Фредерик Форсайт – День Шакала (страница 14)
Так и произошло. Пастор еще только приступал к поданному ему кофе, когда никем не замеченный англичанин покинул отель. Лишь после обеда, несколько раз обыскав весь свой номер, обескураженный датчанин сообщил о пропаже паспорта управляющему отелем. Управляющий еще раз тщательно осмотрел весь номер и, заметив, что все остальные вещи, в том числе и бумажник с дорожными чеками, не тронуты, стал убеждать пребывающего в замешательстве гостя, что нет необходимости вызывать в отель полицию, поскольку тот, очевидно, потерял свой паспорт где-либо по дороге в гостиницу. Датчанин, по природе человек любезный и к тому же чувствующий себя несколько неуверенно в чужой стране, скрепя сердце согласился, что все именно так и произошло. Поэтому на следующий день он сообщил о пропаже документа в генеральное консульство Дании, получил там удостоверение личности, дававшее ему возможность вернуться в Копенгаген после его двухнедельного пребывания в Лондоне, и больше даже не вспоминал про этот случай. Служащий генконсульства, выдававший временное удостоверение, зарегистрировал утрату паспорта на имя пастора Пера Йенсена из Сан Кьелдскирхе в Копенгагене и тоже со спокойной совестью забыл про это. На календаре было 14 июля.
Двумя днями спустя подобный случай произошел и с американским студентом из города Сиракузы, штат Нью-Йорк. Прилетев в столицу Британии рейсом из Нью-Йорка, он предъявил свой паспорт у стойки «Америкэн экспресс», намереваясь обменять первый из своих дорожных чеков. Сделав это, он уложил банкноты во внутренний карман куртки, а паспорт – в застегивающийся на «молнию» футляр, который аккуратно спрятал в небольшую кожаную сумку с ручкой. Спустя несколько минут, пытаясь подозвать жестом носильщика, он опустил сумку на пол, а через три секунды не обнаружил ее на месте. Поначалу он выразил свой протест носильщику, который затем проводил его к стойке приема претензий компании «Пан Америкэн». Та, в свою очередь, сбыла его с рук сотруднику службы безопасности аэропорта. Так он попал в кабинет службы безопасности, где и изложил свою проблему.
После разбирательства выдвинутая поначалу версия о том, что сумку по ошибке взял другой пассажир, приняв за свою, была отвергнута; и в составленном протоколе происшествие зафиксировали как случай преднамеренного воровства.
Высокому и атлетически сложенному американскому студенту были принесены извинения и выражено сожаление по поводу активности карманников в общественных местах. Ему пришлось также выслушать рассказ о мерах, принимаемых администрацией аэропорта, чтобы оградить прибывающих иностранцев от местных воров. Расчувствовавшийся студент даже поведал в ответ трогательную историю о том, как его друг был однажды подобным образом обворован на Центральном вокзале Нью-Йорка.
Составленный протокол проделал положенный путь по всем подразделениям лондонской полиции метрополии вместе с описанием пропавшей сумки, описью ее содержимого, бумаг и паспорта в отдельном кармане. Затем – подшит в соответствующую папку, и, поскольку время шло, а ни следа сумки или ее содержимого не было найдено, об инциденте позабыли.
Тем временем Марта Шульберг побывал в своем консульстве на Гросвенор-сквер, где сообщил о краже у него паспорта и получил временное удостоверение, дававшее ему возможность улететь обратно в Соединенные Штаты после месяца каникул, которые он предполагал провести в странствиях по холмам Шотландии со своей подружкой, живущей в Англии по обмену студентами. В консульстве кражу зарегистрировали, сообщили в Государственный департамент в Вашингтоне, и оба учреждения так же благополучно забыли о ней.
Никогда уже не выяснится, сколько прилетающих в Лондон пассажиров прошло под биноклем англичанина, стоявшего на открытой террасе. Несмотря на разницу в возрасте, оба пассажира, оставшиеся без паспортов, имели кое-что общее. Оба они были ростом выше шести футов, широкоплечи, стройны, синеглазы и очень схожи лицом с неприметным англичанином, который последовал за ними и обворовал их. С другой стороны, пастор Йенсен находился в возрасте сорока восьми лет, имел седые волосы и только при чтении надевал очки в тонкой золотой оправе. Марта Шульбергу было всего двадцать пять лет, он обладал пышной каштановой шевелюрой и по сильной близорукости не снимал очков в массивной роговой оправе.
Именно их лица и изучал сейчас Шакал, разложив добытые им документы на письменном столе своей квартиры на Саус-Одли-стрит. Потратив один день, он посетил несколько театральных костюмерных, магазинов оптики и мужской одежды в Вест-Энде[17], специализирующихся на торговле одежками американского типа, сделанными в основном в Нью-Йорке. В них он обзавелся парой синих контактных линз без диоптрий; двумя парами очков в тонкой золотой и в тяжелой роговой оправе, но с простыми стеклами; полным комплектом костюмов для свободного времени, состоявшим из пары черных кожаных туфель без задников, футболки, плавок, широких свободных штанов и небесно-голубой ветровки на «молнии», изготовленных в Нью-Йорке; а также белой пасторской сорочкой, накрахмаленным стоячим воротничком и черной манишкой. С каждого предмета поповского одеяния он тщательно срезал фабричные ярлыки.
Последний же в этот день его поход за покупками состоялся в большой торговый центр париков и накладных волос, находившийся в Челси[18] и принадлежавший двум гомосексуалистам. Здесь он приобрел принадлежности для окраски волос в серо-стальной цвет и набор красок для придания шевелюре каштанового цвета, а также внимательно выслушал точные и застенчивые советы, каким образом применять краситель, чтобы полученный цвет выглядел наиболее естественным образом. Еще он обзавелся несколькими щетками для нанесения красок. Во всех случаях, кроме этого последнего, он делал в каждом магазине только одну покупку.
На следующий день, 18 июля, в небольшой заметке на внутренней полосе «Фигаро» появилась информация, что в Париже заместитель руководителя управления уголовной полиции комиссар Ипполит Дюпуи прямо на своем рабочем месте в кабинете на набережной Орфевр перенес обширный инсульт и скончался по дороге в госпиталь. Называлось в заметке и имя преемника. Им стал комиссар Клод Лебель, руководитель отдела по борьбе с тяжкими преступлениями. Говорилось также, что в связи с громадным объемом работы подразделений управления в эти летние месяцы он сразу же приступит к исполнению своих обязанностей. Шакал, который ежедневно прочитывал все французские газеты, которые можно было достать в Лондоне, пробежал эту заметку, зацепившись взглядом за слово «уголовной», но не придал ей особого значения.
До того как начать свое ежедневное изучение пассажиров, прибывающих в лондонский аэропорт, он решил действовать в предстоящем ему предприятии под чужим именем. Одно из самых простых в мире дел – обзавестись фальшивым британским паспортом. Шакал воспользовался способом, популярным у большинства наемников, контрабандистов и прочих лиц, предпочитающих не афишировать свое настоящее имя при пересечении многочисленных границ. Прежде всего он совершил автомобильную поездку по долине Темзы, посещая при этом не города, но небольшие селения. Почти каждое такое селение в английской глубинке украшает очаровательная маленькая церквушка, в тени которой располагается и сельское кладбище. Уже на третьем кладбище Шакал обнаружил надгробный камень, который и был ему нужен. Надпись на камне гласила, что Александр Дагген скончался в 1931 году в возрасте двух с половиной лет. Останься он в живых, Даггену было бы теперь лишь на пару месяцев больше, чем Шакалу в июле 1963 года. Пожилой викарий любезно встретил посетителя, заглянувшего к нему в домик при церкви и представившегося любителем генеалогии, которого подрядили составить фамильное древо семьи Дагген. Он сообщил гостю, что чета Дагген жила в этой деревеньке несколько лет тому назад. Тот робко поинтересовался, не смогут ли приходские архивы помочь ему в его поисках.
Любезный викарий вызвался помочь, а расточаемые гостем по дороге в церковь комплименты красоте строения времен вторжений викингов и щедрый взнос на ремонт здания еще больше улучшили атмосферу их общения. В церковных книгах нашлась запись о том, что родители Даггена умерли более семи лет тому назад, а их единственный сын Александр, увы, погребен на этом же кладбище около тридцати лет тому назад. Шакал перелистал еще несколько страниц приходской книги регистрации рождений, браков и смертей за 1929 год и в записях за апрель нашел имя Даггена, записанное неразборчивым пасторским почерком.
Александр Джеймс Квентин Дагген родился 3 апреля 1929 года в приходе церкви Святого Марка, селение Самборн-Фишли.
Он пометил для себя все необходимое, щедро поблагодарил викария и уехал. Вернувшись в Лондон, Шакал побывал в Центре регистрации рождений, браков и смертей, где любезный молодой сотрудник без всякого сомнения принял к сведению визитную карточку посетителя, рекомендовавшую его в качестве одного из совладельцев адвокатской конторы в Мартин-Драйтон, в графстве Шропшир, и его версию о том, что он ищет потомков одного из клиентов фирмы, недавно почившего и завещавшего все свое состояние своим внукам. Один из этих внуков известен по имени – Александр Джеймс Квентин Дагген, родившийся 3 апреля 1929 года в селении Самборн-Фишли.