Фредерик Форсайт – День Шакала (страница 3)
Пока журналисты всего мира пережевывали попытку покушения и от недостатка чего-либо лучшего занимали газетные полосы своими собственными измышлениями, французская полиция с Сюрте насьональ во главе, при поддержке секретной службы и жандармерии, тем временем начала самую масштабную во французской истории полицейскую операцию. Скоро она стала крупнейшей облавой. Лишь некоторое время спустя ее превзошла по своему масштабу облава на другого политического убийцу, оставшегося неизвестным публике, но до сего времени проходящего в делах под своим условным кодовым именем Шакал.
Первый успех пришел 3 сентября, и, как это часто бывает в работе правоохранительных органов, результаты принесла самая что ни на есть обычная проверка. На окраине городка Баланс, расположенного южнее Лиона на шоссе Париж-Марсель, полицейский блокпост остановил частный автомобиль с четырьмя людьми. Каждый день подобные машины останавливали здесь сотнями для проверки документов, но в этом случае у одного из пассажиров документов не оказалось. Он заявил, что потерял их. Все четверо были доставлены в Баланс для рутинной проверки.
В Балансе было установлено, что трое других не имеют со своим спутником ничего общего – они лишь подвозили его по дороге. Этих троих отпустили. У четвертого пассажира были взяты отпечатки пальцев и отправлены в Париж с единственной целью – выяснить, тот ли он человек, за которого себя выдает. Ответ пришел двенадцать часов спустя: отпечатки пальцев принадлежали двадцатидвухлетнему дезертиру из Иностранного легиона, подлежащему военному суду. Но названное им имя оказалось правильным – Пьер-Дени Магод.
Магод был доставлен в территориальную штаб-квартиру полиции в Лионе. Пока он ждал своей очереди на допрос в коридоре управления, один из охранявших его полицейских шутливо спросил:
– Ну а как насчет Пти-Кламара?
Магод бессильно пожал плечами.
– Ладно, – ответил он. – Что вы хотите знать?
Чуть спустя ошарашенные полицейские уже слушали его признания, а перья стенографисток исписывали один блокнот за другим. Магод «пел» восемь часов. Под конец он назвал по именам каждого из участников покушения в Пти-Кламаре и девять других, которые играли вспомогательные роли на разных этапах заговора или в деле добывания оружия. Всего он упомянул двадцать два человека. Охота началась, и теперь стало известно, кого искать.
От них улизнул один-единственный человек, который не арестован и по сию пору. Жорж Ватен скрылся и предположительно живет в Испании, где обосновалось и большинство других руководителей ОАС.
Расследование и подготовка обвинительного заключения против Бастьен-Тери, Бугренье де ла Токнея и прочих руководителей заговора были закончены к декабрю. Вся группа предстала перед судом в январе 1963 года.
Пока шел процесс, ОАС стала собирать свои силы для новой попытки свалить голлистское правительство. Тогда секретная служба Франции решила нанести ответный удар. За изящными стандартами парижской жизни, облагороженными культурой и цивилизацией, разгорелась одна из самых ожесточенных и садистских подпольных войн в современной истории.
Французская секретная служба именуется Службой внешней документации и контрразведки и известна под аббревиатурой SDECE (Service de Documentation Extérieure et de Contre-Espionage). Ее обязанностями являются как добыча информации за границами Франции, так и деятельность внутри страны, хотя эти две функции время от времени и пересекаются. Первое управление занимается исключительно разведкой, подразделяясь на отделы, носящие шифр R, от французского слова Renseig-nement (информация). В составе управления функционируют отделы R1 – анализ разведывательной информации; R2 – Восточная Европа; R3 – Западная Европа; R4 – Африка; R5 – Средний Восток; R6 – Дальний Восток; R7 – Америка и Западное полушарие. Второе управление занимается контрразведывательной деятельностью. Управления третье и четвертое ведают коммунистическим движением, шестое распределяет все финансовые средства, а седьмое включает в себя все необходимые административные службы.
Пятое же носит название «Активные мероприятия». Именно это управление и приняло на себя всю основную тяжесть войны против ОАС. Из штаб-квартиры этой службы, разместившейся в нескольких ничем не примечательных зданиях на бульваре Мортье, в затрапезном северо-восточном предместье Парижа, на тропу войны вышли сотни крутых ребят – сотрудников управления активных мероприятий. Эти люди, в основном выходцы с Корсики, прекрасно подготовленные физически, были направлены в тренировочный лагерь в Сатори, где в особой секции, отделенной от остальных, им дали исчерпывающие знания по всему, связанному с уничтожением. Они сделались профессионалами во владении легким стрелковым оружием, а также и в единоборствах без оружия – каратэ и дзюдо. Прошли курсы радиосвязи, взрывного дела и саботажа, допросов с применением пыток и без них, похищений, поджогов и устранения людей.
Некоторые из них владели только французским, другие свободно могли разговаривать на нескольких языках и чувствовали себя как дома в любой из столиц мира. Все они имели полномочия убивать в процессе выполнения своих обязанностей и часто эти полномочия использовали.
Поскольку тем временем деятельность ОАС стала более жестокой и наглой, руководитель SDECE генерал Эжен Гьюбо «снял намордник» с этих людей и натравил их на ОАС. Кое-кто был даже внедрен в ОАС и достиг там высокого положения. Так они получили возможность снабжать своих руководителей информацией, исходя из которой их коллеги могли действовать. В результате чего многих эмиссаров ОАС, выполнявших задания во Франции или в других регионах, где полиция могла дотянуть до них свои руки, схватили на основании информации, добытой людьми управления активных мероприятий, действовавшими внутри этой террористической организации. В других случаях, когда разыскиваемых преступников не удавалось заманить во Францию, их без всякой жалости уничтожали за ее пределами. Многие родственники бесследно исчезнувших членов ОАС до сих пор считают, что эти люди были ликвидированы сотрудниками управления активных мероприятий.
И не то чтобы ОАС требовалось учить ненависти. Она и без того ненавидела сотрудников управления активных операций (по прозвищу «барбюзье», или «бородачи», – из-за того, что те работали скрытно) куда больше, чем любого из обычных полицейских. В последние дни борьбы за власть между ОАС и голлистскими политиками на территории Алжира в руки ОАС попали живыми семеро «бородачей». Несколькими днями спустя их тела нашли висящими на балконах и уличных фонарях с отсутствующими ушами и носами. Тайная война велась подобными методами, и полная история тех, кто пал в ней под пытками, в каких подвалах и от чьих рук, никогда уже не будет написана.
Остальные «бородачи» пребывали вне ОАС, готовые выполнить любое задание SDECE. Некоторые из них до приема на эту службу были профессиональными головорезами из криминального мира и сохранили все свои прежние связи. Поэтому имели возможность зачислить туда же и своих друзей-бандитов взамен за выполнение теми определенных деликатных поручений правительства. Подобная деятельность дала повод к разговорам, что во Франции существует «параллельная» (неофициальная) полиция, созданная, как утверждали, по распоряжению одного из самых правых политиков в правительстве де Голля – Жака Фоккара. На самом же деле никакой «параллельной» полиции не существовало; а мероприятия, приписываемые ей, производились головорезами управления активных мероприятий или временно зачисленными на службу боссами криминалитета.
Корсиканцы, которые преобладали как в парижском и марсельском криминалитете, так и в управлении активных мероприятий, после убийства семерых «бородачей» в Алжире объявили ОАС вендетту. Подобно тому как корсиканская мафия помогла союзникам во время высадки на юге Франции в 1944 году (не из альтруистических соображений, разумеется,– в качестве вознаграждения ей позволили установить контроль над всеми нелегальными промыслами и торговлей на Лазурном берегу), так и в начале 60-х корсиканцы снова сражались за Францию, ведя вендетту с ОАС. Многие из членов ОАС были «pieds-noirs»[4] (французами алжирского происхождения) и обладали схожими с корсиканцами характерами и мышлением, поэтому порой война становилась просто братоубийственной.
Пока тянулся процесс над Бастьен-Тери и его сотоварищами, продолжала действовать ОАС. Ее закулисным вдохновителем стал организатор покушения в Пти-Кламаре, полковник Антуан Аргуа. Выпускник одного из престижнейших французских вузов, Политехнической школы, Аргуа отличался сильным умом и динамической энергией. Будучи лейтенантом в деголлевской «Свободной Франции»[5], он сражался против нацистов за освобождение страны. После победы командовал кавалерийским полком в Алжире. Невысокий жилистый человек, он был великолепным, но безжалостным солдатом и к 1962 году сделался руководителем планирования операций ОАС в изгнании.
Знакомый с методами психологической войны, он понимал, что война против голлистской Франции должна вестись на всех уровнях, методами террора, дипломатии и манипулирования общественным мнением. В качестве одной из составных частей этой кампании он организовал серию интервью Жоржа Бидо, бывшего французского министра иностранных дел, а ныне – главы Национального совета сопротивления – политического крыла ОАС. В интервью и телевизионных выступлениях во многих странах Западной Европы Бидо «респектабельно» излагал оппозиционную генералу де Голлю политику.