Фредерик Пол – Дитя звезд (страница 65)
— Развлеки меня! — хрипло приказал он машине.
Немедленно послышалось вполне человеческое сопрано: «Ми, ми, кьямано Мими…»
— Нет, оперу не надо.
На панели возникла голограмма шахматной доски. Фигуры уже были расставлены. Белая королевская пешка передвинулась вперед на две клетки и остановилась.
— В шахматы тоже не хочу. Минуту! Составь вероятностную матрицу. Какова вероятность того, что Альмалик даст разрешение на переброску?
— С параллельным анализом или только оценку ожидания, господин Квамодиан? — уточнил флаер.
— С анализом. Мне нужно отвлечься.
— Что ж, сэр! Будь я проклят, но счас мы кой-чего прикинем…
— Только не надо этого жаргона.
— Слушаюсь, сэр. Основные факторы следующие. Положение человеческой цивилизации в галактическом гражданстве — низкое. Примерно половина триллиона людей разбросана по более чем сотне звездных систем в трех галактиках. Это одна сотая процента общего населения вселенской цивилизации, даже считая за отдельные единицы граждан, вошедших в множественные и многочленные симб-союзы. Интерес звезды Альмалик к индивиду-человеку Андрэ Квамодиану — крайне маловероятен.
— А как насчет интереса Альмалика к Товариществу Звезды? — сердито крикнул Квамодиан.
— К этому мы как раз переходим, господин Квамодиан. Степень заинтересованности не превышает шумового уровня, но по шкале реального времени становится достаточно высокой. Критическая составляющая — отношение к термину «блуждающая звезда». Для оценки реакции Альмалика у меня нет данных.
— Блуждающие звезды — один из самых главных феноменов Вселенной, — сказал Квамодиан, разглядывая рампу. — Станция у Эксиона была основана именно для их исследования.
— В таком случае… гм, есть и другие факторы — вы не слушали новости, с Земли успело поступить несколько неприятных сообщений. Так, посмотрим… Я бы оценил вероятность в 0,7. Учтены сто четырнадцать переменных. А именно…
— Не утруждай себя.
— Мне совсем не трудно, господин Квамодиан, — с некоторой обидой сказал флаер.
Все ориентированные на свободную беседу устройства приуныли. Они легко поддавались перемене настроения.
— Ты хорошо справился, — поспешил успокоить его Квамодиан. — Меня сильно беспокоит фактор блуждающей звезды. Это может быть опасно.
— Я вас понимаю, господин Квамодиан, — с теплотой в голосе ответил флаер, мгновенно прореагировав на перемену темы. — Когда всему человечеству грозит опасность…
— Плевать на человечество!
— Но как же тогда…
— Меня волнует только судьба Молли. Слышишь? Имей в виду: благополучие Молли — для меня самая важная вещь во Вселенной. Я люблю ее всем сердцем. И хотя она…
— Прошу прощения, сэр, нас вызывает летательный аппарат. Он приближается.
— Кто это?
— В кабине ваш сородич, Соломон Скотт.
— Скотт? — Он прищурился, вглядываясь в сияние огней, но никакого аппарата не увидел. — Не может быть.
— Соломон Скотт, — настойчиво повторил флаер. — Имеется положительное опознание по голосовой матрице. Он вошел в пространство Эксиона-4 без официального разрешения, теперь его преследует робот-охранник. У доктора Скотта для вас срочное сообщение.
3
Космолет возник в свете огней станции, зацепил флаер и врезался в покрытие боковой рампы. Квамодиана выбросило из кресла.
Космолет, казалось, вернулся из самого пекла. Стальная сфера был вся оплавлена, закопчена, покрыта вмятинами. Несколько скрученных стержней походили на остатки приборов или оружия. У космолета не было ни крыльев, ни шасси, ни дюз — совершенно незнакомый Квамодиану тип. Правда, под царапинами и копотью он вскоре рассмотрел трехзвездный символ станции Эксиона.
— Это Скотт, — прошептал он. — Шар-экологическая капсула, в которой он жил. Или ее часть.
— Глупый хомо! — воскликнул оскорбленный флаер. — Чуть не врезался в нас. Вызываю охрану!
— Погоди! Этот человек нужен на Земле. Прочти сообщение Молли. Он может остановить Ястреба, который задумал создать блуждающую звезду. Передай это ему.
Флаер тихо загудел. Ожидая ответа, Квамодиан пытался заглушить стыд — он не мог простить себе сожаления, которое испытал, когда возник корабль доктора Скотта. Да, теперь плакал его счастливый шанс стать единственным спасителем Молли!
— Скотт отвечает. У него срочное сообщение для вас. Просит вас подняться на борт. Говорит, что наружу выйти не в состоянии.
— А насчет Молли и Ястреба?
— Он говорит, что Ястреб — болван, к тому же самонадеянный. Но Молли ошибается, если боится его исследований. Блуждающий звездный организм — безобидный миф. Это слова доктора Скотта.
— Но когда он бронировал космолет, он думал иначе, — проворчал Квамодиан. — Скажи ему, что Молли просто в ужасе.
— Скотт говорит, что она тоже дура, — промурлыкал флаер. — Времени на безумную гонку на Землю он тратить нас намерен. Но ему нужно видеть вас. Вы намерены посетить его корабль?
Надежда Квамодиана ожила, получив новый импульс энергии. Если Скотт не хочет лететь, остается шанс, что именно он спасет Молли!
— Что? — Он вернулся от грез к действительности. — Скажи ему, что я сейчас приду.
Он вылез из флаера. Станция трансфлекса находилась на несколько миль выше зоны обитания людей, и жестокий холод разряженного кислородно-гелиевого воздуха перебил дыхание. Он наклонил голову и быстро побежал к потерпевшему аварию космолету. Навстречу открылся люк, и высокий незнакомец, протянув руку, втащил его в полумрак шлюза.
— Скотт? — от холода у него сел голос. — Мне нужен доктор Скотт.
— Это я, — прохрипел незнакомец. — Входи.
Квамодиан отпрянул. Незнакомец был такого же высокого роста, как и Соломон Скотт, но на этом сходство кончалось. Скотт был темноволосым, энергичным, атакующего темперамента человеком, таким же безжалостным, как Клиф Ястреб. А этот человек — седой и сутулый — более походил на дряхлого старца. Он протянул руку Квамодиану из недр механической пещеры как-то неуверенно. Такой же странной была и одежда на нем: серая длинная рубаха вроде рясы, опоясанная у талии золотой цепью, голова покрыта серым монашеским капюшоном. На золотой цепи висел длинный золотой кинжал, который призрачно мерцал в полутьме шлюза.
Квамодиану захотелось повернуться и убежать. Он не понимал, что происходит. Ему не нравился блеск в измученных глазах этого человека, как не нравились непонятные жирные пятна на монашеском одеянии. Из недр стального шара потянуло вдруг чем-то до такой степени кислозатхлым, что Квамодиан чуть не задохнулся.
— Энди! — гаркнул незнакомец, жадно глотая ртом кислородно-гелиевую смесь. — Войди в корабль!
Квамодиан попытался взять себя в руки. В конце концов, опасности никакой не было, к тому же он должен был помочь Молли. Рука незнакомца оказалась холоднее ледяного ветра, но все-таки он забрался в металлическую келью пришельца.
— Соло! — Энди попробовал улыбнуться онемевшими губами. — Какая удача! Молли необходима твоя помощь эксперта. Если ты прочтешь ее послание…
— Забудь от этом!
Серая натруженная ладонь Скотта небрежно отодвинула руку Квамодиана с полоской трансфакса. — Пойдем, здесь такой холод, мы не сможем поговорить…
Но в желудке Квамодиана что-то очень неприятно перевернулось, едва он бросил взгляд на мрачное пространство за спиной старика. Вонючие тряпки и рваная бумага. Груды сломанных приборов. Пустые пластиковые контейнеры из-под пищи. Пыль, тлен, смрад испражнений.
— Что… — Он поежился. — Не узнаю тебя, Соло. Что с тобой стряслось?
— Я теперь другой человек, — тихий голос Скотта казался прежним. — Я кое-что узнал. И принес тебе.
— Во всяком случае, удачно я тебя встретил. — Квамодиан заговорил громче, чтобы скрыть отвращение. — Молли говорит, что в Товариществе на Земле не верят в существование блуждающих звезд…
— Правильно, — торжественно кивнул старик в сером капюшоне. — Это миф… вот что я узнал. — Он наклонился ниже, и Квамодиан почувствовал его смрадное дыхание. — Я узнал великую вещь. Мы, люди, до сих пор следовали неверной философии жизни.
Глухой голос придавал обычным словам гипнотическую силу. Квамодиан начал подозревать, что сегодняшняя встреча надолго останется в его памяти.
— Мы пытались сделать основой существования закон соревновательности, соперничества. Очевидно, мы впали в заблуждение. Наши отцы миллионы лет жили охотой, они убивали, чтобы выжить. Блуждающая звезда — идеал людей-охотников, людей-воинов. Совершеннейший индивидуалист. Абсолютно свободный, могучий, бессмертный, как Вселенная. Обуздать блуждающую звезду невозможно.
— Я знаю, — кивнул Квамодиан. — Вот поэтому я и опасаюсь, что…
— Когда-то блуждающие были моим идеалом. — Старик не обратил внимания на слова Квамодиана. — И Ястреба, надо полагать, тоже. Когда я сюда приехал создавать станцию, я соперничал со всеми, кто занимался наукой в моей области. Я был мужчиной, и это была мужская игра. Я должен был бросить вызов лучшим умам всех галактик, которые собрались у Эксиона. Я должен был победить роботов с их трансфлексными сетями связи, с общими банками памяти и программ — они были как бы одним гигантским мозгом. Мне нужно было выстоять против многочленных граждан, которые объединили свои силы по тому же принципу, что и роботы. Мне предстояло соперничать с сородичами-людьми, которые отбросили личную свободу ради симбиоза с фузоритами. — Скотт высоко вскинул голову. — Именно этот мой идеал заставил меня выступить против Ястреба, именно он вывел на след сбежавшей звезды, которую открыл Ястреб.