Фрэнк Херберт – Глаза Гейзенберга (страница 89)

– Что вы хотите этим сказать? – спросил он.

– Просто интересуюсь вашим мнением, – ответил Терлоу.

– По поводу летающих тарелок? – недоверчиво продолжал Вейли.

– Да.

– Выдумки, – ответил Вейли. – Бредни. Бывает, конечно, что люди по ошибке принимают за них воздушные шары и тому подобное, но тем, кто утверждает, что видел космические аппараты, следует лечиться.

– Очень здравая точка зрения, – одобрил Терлоу. – Я рад, что вы так считаете.

Вейли кивнул.

– Мне все равно, что вы думаете о моих методах, – сказал он. – В любом случае мои суждения не опираются на бредни, какими бы они ни были. Вам ясно?

– Предельно, – ответил Терлоу. Начальник явно намеревался дискредитировать его своим вопросом.

Вейли поднялся и взглянул на часы.

– Не вижу смысла в вашем вопросе, но догадываюсь, что вы задали его неспроста.

И он удалился.

Миссис Норманн глубоко вздохнула и бросила на Терлоу сочувственный взгляд.

– Играете с огнем, знаете ли, – заметила она.

Доктор встал и улыбнулся.

Перехватив его взгляд, Хардвик сказал:

– У защиты нет вопросов.

Терлоу тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Он еще раз взглянул на часы и усмехнулся при виде неподвижных стрелок. Ворвавшийся в машину ветер принес запах влажной листвы.

«Какого черта Рут решила встречаться здесь? Ведь она замужем. И почему опаздывает? Надеюсь, с ней ничего не стряслось?»

Он посмотрел на трубку.

«Чертова трубка, и та погасла. Вечно гаснет – все равно, что курить спички, а не табак. Не обжечься бы опять, связавшись с этой женщиной. Конечно, ужасная трагедия. Бедная Рут, они с матерью были очень близки».

Терлоу попытался вспомнить, как выглядела Адель Мерфи, но перед глазами всплывали лишь газетные фотографии рядом с показаниями свидетелей и полиции. За этими кошмарными кадрами никак не удавалось разглядеть женщину, которую он знал раньше. Ее черты расплывались, исчезая в вихре уходящих в прошлое воспоминаний. Их забивали цветные снимки из полицейских отчетов в кабинете шерифа: бескровное лицо и рыжие, как у дочери, волосы, разметавшиеся на масляных пятнах подъездной дорожки.

Особенно ему запомнились показания свидетельницы Сары Френч – жены доктора из соседнего дома. Со слов миссис Френч нетрудно было воочию представить, как все происходило. Сара услышала шум, затем крик. Она выглянула из окна спальни на втором этаже, и перед ней в лунном свете предстало ужасающее зрелище.

«Адель… миссис Мерфи выбежала из дома. На ней был зеленый пеньюар… тонкий такой. Я обратила внимание, что она босая, и подумала: странно, почему она босиком? За ней выскочил Джо; в руке – тот самый малайский нож. Я так испугалась, ужас! Зверское лицо… в лунном свете. В гневе он всегда был страшен. У него такой свирепый нрав!»

Слова Сары… ох, Терлоу так и видел изогнутое лезвие в руке Джо Мерфи, смертоносное, дрожащее, переливающееся в ночных полутонах. Джо в несколько прыжков настиг жену. Сара отсчитывала удары.

«Я стояла и смотрела, как он один за другим наносил ей удары. И считала – сама не знаю зачем. Семь. Семь раз».

Адель упала на асфальт, волосы разметались бесформенным пятном, позже запечатленном на всех фотографиях. На мгновение колени жертвы дернулись к груди, потом распрямились. Все это время соседка стояла в оцепенении у окна, зажав рот рукой и не в силах сдвинуться с места.

«Меня парализовало, я даже вскрикнуть не могла. Так и стояла».

Мерфи поднял над головой правую руку и с размаху воткнул нож в землю. Обошел, не торопясь, тело жены, перешагнул через растекающуюся по асфальту лужу крови. Все так же, не спеша, скрылся под сенью растущих вдоль дороги деревьев. Соседка слышала, как взревел двигатель. Зажглись фары. Колеса прошуршали по хрустящему гравию, и звук мотора постепенно затих вдали.

Только тогда Сара поняла, что в состоянии пошевелиться, и вызвала «скорую».

– Анди?

Голос, донесшийся откуда-то издалека, вернул Терлоу к действительности. Рут? Он поднял голову.

У машины стояла Рут. Черный шелковый костюм ладно облегал ее стройную фигуру. Рыжие волосы, обычно обрамлявшие лицо, были стянуты в тугой пучок на затылке. Терлоу отогнал от себя образ ее матери с разметавшимися по асфальту волосами.

В зеленых глазах Рут застыло выражение несбывшихся надежд. Она была похожа на изможденного эльфа.

Терлоу открыл дверцу и ступил на мокрую траву у дороги.

– Я не слышал, как ты подъехала, – сказал он.

– Я сейчас живу у Сары. Сюда пришла пешком, потому опоздала.

Казалось, она вот-вот заплачет. Терлоу не понимал, к чему обмениваться бессмысленными фразами.

– Рут… будь все проклято! Это просто ужасно. – Не раздумывая, он шагнул и обнял ее. И тут же почувствовал, как она напряглась. – Я не знаю, что сказать.

Она отстранилась.

– Тогда ничего не говори. Все уже и так сказано. – Рут подняла на него глаза. – Ты больше не носишь свои странные очки?

– При чем тут очки? Почему ты не захотела говорить по телефону? Мне дали в больнице номер Сары?

И вообще, что значит: «живу у Сары». Как это понимать?

– Отец сказал… – Рут прикусила нижнюю губу и замотала головой. – Ох, Анди, он совсем обезумел, и его казнят. – На ее ресницах блестели слезы. – Я не знаю, как к нему относиться. Просто не знаю…

Терлоу снова обнял ее. На этот раз она не сопротивлялась. В его объятиях было так привычно и естественно. Она тихонько заплакала – после пережитого горя сил на бурные рыдания не осталось.

– Господи, если бы ты мог забрать меня отсюда… – прошептала Рут.

«О чем это она?» – недоумевал Терлоу. Она больше не Рут Мерфи, а миссис Невил Хадсон. Терлоу захотелось отстраниться, забросать ее вопросами. Но тогда он поступил бы непрофессионально, не как психолог. Нет, он стерпит. Она теперь жена другого! Черт! Черт! Как это произошло? Они поругались. О, он хорошо помнил их ссору, когда сообщил ей о получении гранта. Рут не хотела, чтобы он ехал, не хотела расставаться на год. Денвер казался ей ужасной далью.

«Всего лишь год», – уговаривал тогда он.

«Твоя проклятая карьера тебе важнее, чем я!»

Темперамент у нее под стать волосам – огонь.

После той отвратительной ссоры они больше не виделись. Она не отвечала на его письма, а когда он звонил, неизменно оказывалась «не дома». В конце концов и он обиделся не на шутку – и разозлился, ведь всему есть предел. Вот только что, собственно, произошло?

Она всхлипнула:

– Не знаю, как теперь к нему относиться.

– Чем я могу помочь? – Банальность, но ничего лучше на ум не приходило.

Рут слегка отстранилась.

– Энтони Бонделли – адвокат, которого мы наняли, – хочет с тобой поговорить. Я… Я рассказала ему о твоем заключении о состоянии отца в тот раз, когда он без причин вызвал пожарных. – Ее лицо исказилось. – Ах, Анди, ну почему ты уехал? Ты был мне так нужен – нам нужен!

– Рут, твой отец отказался от моей помощи.

– Знаю. Он ненавидел тебя за… твои слова. Но он в тебе нуждался.

– Меня никто не послушал. Он был слишком важной персоной, чтобы…

– Бонделли надеется, что ты сможешь подтвердить свой диагноз, и просил меня с тобой связаться…

Она втянула голову в плечи, вынула из кармана платок, вытерла глаза.

«Вот оно что, – подумал Терлоу. – Ей просто нужна моя помощь!»

Он отвернулся, пряча накатившую злость и боль. На мгновение в глазах потемнело, но тут он осознал (как ему показалось, очень медленно), что видит едва уловимое броуновское движение у самого края эвкалиптовой рощи. Немного напоминало комариный рой, хотя не совсем. Очки. Его очки в машине! «Мошкара» поднялась и растворилась в небе. В тот же миг тяжесть в груди отпустила, как если бы внезапно стих действующий на нервы звук.

– Так ты поможешь? – спросила Рут.

«Похоже на то, что я видел перед окном Мерфи, – засомневался Терлоу. – Что это было?»