Фредерик Форсайт – День Шакала (страница 6)

Обдумывая вопрос, он методически раскладывал его в своем мозгу на отдельные составляющие. Два часа, сидя в кресле перед окном и куря одну сигарету за другой, так что в конце концов воздух в комнате сделался сизым от дыма, он выстраивал эти частные проблемы в порядке приоритетности, а потом продумывал пути их решения или обхода. Из всего потока наконец выкристаллизовалась одна-единственная непреодолимая преграда – вопрос безопасности.

После Пти-Кламара положение вещей изменилось. Проникновение людей из управления активных мероприятий в ряды ОАС увеличивалось с настораживающей скоростью. Недавнее похищение его собственного начальника, Аргуа, давало представление о готовности управления наложить лапы на лидеров ОАС. Их не остановила даже перспектива испортить отношения с германским правительством.

В те две недели, в течение которых Аргуа допрашивали, лидеры были вынуждены пуститься в бега. Бидо внезапно потерял всякую склонность к публичным выступлениям, остальные члены Национального совета сопротивления в панике съехали в Испанию, Америку, Бельгию. Все вдруг бросились обзаводиться фальшивыми документами и покупать билеты в далекие уголки мира.

Наблюдая этот процесс, рядовые ОАС стали выказывать прогрессирующее падение морального облика. Если раньше члены ОАС, живущие на территории Франции, были всегда готовы помочь, укрыть преследуемого человека, доставить сверток с оружием, передать сообщение или даже снабдить информацией, то теперь они же все чаще и чаще просто бросали телефонные трубки, бормоча в них неразборчивые извинения.

После провала в Пти-Кламаре и допросов заключенных пришлось прикрыть целых три подпольные сети ОАС на территории Франции. Получив от схваченных ей людей какую-то информацию, французская полиция методично перетряхивала дом за домом, обнаруживая один тайник с оружием и припасами за другим. Еще два заговора с целью покушения на де Голля разгромила полиция, лишь только заговорщики собрались на свое второе совещание.

Пока Национальный совет сопротивления произносил речи в комитетах и бубнил о реставрации демократии во Франции, Родену предстали факты жизни, столь же обильные, сколь и бумаги, распиравшие атташе-кейс около его кровати. Скудные средства, утеря национальной и международной поддержки, сокращение числа членов и падение доверия – ОАС просто крошилась под бешеным натиском секретной службы Франции и ее полиции.

Доведя до логического конца свои рассуждения, Роден пробормотал: «Человек, никому не известный…» Он пробежал глазами по списку людей, которые, как он знал, не отказались бы от предложения совершить покушение на президента. Увы, на каждого из них в штаб-квартире французской полиции уже лежало досье толщиной с Библию. Что еще может сделать он, Марк Роден, скрывающийся в гостинице уединенной австрийской горной деревушки?

Ответ пришел к нему незадолго до полудня. Он отогнал его от себя на какое-то время, но настойчивое любопытство заставило его снова вернуться к данному варианту. Если бы только удалось найти подобного человека… если только такой человек вообще существует. С учетом этого он медленно и старательно выстроил новый план, потом постарался разрушить его, подвергнув воздействию всех возможных обстоятельств и противодействующих факторов. План прошел все тесты, даже на предмет безопасности.

Перед обедом Марк Роден облачился в длинное пальто и спустился по лестнице. Едва выйдя на улицу, он ощутил порыв ледяного ветра, несущегося вдоль заснеженной улицы. Порыв этот заставил его поежиться, но прогнал тупую головную боль, вызванную бесчисленными сигаретами в слишком жаркой спальне. Свернув налево, он, ссутулившись, побрел к почтовому отделению на Адлерштрассе и отправил оттуда несколько коротких телеграмм, извещающих его коллег, разбросанных под вымышленными именами в Южной Германии, Австрии, Италии и Испании, что он в течение нескольких недель будет отсутствовать по уважительным причинам.

Бредя назад в свою скромную гостиницу, он было подумал, что некоторые из его адресатов могут принять эту информацию за проявление трусости перед возможным похищением или устранением его сотрудниками управления активных мероприятий. Но по здравом размышлении только пожал плечами. Пусть думают, что им угодно, время для обстоятельных объяснений закончилось.

В столовке рядом с гостиницей он съел комплексный обед, похлебку в горшочке и лапшу. Хотя годы, проведенные в джунглях Юго-Восточной Азии и в алжирских пустынях, сделали его непривередливым в еде, он едва смог дожевать этот обед. Еще через пару часов он собрал вещи, оплатил гостиничный счет и покинул гостиницу, отправившись в одиночку искать человека или, вернее, определенный тип homo sapiens, совершенно не уверенный в том, что таковой вообще существует в природе.

Когда он садился в поезд, пассажирский лайнер «Комета» компании ВОАС заходил на посадку в направлении взлетно-посадочной полосы № 04 лондонского аэропорта. Самолет прибыл из Бейрута. Среди пассажиров, заполнивших зал прибытия, шагал и высокий светлый англичанин. Лицо его покрывал слой здорового загара, полученного им на Среднем Востоке. Он ощущал приятную истому после двух месяцев наслаждения неоспоримыми прелестями Ливана и еще большее удовольствие от перевода изрядной суммы денег из банка в Бейруте в другое хранилище в Швейцарии.

За его спиной остались, погребенные в песках Египта расстроенной и разъяренной тамошней полицией, тела двух германских инженеров-ракетчиков, каждое – с аккуратным отверстием от пули в позвоночнике. Их убытие на тот свет на несколько лет приостановило работы по созданию Насером[10] ракет «Аль-Гамхурия» и вселило в некоего сионистского миллионера в Нью-Йорке ощущение, что его деньги с пользой потрачены. Без всяких осложнений пройдя таможенный контроль, англичанин взял такси до своей квартиры в Мэйфеа[11].

Поездка Родена продолжалась девяносто дней и дала ему три тоненькие папки, которые он постоянно держал при себе в атташе-кейсе. Вернувшись в Австрию в середине июня, он снял скромный номер в пансионе Клейста на Брюкнераллее в Вене.

С центрального почтамта австрийской столицы он отправил две четкие телеграммы: одну в город Больцано в Северной Италии, а другую в Рим. В этих телеграммах содержался вызов на срочное совещание в его номере в Вене двух из руководителей ОАС. Оба человека прибыли в течение суток. Рене Монтклер приехал во взятом напрокат автомобиле прямо из Больцано, Андре Кассой прилетел из Рима. Каждый из них путешествовал под фальшивым именем и с поддельными документами, поскольку резиденты SDECE в Италии и Австрии числили их в списках самых активно разыскиваемых лиц и потратили кучу денег на подкуп агентов и информаторов на пограничных пунктах и в аэропортах.

Первым в пансионе Клейста за семь минут до условленного времени – одиннадцати часов – появился Андре Кассой. Шоферу такси он велел высадить его на углу Брюкнераллее и, прежде чем войти в вестибюль, провел семь минут, разглядывая витрину цветочного магазина и пытаясь по отражению в зеркальном стекле определить, есть ли за ним хвост. Роден значился в книге приезжих тоже под вымышленной фамилией, известной только его непосредственным коллегам. Обоим прибывшим он сообщил его, подписавшись под отправленной телеграммой как Шульце, что стало его кодовым именем на текущий двадцатидневный период.

– Пожалуйста, герр Шульце? – спросил Кассой у молодого парня, стоявшего за стойкой регистрации прибывающих. Тот заглянул в регистрационную книгу.

– Комната шестьдесят четыре. Вас ждут, сэр?

– Разумеется, – ответил Кассой, начиная подниматься по лестнице.

На площадке второго этажа он повернулся и зашагал по коридору, ища взглядом комнату 64. Она располагалась в середине правого ответвления. Подняв было руку, чтобы постучать в дверь, он почувствовал, как на его запястье словно сомкнулся стальной наручник. Повернув голову, он уперся взглядом в массивное, выбритое до синевы лицо. Глаза под спускавшейся на лоб едва ли не до бровей челкой смотрели на него без всякого любопытства. Человек этот, по всей видимости, вышел из небольшой ниши футах в двадцати от двери в номер, и, несмотря на то что тонкий ковер в коридоре почти не глушил шаги, Кассой не услышал ни звука.

– Вас ожидают? – спросил гигант так, словно ему было это совершенно безразлично. При этом давление на правое запястье Кассона ничуть не уменьшилось.

На какое-то мгновение у Кассона перехватило дыхание – он представил себе мгновенное похищение Аргуа из отеля «Эдельвольф» четырьмя месяцами тому назад. Затем он узнал в стоящем за его спиной поляка из Иностранного легиона, воевавшего вместе с Роденом в Индокитае и Вьетнаме. Он вспомнил, что Роден время от времени привлекал Виктора Ковальского для выполнения некоторых особо опасных заданий.

– У меня встреча с полковником Роденом, Виктор, – негромко ответил он.

Ковальский при упоминании собственного имени и имени своего шефа еще больше нахмурил брови.

– Меня зовут Андре Кассой, – прибавил посетитель.

На Ковальского, похоже, это не произвело никакого впечатления. Протянув левую руку из-за спины Кассона, он постучал ею в дверь номера 64.

Голос изнутри ответил по-французски: