Фрэнк Херберт – Глаза Гейзенберга (страница 69)

– Я видел… я нашел клонов, – пробормотал он.

Дернувшись, Калапина крутанула одно из колец на подлокотнике трона. В Оллгуда ударило звуковой волной, и картинка дрогнула. Его губы беззвучно зашевелились, он закатил глаза и рухнул.

– Ну и зачем ты это сделала? – спросил Шрайль.

– Он – киборг! – выдохнула Калапина, кивая на отчет приборов.

– Макс? Наш Макс? – Шрайль пробежал глазами строчки кода и неохотно кивнул.

– Мой Макс, – поправила она его.

– А ведь он так обожал тебя, так любил…

– Больше нет, – прошептала Калапина. Она выключила экран… и продолжила на него смотреть. Произошедшее уже начинало стираться из памяти.

– Но тебе ведь было приятно? – поинтересовался Шрайль.

Их взгляды встретились в зеркалах.

– Приятно? На самом деле… насилие вызывает чувство эйфории.

– Славно. Теперь у нас больше нет Макса, – подвел черту оптимат.

– Мы введем в игру его клона, – отмахнулась Калапина. – На данный момент Служба безопасности прекрасно обойдется и без него.

– Но кто выведет клона из стазиса? – спросил Шрайль. – Иган и Баумор больше не на нашей стороне. Фармацевт Ханд мертв.

– А где шляется Норс? – спросила Калапина.

– Решает проблемы с ферментами, – весело сказал Шрайль. – Он говорил что-то о необходимости корректировок. Думаю, ищет теперь замену производным от энзимов бонеллий[18].

– Норс может активировать клона, – сказала Калапина. На миг она задумалась, зачем им вообще понадобился этот дубликат. Ах да, Макса-то больше нет.

– Так просто не получится, – заметил Шрайль. – Клоны сейчас уже не того качества, что прежде, сама знаешь. Нового Макса нужно как следует подготовить, он должен мягко вжиться в свою роль. Это может занять недели, если не месяцы.

– Тогда один из нас может управлять службой безопасности, – сказала она.

– Серьезно? Мы прошли специальную подготовку? – поинтересовался Шрайль.

– Принимать подобные решения так приятно. Не то чтобы мне было очень скучно жить последние столетия, но сейчас – сейчас я чувствую себя полной жизни, живой, чувствую азарт. – Калапина подняла глаза к камерам слежения – гроздь красных огоньков свидетельствовала о том, что коллеги-оптиматы следят за всем, что творится в зале. – И в этом я не одинока, – добавила она.

– Ты ожила, а вот Макс уже не оживет. – Шрайль исследовал задумчивым взглядом мерцание внутренней стенки выдвинутого сегмента шара-оракула. – Макс мертв.

Калапина снова вспомнила произошедшее.

– Любого Макса можно заменить. – Она смотрела в отражатель, повернув голову так, чтобы ее лица не было видно в отражателе. – Ты совсем не следишь за собой сегодня, Шрайль. Уже дважды говорил о смерти.

– Последи сама за собой! Ведь это не я выпилил Макса.

Она громко засмеялась.

– Сама себе удивляюсь, Шрайль.

– Ты не заметила изменений в своих ферментных потребностях?

– Несколько. И что из того? Времена меняются – таков закон бытия. Приходится вносить коррективы.

– Действительно, – протянул он.

– Где они нашли замену эмбриону Дюрантов? – спросила Калапина, перескакивая с темы на тему.

– Быть может, новый Макс это выяснит.

– Ему придется.

– А не то вырастишь еще одного?

– Не издевайся, Шрайль.

– И думать о таком не смею.

Калапина снова посмотрела на него.

– Вдруг они произвели собственный эмбрион для замены? – спросил Шрайль.

Она отвернулась.

– Во имя всего, как?..

– Они могли отфильтровать воздух от стерилизующего газа.

– Ты отвратителен!

– Я? А тебе разве неинтересно, что скрывал Поттер?

– Уже давно известно, что он скрывал.

– Человек, который посвятил себя сохранению жизни… естественной жизни, – произнес Шрайль. – Что двигало им?

– Поттера больше нет.

– Но что он скрывал?

– Думаешь, он ему был известен источник… воздействия?

– Вероятно. И он знал, как раздобыть эмбрион.

– Тогда запись указала бы его происхождение. Ты же сам говорил.

– Я уже не уверен.

Калапина пытливо разглядывала Шрайля в отражателе.

– Это невозможно.

– Что? Я уже и усомниться не могу?

– Ты знаешь, о чем я. У тебя мысли на лице написаны.

– Но это же возможно.

– Это не так!

– Ты просто упрямишься, Кала. Уж кто-кто, а женщина не может отрицать такую возможность.

– Вот теперь ты точно отвратителен!

– Мы знаем, что Поттер создал человека, способного к воспроизводству, – рассуждал Шрайль. – И он мог бы создать уйму таких мужчин и женщин. И все мы знаем, что бывает, когда разнополые фертильные особи вступают в связь. Так размножались наши предки.

– Ты ужасен, – выдохнула она.

– Значит, концепция смерти для тебя приемлема, а это нет, – сказал Шрайль. – Интересно.

– Мерзость! – рявкнула Калапина.

– Но возможная.

– Эмбрион-подменыш не был фертильным! – возмутилась она.