образующей идеальную арку, вроде гигантской калитки для крокета. Легко было разглядеть, что петля — полая; ее пронизывали отверстия, из которых исходило жуткое сияние.
— Ты должен помочь мне ее спрятать, — почти приказал Орбан. — Если я не заберу доктора Брюса из синего мира, лучники убьют его!
Уэйн повернулся и сжал плечо паренька.
— Ты говоришь, что голоден. Возможно, мы сможем тебе в этом помочь.
— Я голоден, — признался паренек. — В синем мире есть еда.
Уэйн обдумывал это в течение минуты, а затем обнаружил, что его гость метнулся на кухню.
Он оставил его в покое, когда тот пожирал стакан молока. Нет, он не пил молоко. Мальчик Орбан погружал в молоко крекеры и съедал их. Это было одно и то же.
Уэйн почувствовал, что нуждался в поддержке холодной печати. Подтверждение истории Орбана в черном цвете. Он нашел вырезку, обследовав все ящики письменного стола, а затем заглянув под промокашки. Она была смята и запятнана, как будто кто–то над ней пла кал горькими слезами. Там было написано:
Там не было кори, коклюша, скарлатины, только инструкции в голове — долгое забвение! О чем он думал все эти годы? О чем он мечтал?
Филипп Орбан родился в этой ракете. Его отец построил первый ракетный корабль с внешним корпусом достаточной твердости, чтобы противостоять опасностям миллиардов миль путешествия в пространстве.
Но привод мощности давал сбои, и корабль мог никогда не завершить свое путешествие. Он вышел на кольцевую орбиту в поясе астероидов и в течение семнадцати лет дрейфовал в пространстве.
Мать мальчика умерла, когда ему было три года — мгновенно, от сердечного приступа. Отец мальчика вел регистрационный журнал. Мы знаем, что он вышел в открытый космос, когда мальчику было восемь. Обычный текущий ремонт — но он не вернулся. Не вернулся никогда!
Мальчик все помнил. Пищевые концентраты следовало потреблять экономно, дважды в день. «Тебе сейчас семь лет, сын! Нет — завтра восемь! Вполне достаточно, чтобы самому позаботиться о себе!»
Это задело его. Он никогда не играл с другими детьми, не наряжался на Хэллоуин, не ходил на рыбалку к ручью. Он никогда не видел рассвета, алеющего над стогами сена, или луны, серебрящей морскую гладь.
На этом корабле были книги. Странный набор книг. Староанглийские детские стихи, Матушка Гусыня, братья
Гримм, Льюис Кэрролл. И книги «Как создать это». Как создать это, словно бы мальчик был Майклом Фарадеем или Эдисоном, или Штейнмицем, или Маллсоном. Однако Филипп Орбан прочитал все книги на этом корабле. Психологи, которые наблюдали за ним теперь, не говорили, почему их так взволновали прочитанные заметки мальчика. Наконец люди обнаружили корабль, взяли на буксир и доставили обратно на землю. Они вернули Орбана домой.
Дакота, семейный дом, отцовская мастерская, много лет покрытая пылью.
Уэйн вздрогнул, сложил вырезку и запихнул ее в карман пиджака.
Кеннет Уэйн начал припоминать: машина в открытом поле, из нее льется жуткое сияние! И доктор Брюс борется с мальчиком Орбаном в передней части машины, а потом исчезает в лучах света сзади. Что за шокирующий, невероятный случай произошел со знаменитым психологом, что он пережил, прежде чем восстановил равновесие?
Уэйн также вспомнил, что Орбан бежал, взяв машину с собой! Пресса подняла шум. А что если бы Орбан намеренно толкнул доктора Брюса?
Если индивидуум — это общая сумма переживаний с момента рождения, то Орбана следовало назвать отклонением от нормы! Это была ужасная мысль. Неужели Орбан — зловредный монстр, наделенный нечеловеческой способностью к обману? Он…
Уэйн повернулся со вздохом ужаса.
Острая, угрожающего вида стрела дрожала в стене прямо напротив машины! Она была длиной в два фута, с металлическим оперением для верности полета, блестящий наконечник виднелся сквозь полупрозрачный пластик стены.
Лицо Уэйна превратилось в неестественную маску ужаса. Он мог не сомневаться: стрела вылетела из машины. На конце стрелы были брызги крови.
На стене тоже осталась кровь! И все же Уэйн был уверен, что стрела не коснулась плоти. Автоматически он поднес руку к щеке, а затем уставился на ладонь; она белела в холодном свете. Красные капли появились из машины вместе со стрелой! Стрела вовсе его не коснулась.
Кого же она ранила?
Уэйн дрожал от ужаса; и тут послышался звонок в дверь и знакомый голос сказал:
— Кен! Ради всего святого, зачем ты закрыл дверь?
Уэйн развернулся, отпер дверь и распахнул ее; его лицо побледнело.
Девушка, которая вошла в комнату, излучала жизненную энергию. У нее были медные волосы, слегка приоткрытые губы, горящие щеки. Она явно запыхалась и немного разозлилась из–за того, что пришлось стоять у запертой двери после восхождения на два лестничных пролета. Руфи Стивенс внешне не походила на журналистку. Она была эффектной — своеобразной и очень энергичной; ее улыбка могла мгновенно сбить мужчину с толку. Но сейчас она не улыбалась. Она посмотрела на машину, а затем на стрелу.
Мальчик Орбан, — сказал Уэйн. Его голос был низким и немного дрожал, как будто он вот–вот мог утратить самоконтроль. Он здесь. Ты написала статью о нем, помнишь? Ты бы хотела с ним встретиться?
Руфи покачнулась.
Уэйн подумал, что она, возможно, собирается упасть в обморок. Это казалось безумием — и все равно он прыгнул к ней, не думая, что стоял в ярде от машины. Как только он схватил Руфи за руки, что–то схватило его. Эго напоминало сильный порыв ветра. Нет, скорее циклон. Он кружился вокруг него и тянул назад, прямо к машине. Уэйн вцепился в девушку, не понимая, что неумолимо тянет ее в том же направлении.
Руфи закричала.
Комната, казалось, завертелась волчком. Уэйну не хотелось отпускать девушку. Он не осознавал, что она в смертельной опасности. Он думал только о том, что, обнимая, сможет ее защитить.
В комнате раздался вой, когда из петли ударил луч света, окутавший их. Уэйн увидел, как мальчик Орбан вышел из кухни, его лицо тряслось от ужаса. Затем Уэйну показалось, что вся комната обрушилась в пустоту.
Спокойствие медленно возвращалось. Уэйн сначала почувствовал тепло в руках и услышал человеческий крик. Затем он почувствовал под ногами землю.
Он сидел на земле, сжимая Руфи в объятиях. Она изо всех сил пыталась освободиться, одной рукой отталкивая Уэйна; лицо ее стало белее мела. Он сидел, прижавшись спиной к твердой каменной поверхности, глядя на Руфи сверху вниз. Сейчас она могла хорошо разглядеть его лицо. Он тоже мог теперь ясно видеть ее лицо в белом и голубом мерцающем свете.
— Кен, где мы? — спросила Руфи, задыхаясь.
Это был нелегкий вопрос. Они попали в мир жестких контуров. Они, казалось, опирались на плоскость, скрывающуюся в светящейся голубизне тумана. В этом ландшафте было что–то курьезное. Окружающая пустот очень беспокоила Уэйна, словно кто–то внезапно уд р по клавишам фортепиано.
Несомненно, он прислонился спиной к отвесной каменной стене. Повернув голову, Уэйн смог прекрасно разглядеть стену.
Негромко застонав, Руфи освободилась и опустилась на землю рядом с ним; ему теперь стало легче осмотреть окрестности. Там мало что можно было понять. Только стены и мрачный, пустынный ландшафт.
Прямо напротив Уэйна на земле были разбросаны маленькие круглые ягоды… Черника.