Фредерик Пол – Дитя звезд (страница 67)

— Контроль вызывает Андрэ Квамодиана, — сигналил вспышками купол. — Многосоставный гражданин Альмалик имеет гарантированное право отдавать разрешения на внеочередную траспортацию через любой интергалактический транзит. Альмалик удовлетворил вашу просьбу. Можете войти в куб трансфлекса.

Квамодиан ворчливо поблагодарил, и флаер понес его к кубу. Пережив немало перебросок, он так и не научился получать от этого способа перемещения хоть какое-нибудь удовольствие. Эффект переброски по разному действовал на разных людей. У большинства он вызывал неприятные ощущения и даже приводил в ужас. Такие люди старались облегчить транзит с помощью гипноза или транквилизаторов. Квамодиан просто терпел и все.

Не долетев до куба, флаер остановился.

— Сэр, охрана вызывает. Последний анализ вероятности вашей преждевременной смерти — 0,93. Снова советуют вернуться домой.

— Поблагодари охрану, — сказал Квамодиан. — Скажи, что я лечу на Землю, к Молли Залдивар!

— По крайней мере, до конца транзита вы в безопасности, — жизнерадостно утешил его флаер. — Из миллиарда пассажиров только шесть не прибывают на конечную станцию. Причем трое из шести — простые жертвы проворота. Левая сторона у них меняется с правой. Двое из трех умирают от смещения тканей тела или от продолжительных психозов. Лишь один пассажир из миллиарда исчезает по непонятной причине. Но даже эта потеря статически восполняется. Один пассажир из миллиарда редуплицируется из-за аномалий субпространственной рефракции. Таким образом, потери в транзитной сети — ноль!

— Заткнись! — рявкнул Квамодиан. — Статистику я знаю, я монитор. У меня было задание выяснить, что происходит с исчезнувшим пассажиром. Проблемы я так и не решил и возвращаться к ней не намерен.

Флаер погрузился в обиженное молчание и поплыл к кубу станции. Квамодиан смотрел, как за спиной смыкается похожая на зрачок диафрагма, отрезая флаер от Цепочки галактических граждан, ждущих своей очереди.

Флаер начало раскачивать. Выброшенный из обычного пространства-времени Квамодиан испытал то же самое, что и всегда — страх одиночества, тошноту, паралич мыслей.

Голубые стены куба исчезли в темно-сером тумане. Из ниоткуда донесся глухой рев, он становился все громче, пока не заложило уши. Тело окатило холодной волной, словно в каждую клетку проник мороз, царивший в пространствах между галактиками. Квамодиана и флаер проворачивало сквозь точно рассчитанные складки гиперпространства.

Квамодиан страдал, но терпел, покрывшись испариной. Трансфлексный перелет как-то влиял на его уникальное чувство ориентации. Ученые пытались докопаться до причины, но не смогли объяснить этого эффекта.

— Вот мы и прибыли, сэр! — пропел флаер. — Не так уж плохо…

Жизнерадостная фраза оборвалась на полуслове. Флаер закачало, завертело, потом он вошел в пике. Квамодиан увидел отблески кроваво-красного огня. Он прижал мокрое от испарины лицо к коленям и ждал, пока его способность ориентироваться не придет в норму. Но, видимо, что-то случилось. Несколько секунд спустя головокружительное пикирование перешло в горизонтальный полет.

— Неполадки, сэр, — прожужжал флаер. — Отказали все приборы навигации и связи. — Он пощелкал и добавил уныло: — Если кому-то очень не хотелось пустить вас на Землю, он выиграл первое очко.

5

Квамодиан поднял голову, увидел местное светило. Незнакомая звезда, огненно-кровавая, огромная, но слишком тусклая, чтобы ослепить, плыла низко над горизонтом в совершенно черном небе. Темные пятна, полосы и завитки покрывали ее полусферы, образуя узор, очень похожий на изображение человеческого мозга. Обе полярные короны выбрасывали толстые щупальца красной плазмы, которая завивалась в кольца. Выбросы были даже ярче испещренной пятнами звезды.

— Разумная звезда! — прошептал Квамодиан. — Уверен! Когда нейроплазменная активность начинает мешать нормальному излучению энергии, у поверхности появляется такой пятнистый вид.

— Не имею данных, — ответил флаер. — Я проверяю звездные каталоги, но по местному небу не мог определить звезду. Возможная причина: звезда не занесена в каталоги звездных скоплений.

Усилием воли Квамодиан оторвался от лика светила, которое притягивало его взгляд, словно силой гипноза. Он тяжело вздохнул и решил взглянуть, где они находятся.

— Это… не Земля, — испуганно сказал он. — Похоже, миллиардный шанс выпал на нашу долю.

Флаер висел над бесконечным плоским берегом. К северу, если это был север, простиралась морская гладь, кровавая в лучах местного кошмарного светила. К югу, почти на высоте полета флаера, поднимались черные скалы.

Стена казалась совершенно отвесной и цельной и слегка изгибалась в сторону моря. Возможно, это был гребень древнего кратера, тысячемильная чаша для вечно спокойного моря. Оно казалось таким мертвым, что Квамодиан засомневался, есть ли здесь приливы и не они ли так выутюжили берег?

По всему сумеречному горизонту плясали и корчились кровавые сполохи, играя малиновыми отражениями в зеркале моря. Плазменные щупальца звезды протянулись по всему небу, словно звезда держала небо и море в кулаке из плазменных пальцев. Зрелище неприятно поразило Квамодиана.

— Опустись ниже, — приказал он. — Я что-то вижу на берегу.

На широкой черной ленте берега выделялись более светлые пятнышки. По мере того как снижался флаер, они обретали форму. Теперь стал виден серый, разрушенный временем металл, выцветшая краска и белесые кости. Кладбище и сломанные машины покрывали трехмильную полосу берега.

— Кажется, мы выяснили, что происходит с исчезающими пассажирами, — сказал Квамодиан. — Вызывай охрану.

— Сэр, я постоянно вызываю! — В тоне флаера слышалась обида. — По всем трансгалактическим каналам на полной аварийной мощности. Ответа почему-то не получаю.

— Продолжай вызывать. Кстати, как там наш… э-э… энергозапас?

— Наш аварийный запас наполовину истощен, сэр, — доложил флаер. — Прикажете приземлиться, для экономии?

— Погоди пока. — Он напряженно всматривался в берег — свет солнца был холодным и неярким. — Вот там! У подножия утеса, немного правее… Странные башни. Опустись к ним как можно ближе.

Внимание Квамодиана привлекли четыре непонятные башни. Выстроившись по углам квадрата, они были не очень аккуратно сложены из кусков черного камня, скрепленных глиной. Верхние половинки башен состояли из металлических обломков — в ход пошли остатки машин на берегу. Куски металла были кое-где сварены между собой.

Когда флаер опустился, Квамодиан обнаружил паутину кабелей, которая протянулась от башни к башне. Туго натянутая проволока очерчивала скелет большого куба. Внутри, на тугих проволоках, был подвешен куб поменьше. В дополнение ко всему подвески очерчивали шесть сужающихся к концу шестигранников.

— Тессеракт! — От удивления он понизил голос. — Необходимейший контур трансфлексного куба. Что же это значит?

— Информация отсутствует. Данные наблюдений, которые я успел получить на этой планете, ни о чем мне не говорят. — Флаер тихо гудел три секунды и печально добавил: — Прошу прощения, сэр. К такому я не готов.

— Не унывай, — сказал Квамодиан. — Нужно добраться до Земли во что бы то ни стало! — Он посмотрел на угрюмое светило, поежился. — Как атмосфера? Дышать можно?

— 30,79 % кислорода, — сказал флаер. — Остальное — благородные газы: гелий, неон, аргон. Температура и давление — близки к нижнему пределу переносимости. Вам здесь не понравится, но жить можно.

— Спасибо, — сказал Квамодиан. — Открой… нет, погоди!

К ним приближалась короткая странного вида процессия. Она вышла из пещеры у подножия утеса, которую Квамодиан до этого не замечал. Полдесятка потерпевших аварию галактических граждан: три сильно пострадавших робота, два многонога в желтой скорлупе с недостающими ногами. Впереди шел человек, размахивая палкой с белой тряпкой на конце.

Вблизи стало видно, что это женщина в вылинявшей одежде, которая раньше принадлежала человеку более крупных размеров, а может, и не человеку вообще. Густые черные волосы были неумело подрезаны каким-то тупым лезвием, а лицо было испачкано обыкновенной грязью.

Квамодиан выскочил из флаера, пробежал несколько шагов навстречу и остановился как вкопанный. Несмотря на изрядно поношенный костюм и непривлекательный грим, это была очень красивая женщина. Но не только.

Привлекательность ее была до боли знакомой. Переведя дыхание, Квамодиан сказал на языке старой Земли, по-английски:

— Здравствуйте…

— Стой! — перебила она на универсальном языке. — Стойте на месте! Назовитесь!

Говорила она холодно, повелительным тоном, но богатый тембр кого-то напоминал Квамодиану… Молли Залдивар! Эта женщина была так похожа на Молли, что по спине Квамодиана пробежал холодок. Соскрести грязь, одеть ее в нормальную одежду, хорошенько покормить пару дней — и она будет копией Молли Залдивар!

— Я жду. — Двойник Молли строго повысила голос, приводящий Квамодиана в транс, голос Молли Залдивар. — Предъявите голосовую матрицу-идентификатор.

Квамодиан только и смог, что выдавить какой-то нечленораздельный звук.

— Погромче! Здесь приказы отдаю я!

Она взмахнула рукой, и роботы окружили его.

Слегка запинаясь, он проговорил стандартную формулу.

— Благодарю, монитор Квамодиан, — она сухо кивнула. — Я тоже принадлежу к Товариществу Звезды. Старший монитор Клотильда Квай-Квич. — Она сделала ударение на слове «старший». — Какое было число, когда вы вылетели?