Фрэнк Херберт – Глаза Гейзенберга (страница 70)

– Тогда они могли спокойно им пожертвовать, разве нет?

– Где им взять резервуары, ферменты?

– Там, где они были всегда.

– Где?

– Они поместили плод Дюрантов в лоно его матери. В этом я уверен. Разве не удобно спрятать эмбрион там, где началось его существование? Разве не было бы столь же логично оставить его там с самого начала – никогда не извлекая, никогда вообще не изолируя гаметы в резервуарах?

Калапина обнаружила, что потеряла дар речи. Она почувствовала кислый привкус во рту и с ужасом поняла, что ее тошнит. «Что-то не так с моим ферментным балансом», – подумалось ей. С трудом выговаривая слова, оптиматка произнесла:

– Я свяжусь с фармацевтом, Шрайль. Я что-то плохо себя чувствую.

– Хорошо, – ответил оптимат, обводя медленным взглядом сканеры наблюдателей – их было полным-полно.

Калапина медленно поднялась с трона и спустилась с помоста, бросив на него задумчивый взгляд. «Какой Макс… был стерт? – спросила она себя. – У нас их было много… удачная модель для службы безопасности». Она думала о них – Макс за Максом, Макс за Максом… от них избавлялись, когда они начинали раздражать своим видом хозяев. Они тянулись бесконечно, его образы, отраженные тысячей зеркал.

«Что такое стирание для таких, как Макс? – продолжала размышлять она. – Я существую непрерывно. А двойник? Двойники нарушают непрерывность. Если только у клеток нет памяти».

Память… клетки… эмбрионы…

Она подумала об эмбрионе внутри Лисбет Дюрант. Отвратительно, но так просто. Удивительно просто. К горлу подступила тошнота, и она побежала к ближайшему аптечному пункту. На бегу она сжала в кулак руку, которая убила Макса – и весь Ситак.

Глава 17

– Говорю же вам, ей плохо!

Харви тряс Игана, пытаясь его разбудить. Они лежали в узкой комнатушке с цементными стенами и потолком из пластосплава, в углу тускло светилась желтая лампочка. На спальных ковриках, ногами к ногам, спали Баумор и Иган, рядом – связанный Свенгаард. Два коврика пустовали.

– Подойдите быстрее, – умолял Харви. – Она больна.

Иган, кряхтя, сел. Взглянул на наручные часы – близится вечер. Всю ночь они шли пешком по бесконечным лесным тропам в сопровождении егеря, и добрались сюда только к рассвету. С непривычки тело ломило. «Лисбет больна?»

Операцию по пересадке эмбриона провели три дня назад. Она восстановилась бы быстрее, если бы ей не пришлось тащиться всю ночь по лесным ухабам.

– Пожалуйста, быстрее, – умолял Харви.

– Иду, – сказал Иган. А сам подумал: «Смотри, как запел, когда я стал нужен».

Баумор сел напротив, спросил:

– Может, и мне пойти с вами?

– Подожди Глиссона, – сказал Иган.

– Глиссон говорил, куда идет?

– Договориться о другом проводнике. Скоро стемнеет.

– Он вообще спит? – спросил Баумор.

– Умоляю! – чуть не плакал Харви.

– Да иду я! – рявкнул Иган. – Что с ней? Симптомы?

– Рвет… говорит несвязно.

– Дайте мне взять инструменты. – Иган поднял толстый черный чемодан с пола у изголовья, бросив взгляд на Свенгаарда. Тот, будучи под воздействием введенного накануне наркотика, дышал ровно и глубоко. Нужно что-то решать с ним. Он замедляет их продвижение.

Харви снова потянул Игана за рукав.

– Да иду же, иду!

Иган высвободил руку, последовал за парнем через низкий проем в конце комнаты, в каморку, похожую на ту, из которой они только что вышли – разве что поменьше. Лисбет лежала на матраце под единственной лампой и стонала.

Харви опустился на колени рядом с ней:

– Я уже здесь.

– Харви, – зашептала она, – Ох, Харви…

Иган встал рядом, достал из сумки прибор, прижал его к шее Лисбет и посмотрел на показания давления и пульса.

– Где у вас болит? – спросил он.

– Уф-ф-ф, – с трудом выдохнула она.

– Умоляю, – сказал Харви, глядя на Игана. – Пожалуйста, сделайте что-нибудь.

– Не мешай, – бросил Иган.

Харви встал, отошел на два шага назад.

– Что с ней? – прошептал он.

Иган, не обращая на него внимания, повязал энзимометр на левое запястье Лисбет.

– Что с ней случилось? – не отступал Харви.

Доктор отстегнул инструмент, убрал обратно в сумку.

– С ней? Ничего страшного.

– Но она…

– Все у нее совершенно нормально. Большинство архаических беременных точно так же реагировали. Системы организма подстраиваются под новые нужды – и только.

– А здесь нет чего-нибудь…

– Успокойся! – Иган встал, взглянул в лицо Харви. – Ей сейчас не нужны никакие лекарства. И ферментотерапия – тоже. Она сейчас здоровее вас, Дюрант. Она могла бы прямо сейчас зайти в аптеку, и не получила бы ни одного рецепта.

– Тогда почему она…

– Это эмбрион. Он меняет ее потребности, чтобы защитить себя. Это естественный процесс.

– Но ей так плохо!

– Небольшой гормональный всплеск. – Иган подхватил сумку. – В древности все так и было. Эмбрион требует: «Произведи это, произведи то». Она производит, это создает дополнительную нагрузку на ее организм.

– Разве вы не можете ничего для нее сделать?

– Конечно, могу. Немного погодя она почувствует сильный голод. Я дам ей что-нибудь, чтобы снять тошноту, а потом мы ее покормим. При условии, что они смогут добыть нормальную пищу в этой дыре.

Лисбет застонала:

– Харви?

Он встал перед ней на колени, взял ее за руки:

– Да, дорогая?

– Я ужасно себя чувствую.

– Тебе скоро дадут лекарство.

– Oххх…

Харви сердито посмотрел на Игана.