Фредерик Форсайт – День Шакала (страница 8)

Монтклер и Кассой переглянулись. В комнате царила мертвая тишина, нарушаемая лишь стуком капель дождя по оконному стеклу.

– Если вы согласны с моей оценкой, то вы должны также согласиться, что все известное нам о людях, хотящих и могущих устранить Большого Зорро, равным образом известно и секретной службе. Ни один из них не может появиться во Франции иначе, как загнанный зверь, преследуемый не только обычными полицейскими, но и «бородачами» и наседками в наших собственных рядах. Я думаю, господа, что нам остается единственный выход – обратиться к услугам человека со стороны.

Монтклер и Кассой воззрились на него сначала с удивлением, а потом с растущим пониманием.

– Какого рода человека со стороны? – спросил наконец Кассой.

– Кто бы он ни был, он должен быть иностранцем, – ответил Роден. – Не состоять в ОАС или Национальном совете сопротивления. Он не должен быть известным ни одной полиции Франции; на него вообще не должно быть никаких досье. Слабое место всех диктаторских режимов в том, что они бюрократичны до мозга костей. То, на что нет досье, для них не существует. Этот киллер должен быть никому не известным. Пусть он приедет по фальшивым документам, сделает свое дело и вернется к себе, пока здешние обожатели предателя нации будут убирать его бренные останки. Во всяком случае, для этого человека вопрос «отставки» не должен стать существенным, поскольку мы его в любом случае освободим после прихода к власти. Важнейшее дело – чтобы он мог въехать в страну незамеченным и не вызвать подозрений. Это именно то, чего в настоящий момент не может сделать никто из нас.

Оба слушателя промолчали, погрузясь каждый в свои размышления, поскольку план Родена стал постепенно обретать в их сознании конкретные очертания.

Монтклер тихонько присвистнул:

– Профессиональный убийца, наемник.

– Именно, – ответил Роден. – И наивно полагать, что подобного рода человек со стороны будет готов выполнить такую работу ради наших прекрасных глаз, или из патриотизма, или черт его знает чего ради. Чтобы заполучить уровень мастерства и хладнокровия, необходимые для подобной операции, мы должны привлечь истинного профессионала. А такой человек работает только за деньги. За крупную сумму, – добавил он, бросив быстрый взгляд на Монтклера.

– Но как мы можем быть уверены, что найдем подобного человека? – спросил Кассой.

Роден остановил его движением руки:

– Будем рассуждать последовательно, господа. Разумеется, есть масса деталей, которые надо будет еще прорабатывать. Но сначала я хотел бы знать, согласны ли вы в принципе с моей идеей?

Монтклер и Кассой обменялись взглядами, затем оба повернулись к Родену и медленно склонили головы.

– Отлично. – Роден откинулся на высокую спинку стула. – Тогда первый пункт выполнен – принципиальное согласие достигнуто. Второй вопрос касается безопасности и является краеугольным камнем всей операции. Мое мнение – лишь очень немногие могут оставаться абсолютно вне всяких подозрений касательно утечки информации. При этом я отнюдь не хочу сказать, что я считаю каждого нашего коллегу в ОАС или в Национальном совете сопротивления предателем, вовсе нет. Но есть старая аксиома – чем больше людей знают секрет, тем меньше уверенности, что он сохранится. Квинтэссенция моей идеи – абсолютная секретность. Соответственно, чем меньше людей в курсе дела, тем лучше.

Даже внутри ОАС имеются агенты секретных служб, достигшие ответственных постов и информирующие свое начальство о наших планах. В свое время мы разберемся с этими людьми, но сегодня они представляют опасность. Да и среди политиков из Национального совета сопротивления есть такие, которые слишком беспечны или пугливы, чтобы осознать во всем размахе проект, к которому они могли бы быть привлечены. Я не хочу ставить жизнь какого бы то ни было человека под удар, информируя подобных типов о его существовании.

Я вызвал сюда тебя, Рене, и тебя, Андре, поскольку я совершенно уверен в вашей преданности нашему делу и в вашей способности хранить тайну. Более того, для осуществления того плана, который я выносил, мне потребуется все твое содействие, Рене, в качестве финансиста, для найма этого профессионального киллера. Твое же содействие, Андре, необходимо, чтобы обеспечить такой персоне содействие на территории Франции той малой горстки людей, вне всякого сомнения преданных нашему делу, если он сочтет необходимым им воспользоваться.

Но я не вижу никаких причин, почему идею этой операции должен знать кто-либо, кроме нас троих. Поэтому предлагаю вам создать нечто вроде комитета из нас троих и взять на себя всю ответственность за эту идею, ее планирование, претворение в жизнь и финансирование.

В комнате снова наступило молчание. Наконец Монтклер произнес:

– Ты хочешь сказать, что мы отстраним от этого весь совет ОАС и весь совет Национального сопротивления? Им это не понравится.

– Прежде всего, они ничего не будут об этом знать, – холодно ответил Роден. – Если бы мы решили посвятить всех их в нашу идею, то следовало бы собрать пленарное заседание. Одно это привлекло бы к себе внимание, и «бородачи» приложили бы все силы, чтобы узнать, для чего собиралось такое совещание. Затем могла бы произойти утечка информации из одного из двух советов. А если бы мы решили посетить каждого из членов советов по очереди, то потребовались бы недели, чтобы получить хотя бы одобрение этой идеи в принципе. Потом… вы же отлично знаете, что собой представляют эти проклятые политиканы и комитетчики. Они ничего не делают, но каждый из них может поставить операцию на грань провала одним словом, произнесенным по пьянке или из беспечности.

Во-вторых, если решение совместного совета ОАС и Национального совета сопротивления и приняло бы нашу идею, мы бы не продвинулись вперед ни на шаг, но около тридцати людей оказались бы посвященными в нее. С другой стороны, если мы решили двигаться вперед, взяв ответственность на себя, и потерпели бы неудачу, мы бы не оказались отброшенными назад далее, чем находимся сейчас.

#Начнутся, разумеется, визг и упреки, но ничего более. Если же план выгорит, мы будем у власти, и никому не придет в голову затевать тогда дискуссию. Выбор конкретных средств для устранения диктатора будет всего лишь академическим вопросом. Короче – согласитесь ли вы двое присоединиться ко мне в качестве разработчиков, организаторов и исполнителей плана, который я вам изложил?

И снова Монтклер и Кассой посмотрели друг на друга, повернулись к Родену и кивнули. Они впервые видели его со времени похищения Аргуа три месяца тому назад. При Аргуа Роден был незаметен в его тени. Теперь же он предстал перед ними во всей своей красе и произвел впечатление на руководителя подполья и на финансиста.

Роден поглядел на обоих, медленно перевел дух и улыбнулся.

– Отлично, – сказал он. – Теперь позвольте мне перейти к деталям. Идея использовать профессионального киллера-наемника впервые пришла мне в голову в тот день, когда я услышал по радио об убийстве Бастьен-Тери. С того же дня я и начал поиски нужного человека. Совершенно ясно, что таких людей очень трудно найти; они себя не рекламируют. Я искал с середины марта, и результаты собраны здесь.

С этими словами он поднял в руке большой конверт, лежавший у него на столе. Монтклер с Кассоном снова переглянулись, вздернув брови, и промолчали. Роден подвел итог:

– Думаю, будет лучше, если вы ознакомитесь с досье, тогда мы сможем обсудить наш выбор. Должен сказать, что я сам расположил всех трех кандидатов в порядке предпочтения, если предшествующий не сможет или не захочет взяться за работу. Все бумаги в одном экземпляре, так что вам придется читать по очереди.

Открыв конверт, он вынул из него три тонкие папки. Одну из них он протянул Монтклеру, другую – Кассону. Третью оставил у себя в руках, но читать не стал. Содержание всех бумаг он знал едва ли не наизусть.

Читать было не так уж много, слова Родена о «краткости» досье оказались удручающе правильными. Кассой закончил чтение первым и вопросительно взглянул на Родена.

– Это все?

– Такие люди не рассказывают свою биографию всем и каждому, – ответил Роден. – Вот кое-что еще.

И с этими словами он передал Кассону папку.

Несколько минут спустя Монтклер также закончил чтение и вернул папку Родену, который передал ему только что прочитанные Кассоном бумаги. Оба углубились в чтение. На этот раз первым закончил Монтклер. Он поднял взгляд на Родена и пожал плечами.

– Ну что ж… не бог весть что. У нас самих не меньше полусотни таких людей. Стрелков по паре на пенни…

Его слова прервал Кассой:

– Погоди минуту, прочитай сперва вот это.

Он помахал в воздухе последней папкой и пробежал глазами три последних абзаца. Когда он закончил, то опустил папку и посмотрел на Родена. Руководитель ОАС ничем не выразил своего мнения. Он отобрал папку, которую только что закончил читать Кассой, и передал ее Монтклеру. Кассону же он протянул последнюю из папок. Оба закончили изучение материалов минуты четыре спустя.

Роден собрал все папки, сложил их в конверт и вернул на свой письменный стол. Взяв стул с высокой спинкой, он поставил его поближе к камину и уселся на него верхом, сложив руки на спинку. С этого своего места он обвел взором коллег.