Фредерик Пол – Дитя звезд (страница 44)
Ган очутился в комнате больших размеров. Превосходная мебель, на пьедестале — золотой бюст улыбающегося Планирующего, над столом царил золотой связь-куб Машины. Тут же имелась именная табличка: «Машин-генерал Абель Вилер».
За столом сидел генерал собственной персоной.
Довольно долго он рассматривал доставленного в кабинет опасника. Машин-генерал сам выглядел наполовину машиной: крупный, плечистый, с резкими движениями. Тело казалось металлическим: загорелая кожа цвета бронзы, глаза цвета стали, волосы, похожие на медную проволоку. Он в упор смотрел на Гана, а потом перевел взгляд на крышку стола перед собой. Там что-то лежало.
Бойс Ган почувствовал, как его душит металлический ошейник. Ныли кровоподтеки, он весь покрылся горячим потом, но строго сохранял стойку «смирно». В Академии он научился стоять по стойке «смирно» как угодно долго, правильно перемещая вес то на одну ногу, то на другую. Он старался думать только о том, что должен стоять, как положено, все остальное не имело значения.
Мрачный взгляд генерала был обращен на экраны, встроенные в столешницу. Их Ган видеть не мог. Секунду спустя он нажал на клавишу и, как догадался Ган, связался с Машиной. Почему он не использует связь-куб? Гану не пришло в голову, что генерал не хотел этого делать в его присутствии — человек, необъяснимым образом проникший в святая святых Машины, мог равно необъяснимым образом изучить механо.
Генерал смотрел на экран и ждал. Лоб его избороздили морщины. Он вдруг резко поднял взгляд от экрана, снова пристально посмотрел на опасника.
Экраны погасли. Плоское бронзовое лицо генерала стало похоже на маску, как будто неумелый хирург в центре пересадки забыл подключить мышцы к нервам, которые должны приводить их в движение.
— Оператор-майор Бойс Ган! — Ган чуть не подпрыгнул. Больше всего голос напоминал царапанье железа по железу. — Вольно!
Ган вздохнул, переступил с ноги на ногу, но настоящего облегчения не почувствовал. Глаза генерала продолжали следить за ним, стальные, безжалостные, как зонды, проникающие в самый мозг.
— Машина требует данных, — рявкнул генерал.
— Я знаю, сэр, — с трудом выговорил Ган. — Меня уже допрашивали раз сто, наверное.
— Если надо, и тысячу раз допросят! Машине нужна правда, и поскорее. — Генерал подался вперед, голова его стала похожа на поршень. — Кто такой Дитя Звезд?
Ган почувствовал сухой комок в горле. Он сглотнул и упрямо сказал:
— Не знаю, сэр. Я рассказал все, что мне известно.
— Кто написал Требование Освобождения?
Ган покачал головой.
— Как вы проникли в штаб-центр Планирующего?
Ган упрямо, хотя и с сознанием безнадежности, качал головой.
— Как этот документ попал на Землю? Кто такая Карла Снег? Зачем ты убил полковника Зафара и сочинил эту смехотворную ложь?
— Нет, сэр! — воскликнул Бойс Ган. — Я его не убивал! Полковник Зафар был врагом Плана!
Бесцветные губы генерала сошлись, как створки капкана, в голосе появился зловещий оттенок.
— Мы предполагаем, что вы говорите неправду, — сказал он. — Вы можете доказать свою правоту?
— Нет, сэр, но…
— Оператор-майор Бойс Ган! ДИТЯ ЗВЕЗД — это ты?
— О нет! — с искренним негодованием изумился Ган. — Я…
— Оператор-майор Бойс Ган, известна ли тебе судьба «Сообщности»?
— Чего? — воскликнул потерявший последнюю надежду Ган. — Генерал, я никогда даже не слышал… что это такое? Сообщность? Не понимаю, о чем вы говорите.
С четкостью пульса лазерного локатора генерал отчеканил:
— «Сообщность» ушла в пространство сорок лет назад. Больше о ней не слышали. Что тебе об этом известно?
— Ничего, сэр, ведь я тогда еще даже не родился!
На мгновение маска генерала ожила, превратилась в почти нормальное, даже немного растерянное лицо. Секунду спустя генерал сказал:
— Да, это так, но…
Лицо его вновь окаменело, генерал всем корпусом подался вперед, прищурился, словно смотрел на Бойса Гана через прицел.
— Благонадежный ли вы член Плана? — тихо спросил он.
— Да, сэр!
Генерал кивнул.
— Надеюсь, что это так, — бесцветным тоном сказал он. — Это было бы для вас самого лучше. Я сейчас скажу вам нечто, что вы никогда никому повторить не сможете. Одно только слово, майор Ган, и смерть не задержится ни на секунду! Дело в том, что Планирующая Машина не единственная в своем роде. Существует еще одна.
Широко раскрыв глаза от изумления, Ган взирал на генерала.
— Еще одна Планирующая Машина, сэр? — переспросил он. — Где она?
Генерал покачал головой.
— Неизвестно. Еще одна Машина, такая же могучая, как та, что правит Планом. И мы понятия не имеем, где она находится.
— Когда-то на Земле жил человек по имени Райленд. Он был великим математиком. Женился на дочери Планирующего. Несколько десятков лет назад он отправился в космос, побывал на рифах, вернулся с рассказами о тысячах людей, которые живут вне сферы влияния Плана. — Это была ложь, естественно, — сурово добавил генерал Вилер, — но Планирующая Машина не делает скорых выводов, она взвешивает все факты и обстоятельства… составляет План! Машина приняла мудрое решение — проверить рассказ Райленда.
— Да, сэр, — сказал Бойс Ган, — я слышал об этом Райленде. Он до сих пор, кажется, считается выдающимся ученым.
Генерал кивнул.
— Райленд исправил свою ошибку, — загадочно пояснил он, — отказался от заблуждений, как и надлежит слуге Плана. И бывший Планирующий Криири тоже понял, что заблуждался.
И вот, как рассказал дальше генерал, Райленд и Криири пали жертвами обмана, заставили Машину совершить… нет, не ошибку, конечно, это невозможная вещь. Они склонили Машину на эксперимент, который провалился. Эксперимент предполагал распространение Плана Человека на рифы Космоса.
Машина дала приказ построить грандиозный космолет, который назывался «Сообщность». Это была космическая крепость. Он был собран на верфях Деймоса. Шесть разъемных нереактивных тяговых комплексов — сами по себе мощные автономные крейсера — служили ему двигателями. Более половины места в огромном корпусе занимал близнец Планирующей Машины — единое целое из компьютеров и банков памяти. Близнец не уступал Машине в могуществе, ему не хватало лишь сети связи и прочих дополнительных внешних устройств, созданных Машиной при участии людей.
«Сообщность» была построена, испытана, подготовлена к полету. Набрали экипаж. На борт погрузили все необходимое для десятилетнего полета. Планирующая Машина взяла на себя управление… «Сообщность» вышла за орбиту Плутона, миновала Завесу и… исчезла.
Несколько дней спустя по лазерной релейной связи пришло сообщение: полет проходит нормально. «Сообщность» вышла к главному скоплению рифов.
Больше связи с кораблем не было.
Машин-генерал Вилер замолчал, пристально глядя на Гана своими серо-стальными холодными глазами.
— Больше сообщений не было, — повторил он. — О судьбе корабля ничего не известно. Поисковые отряды возвращались назад ни с чем или вообще не возвращались. Или поворачивали назад, атакованные пироподами. Такова история «Сообщности», майор Ган. Последняя Деталь: скопление рифов, о которых говорилось в последней лазерограмме, находилось в том же месте, что и описанное вами «Свободное Небо». Вы побывали там, майор. Что вам известно о судьбе корабля?
Ган изумленно покачал головой.
— Абсолютно ничего, сэр, поверьте мне. Я даже не слышал о нем.
Генерал долго смотрел на него, потом кивнул.
— Ган, — мрачно сказал он, — вот что я еще скажу. — Он вдруг стремительно перекинул три тумблера на пульте стола и посмотрел на монитор. — Теперь мы экранизированы. Нас не видит и не слышит никто, даже Планирующая Машина. То, что я скажу, предназначено лишь для ваших ушей, Ган. Понимаете, дело не только в процветании Плана. У меня особый интерес к этой загадке. Я должен знать ответ, потому что намерен стать следующим Планирующим. Вы понимаете меня, майор Ган?
Бойс Ган прикоснулся к опасной тайне и прекрасно это понимал. До него и раньше доходили слухи о борьбе за власть среди начальства, стремившегося занять положение поближе к Машине. По всей Академии ходили анекдоты, а после отбоя иногда разгорались споры. Некоторые считали политическую борьбу предательством (об этом говорили только шепотом с глазу на глаз). Другие считали сплетнями, третьи видели в политической борьбе проявление естественного закона человеческих отношений, которому следует подчинятся ради собственного же блага. Ган вспомнил брата Джули, ярого идеалиста, вспомнил одного из преподавателей, циника с чувством юмора. От его рискованных шуток курсанты хохотали, а потом испуганно переглядывались между собой. В один прекрасный день этот преподаватель исчез, а юный кадет стал примерным выпускником Академии и даже поступил в шпионскую школу на Плутоне, как раз в тот момент, когда Ган эту школу покидал.
Как бы там ни было, но сейчас проблема политических маневров мало трогала Бойса Гана… маневры происходили далеко и высоко…
До сих пор.
Подавшись вперед, угрожающе нагнув поршень-голову, генерал Вилер проскрежетал:
— Я… должен знать… правду! Кто послал Требование Освобождения?
Ган отрицательно покачал головой.
— Нет, сэр, я его в глаза не видел и не знаю, что это такое.
— Куча глупых пустых угроз, майор Ган. Безумное обещание погасить Солнце! Требование дать свободу всем желающим — каково?! И все же, — стальной блеск в глазах генерала стал еще холоднее, — похоже, что за угрозами кроется нечто реальное. Солнце действительно погашено.