Фредерик Пол – Дитя звезд (страница 66)

— Что же там произошло, Соло?

— Я отыскал эту так называемую «блуждающую звезду». — В хриплом голосе доктора Скотта зазвучало холодное презрение. — Никакая она не блуждающая. Простая разумная звезда, только родилась так далеко от остальных, что у нее не было возможности контактировать с другим разумом. Робкое создание, невежественное, боязливое. Постоянно боится неизвестно чего. Ее нетренированный ум оказался слабее моего. Она испугалась меня!

Он зашелся визгливым смехом, согнулся пополам. Смех перешел во приступ астматического хрипа. Квамодиан подхватил старика за костлявую руку, и вовремя — бедняга чуть не упал.

— Это был хороший урок для меня, — с трудом выговорил Скотт, переведя дыхание. — Я не вернулся на станцию, потому что познал высший принцип. Именно этот принцип собрал воедино первичные клетки, после чего началась эволюция человека. Следуя ему, растения выдыхают кислород для нас, а мы выдыхаем углекислый газ для них. Именно этот закон связывает людей в семьи, кланы, нации. А сейчас он собрал людей, фузориты и мыслящие звезды в симбиотическое существо, называемое Лебедем.

— Возможно, — пробормотал Квамодиан, — но при чем здесь мой полет на Землю?

— Забудь про Землю! Забудь Клифа Ястреба и Молли Залдивар! Забудь пустые волнения твоего заблудшего «я» и все бессмысленные цели, к которым ты стремишься изо всех сил. Забудь закон соревнования — он для глупцов. Следуй волшебной силе закона единения!

Квамодиан начал пятиться.

— Послушай, Энди! — Холодные, как у скелета, пальцы сжали его плечо. — Я забыл о блуждающих звездах. Теперь я проповедую единение. Присоединись к нам, к вселенскому братству Лебедя.

Запаниковав, Квамодиан дернул плечом и освободился. Он отступил к наружному люку и остановился. Он старался вести себя хладнокровно.

— Я думаю, отношения к обществу каждый определяет сам, — сказал он наконец. — Меня лично симбиоз не привлекает. Я товарищ Звезды и уже этого достаточно, я полезный гражданин. Все, что мне нужно — это Молли Залдивар…

Голос его сорвался, он увидел, как тонкие мертвеннобелые пальцы обхватили рукоятку золотого клинка. Квамодиан поспешил шагнуть назад, глотнул холодного воздуха.

— Эй, Скотт! — предупредил он. — Не вздумай подходить!

— Это вечная жизнь… — Глаза доктора Скотта пылали. Теперь это был настоящий фанатик, ни во взгляде, ни в голосе не осталось и крупицы здравого рассудка. — Этот шприц заряжен фузоритами. — Он поднял золотое острие. — Они древнее нашей галактики. Достаточно древние, чтобы понять закон единения. Циркулируя по твоим сосудам, симбиоты не дадут тебе разрушиться от старости и болезней. Они сольют твой разум с миллиардами разумов других людей-симбиотов, с сознанием мыслящих солнц!

— Погоди-ка, Скотт! — Энди протестующе поднял руку, стараясь говорить спокойно. — Не понимаю, к чему ты клонишь. О гражданине Лебеде я кое-что знаю — мои родители входят в его симб-союз. И я точно знаю, что миссионерство он не разрешает. Люди должны сами просить разрешение на вступление в союз. Что-то ты мне кажешься подозрительным… Если бы Молли не просила…

— Забудем наши одинокие жадные заблудшие «я», — хрипел Скотт. — Вольемся в вечный союз…

Он вдруг сделал выпад. Квамодиан ухватил старика за тонкое, как палка, запястье, почувствовал в этой сухой руке стальную силу. Острие все ближе и ближе придвигалось к телу Квамодиана.

Энди хотел набрать в легкие воздуха и снова хлебнул тошнотворной вони. Он кинулся к люку, но старик ловко подставил ножку. Рухнув на металлическую стену, он снова успел ухватить его за руку, не давая золотой игле коснуться горла…

— Забудь о блуждающих звездах! — хрипел Скотт. — Забудь…

И вдруг безумная сила пропала, затих клокочущий голос. Рука Скотта бессильно упала, сухо хрустнула. Долговязая тощая фигура в серой рясе осела на пол. Из сломавшейся иглы вытекали капли золотого жидкого огня.

Квамодиан лишь мельком взглянул на старика и, пошатываясь, выбрался наружу. Паривший рядом флаер подхватил хозяина и понес к краю рампы. Несколько секунд спустя прибыли роботы-охранники. Квамодиан отдыхал, наслаждаясь теплом и комфортом кабины. Он перестал дрожать, отдышался, а затем начал задавать вопросы.

— Охранники не понимают, как Скотту удалось выжить после встречи с блуждающей звездой, — сообщил флаер. — Они не могут установить, как он вернулся на Эксион-4 и почему совершил посадку именно здесь. Они сообщают, что доктор Скотт мертв.

— Кажется… — Квамодиан едва сдерживал волнение, — это я его… убил.

— Охранники изучили происшествие и выяснили, что погибший упал на иглу шприца, которая пронзила горло и вызвала смерть. Против вас не будет выдвинуто обвинений.

— Но как игла могла убить его? Он сказал, что в шприце фузориты-симбиоты.

— Это не так, — сообщил флаер. — Светящиеся фузориты в шприце не относятся к симб-разновидности. Этот вид часто встречается в рифах Космоса. В крови людей они действуют как опасный яд. Охрана пришла к выводу, что доктор Скотт прилетел убить вас.

— Зачем? — содрогнулся Квамодиан. — Почему меня?

— Соответствующей информацией относительно иррациональных типов поведения у хомо сапиенс охрана не располагает, — пропел флаер. — Но у них есть к вам вопрос: кому могло бы помешать ваше появление на Земле?

— Клифу Ястребу, наверное, — Квамодиан, нахмурившись, задумался. — Больше никому. Но Ястреб — он очень далеко отсюда. Ничего не понимаю.

Флаер гудел целых две секунды.

— Охрана продолжает расследование. Они сообщают о фактах, не поддающихся логическому объяснению. Но на основе первоначального анализа данных они могут дать вам ответ.

— Какой же?

— Если вы вернетесь в свой дом, вероятность вашей преждевременной смерти будет ничтожна — всего 0,2. Если продолжите путешествие на Землю, она составит 0,89. Охрана рекомендует вам вернуться домой.

— Поблагодари охрану, — сказал Квамодиан. — Но Молли нужна моя помощь… — Он выпрямился. — Вызови купол. Справься, не получили ли они разрешения на мою переброску.

4

Купол контроля сообщил, что запрос в надлежащий срок передан многосоставному звездному гражданину Лебедю, а именно — предводителю союза Альмалику. Ответ пока не получен.

— Наберитесь терпения, сэр, — доброжелательно добавил флаер. — Нельзя торопить мыслящее солнце — оно живет миллиарды лет, у него собственная шкала времени.

Квамодиан что-то проворчал и принялся ждать, наблюдая за роботами-охранниками, которые убирали тело мертвого доктора Скотта и его ржавый корабль.

Проповедь Скотта о единении имела, как это ни странно, долю смысла. Вспомнив детство, Квамодиан мог легко убедиться в этом. Появление на Земле фузоритов положило конец соперничеству и конкуренции, открыв эру единения. И всю жизнь Квамодиан метался между этими полюсами.

Только сейчас ему пришло в голову, что Скотт, вероятно, был прав. Собственный и только собственный интерес двигал первобытными охотниками, но даже самые примитивные из них умели охотиться сообща. Конкуренция стала смертельной болезнью более высоких ступеней цивилизации. Даже железная дисциплина Плана Человека не смогла излечить эту болезнь. Не помогли и взрывающиеся кольца на шеях чересчур свободолюбивых личностей. Когда появились фузориты, большинство людей приветствовало их появление.

Но Квамодиан не последовал за родителями и к симбиотическому союзу решил не присоединяться. Выросший в бурные годы переходной эпохи, он полюбил оба жизненных пути, но стремился сохранить личную свободу, даже ценой риска. Однако с не меньшей силой его привлекали безопасность и покой, которые могли дать только фузориты.

Обуреваемый сильными, противоречивыми чувствами, он наблюдал конец старой цивилизации. Иногда он с печалью констатировал, что почти все ее составляющие — религия, философия, политика или бизнес, социальные установки и личные привычки — оказались ненужными и даже глупыми. Но особенно было приятно видеть, как человечество избавляется от войн, жадности, человеческой жестокости. И однажды Квамодиан понял, что любит как старое, так и новое, а потому не может отказаться ни от того, ни от другого.

Когда его родители вошли в симбиот-союз Лебедя, ему пришлось выбирать. Сначала он встал на путь соревновательности. Добившись высоких оценок в учебе, он выиграл стипендию «Космического скаута». Она стала его пропуском с многолюдной Земли в более напряженную и сложную жизнь трансгалактической цивилизации. Это случилось двадцать земных лет назад. Соревновательность не принесла ему ни удовлетворения, ни победы, и Квамодиан решил, что ошибся. В соперничестве с роботами, многочленными существами и симбиотами он провалился на выпускном экзамене. А потом, оказавшись в роли подопытного кролика на станции Эксион, он проиграл Клифу Ястребу.

Лишь теперь, сотрудничая с Товариществом Звезды, он обрел свое, пусть не слишком заметное, но вполне приемлемое место в обществе. Товарищество было полезным социальным институтом, при этом не требовало абсолютной самоотдачи, как полный симбиоз. Такая форма единения его вполне устраивала… Если бы только Молли не изменила решения!

— Внимание, сэр! — Тягучий голос флаера вырвал Квамодиана из унылого самокопания. — Купол вызывает вас к рампе!

— О, извини. — Он встряхнулся, отдал необходимые команды, и флаер нырнул в поток очереди. Какой-то галактический гражданин жуткого вида — на ножках-стеблях и бахромой мозговой ткани, которая губкой опоясывала «талию» — приостановился, давая им возможность встать в очередь на рампе.