Фредерик Пол – Рифы Космоса (страница 134)

Мать вздохнула. Выйдя замуж за Года Миннингера, она привыкла жить, не интересуясь ничем. Когда она с ним развелась, то думала, что обрела свободу. Она никогда не говорила со своим экс-мужем откровенно. Не потому, что не любила его. В глубине души она всегда считала его образцом мужчины. Однако боялась, что случайное слово, сказанное ею кому-либо, если она будет много знать, может привести к мировой катастрофе.

— Дорогая,— сказала Алисия,— я же должна как-то объяснить Гарольду.

— О, конечно. Я хочу рассказать о Джеме. Планете Джем. Я собираюсь туда, мама.

— Да, ты говорила мне. Через пару лет, когда все успокоится.

— Я хочу успокоить всех сейчас, мама. Я хочу, чтобы Соединенные Штаты послали туда достаточно сил и сделали эту планету пригодной для жизни. Чтобы любой американец мог посетить ее в любое время. Я хочу сделать это сейчас. Я предполагаю полететь туда через три недели.

— Мэгги! Неужели, Мэгги?

— Ты же не будешь возражать, если я хочу этого?

Алисия Хоув никогда не могла устоять против такого аргумента дочери. Не хотела и сейчас отказывать ей. Тем более что мысль о дочери, несущейся сквозь пространство туда, где люди умирают в страшных мучениях, приводила ее в ужас, хотя Мэгги давно доказала, что может постоять за себя.

— Хорошо. Видимо, я уже не могу запереть тебя дома. Ол райт. Ты не сказала мне, что я должна сделать.

— Попроси Гарольда выпустить меня в программе новостей. Он знает, как это устроить. Правительство против полета на планету. Оно урезает фонды, жалуется на возникшие проблемы. Я хочу, чтобы все знали, насколько важна для нас эта планета, я хочу рассказать народу все.— Й Мэгги добавила из соображений стратегии: — Папа сначала поддержал меня, а теперь переменил мнение и хочет, чтобы проект закрыли.

— Значит, ты борешься против собственного отца?

— Да.

Алисия Хоув улыбнулась. Ее теперешнему мужу это могло понравиться. Она направилась к телефону.

— Я скажу Гарольду, что тебе нужно.

Анна Дмитровна сидела в большой комнате за круглым столом. На голове у нее были наушники. Она сидела с закрытыми глазами, губы двигались, а голова покачивалась, когда она старалась уловить ритм песни шариста, записанной на пленку. Но это было трудно, так как на пленке был голос не только шариста, но и кринпита. Пленка была записана несколько недель назад. Единственный оставшийся в живых кринпит разговаривал тогда с Ширли, единственным оставшимся в живых шаристом Кемп Детрик.

Настоящее имя шариста было не Ширли. Оно звучало примерно так — Моахри Валун, что значило — «нежно-золотой носитель облаков». Скрипы и постукивания кринпита с трудом воспроизводили звуки шариста, но Ширли понимала его. Анна тоже хотела понять и прокручивала ленту снова и снова.

— Май хмий (эти существа не похожи на нас) и ууу (они жестокие животные).

И ответ Ширли:

— Ньюа майн на хуа (они убили мои песни).

Анна сняла наушники и потерла лоб. Сегодня головная боль очень сильна. И эта ужасная комната! Двадцать наушников и двадцать магнитофонов перед двадцатью одинаковыми .стульями с жесткими прямыми спинками. Так ужасно! Анна слишком устала, поэтому выключила магнитофон, повесила наушники на спинку стула и встала. Она хотела попрощаться со своим собратьями по проекту, которые пришли вместе е нею, но оказалось, что все ушли, она осталась одна. Было уже почти одиннадцать, а в шесть часов гонг поднимет ее с постели!

Быстро идя по пустынной улице домой, Анна вдруг изменила курс. Она решила выпить чего-нибудь с кофеином; может, это избавит ее от головной боли. Но когда она опустила доллар в автомат и подставила стакан, она вдруг поняла, что зря пришла сюда. Такой ужасный, раздирающий уши шум! Дюжина парочек бесновалась под музыку проигрывателя в одном углу. Компания людей восточного типа собралась в другом углу и пела под гитару, совершенно не обращая внимания на проигрыватель. Но хуже всего был шум из телевизионной ниши: возбуждение крики, смех. Что они там увидели?' Неужели их так забавляет рекламный ролик?

— О, Нан! —окликнула ее соседка.— Ты пропустила все. была великолепна.

— Кто? Что я пропустила? Кто великолепен?

— Лейтенант-полковник Миннингер. Это действительно супер. Ты знаешь,— доверительно сказала женщина,— я всегда недолюбливала ее. Но сегодня она была прекрасна. Она выступила в шестичасовой передаче новостей. Это было небольшое интервью, просто рассказ о Джеме. Я не знаю, как они протащили ее на экран, но сделали они это не зря. Она прекрасно говорила. Она сказала, что Джем дает надежду всем несчастным в мире. Она сказала, что там вся ненависть будет забыта. И что там, на чужой планете, каждый ребенок сможет выбрать себе идею и мораль, и у каждого будет пространство, чтобы жить так, как ему хочется, как он решил.

Анна захлебнулась кока-колой.

— Полковник Миннингер сказала это?

— Да, да, Нан, и это было великолепно. Мы все тронуты. Даже люди, подобные Студу Свеггерту и Нгуену. Комментатор спросил ее, правда ли, что на Джем будут посланы войска. И она сказала: «Я сама солдат. В каждой стране есть солдаты, и каждый из нас молит Бога, чтобы ему не пришлось воспользоваться своими знаниями и умением. Но на Джеме мы сможем сделать нечто полезное. Для мира, а не для уничтожения. И позвольте нам полететь туда, чтобы сделать это...» Что? — спросила женщина, так как Нан пробормотала что-то по-болгарски.

— Нет, нет, продолжай, пожалуйста.

— Хорошо. Комментатор сказал, что отклики общественного мнения будут потрясающими — телеграммы, звонки. В студию, в Белый Дом, в ООН.

Анна-забыла о головной боли.

— Может, я была несправедлива к полковнику Миннингер. Я потрясена.

— Да, и я тоже. Она заставила нас почувствовать, что мы здесь делаем великое дело. И все говорят об этом!

Да, говорили все. Не только в этом кафе. Звонили сенатору Ленцу и требовали от него поддержать героев Джема. Телефон Годфри Миннингера звонил лишь один раз, и на другом конце провода был сам Президент Соединенных Штатов. Когда Годфри повесил трубку, лицо его было напряженным, но, расслабившись, он улыбнулся:

— Дорогая,— сказал он в никуда,— черт бы побрал твое черное сердце! Ты заставила своего старого отца гордиться тобой.

На протяжении двадцати километров Чарли и его стая старались следовать за маленьким бипланом, который летел в небе Джема, но без толку. Шаристы взмывали вверх, спускались вниз, отыскивая подходящие воздушные потоки, которые несли бы их к Полюсу Тепла. Они находили потоки, однако все реже и реже. Чарли пропел прощальную песню в микрофон передатчика, и в кабине биплана стало оглушительно шумно. Звуки песни перекрыли даже рокот двигателей:

— Сколько шума! — крикнул Капелюшников на ухо Дэнни Дейлхаузу.— Выключи, пожалуйста.

— Я сначала попрощаюсь.— И Дэнни пропел песню, а потом выключил передатчик.

Стая осталась далеко позади. Дэнни наклонил голову, высматривая лагерь гризи, но его еще не было видно. Они летели почти по прямой к Полюсу Тепла над гористой местностью. Гризи поступили глупо, устроив свой лагерь в самой негостеприимной части планеты. Но, может быть, у них были свои соображения?

Капелюшников склонился к нему, хлопнул по плечу.

— Все в порядке! — прокричал он.— Конечно, такой полет — это совсем не то, что заниматься любовью с ветром на воздушном шаре. Здесь с ним приходится сражаться. Но у тебя очень опытный пилот за рычагами управления.

— Я не жалуюсь.

У Дэнни не было оснований жаловаться. Биплан был настоящим чудом техники на Клонге — на Джеме, как они сейчас называли эту планету. По крайней мере, теперь они летят. До лагеря гризи было трудно добраться другим способом. На Джеме нет автомобилей, потому что нет дорог. Можно было бы проехать на тракторе, но тракторов здесь тоже нет. Даже гризи не могут позволить себе иметь трактор. Эти тупоголовые гризи умудрились расположить лагерь в десяти километрах от ближайшего судоходного водного пространства, так что лодки исключаются. И вот теперь они летят на встречу, которая должна наладить дружеские отношения между всеми людьми на Джеме. Дейлхауз посочувствовал этим бедным, гордым, упрямым пипам, которые сейчас проделывали тот же путь, двигаясь пешком. И может быть, шли- где-то внизу, под ними.

Так что сам по себе полет — это их триумф, хотя Дэнни слегка мутило. Но причина крылась не в воздушной болезни, а в пище, которая была в их рационе. В лагерь прибыли двадцать два новых человека, и поэтому приготовление еды стало проблемой. Л эти новенькие привезли с собой свой аппетит, но не догадались прихватить с собой хорошего повара. Еда была отвратительной. Но никто не осмеливался жаловаться, так как выразившего недовольство назначили поваром.

Их лагерь рос. Третий корабль снабжения принес нечто неожиданное. Этот маленький, с виду нелепый, двукрылый самолет выглядел совершенно неуместно здесь, но тем не менее он работал и летал! Кроме того, прибыло много аппаратуры и механизмов, для того, чтобы Каппи мог изучать своих подземных друзей в туннелях, а Дейлхауз получил радио для связи с Чарли. Новый спутник Аргус будет фотографировать облачность и поможет им предсказывать погоду. Или прогнозировать ее с большей или меньшей точностью. Он также поможет им наладить контакт с разумными существами. Чарли был в восторге от своего арбалета и радио. Свою новую аппаратуру испытал и Джим Моррисей. С помощью привезенных источников энергии он проделал три* больших отверстия вдоль туннеля. Затем устроил ловушку, стену которой облицевал моноокисью кремния, чтобы подземники не могли быстро заделать отверстие. Таким образом ему удалось добыть несколько особей, и хотя для Дейлхауза они уже не годились, сам Моррисей был доволен.