Фредерик Форсайт – День Шакала (страница 12)
Кассой был готов взорваться от негодования. Монтклер грустно смотрел в окно, пытаясь сообразить, каким это образом можно быстро раздобыть полмиллиона долларов. Роден в упор разглядывал сидящего напротив англичанина.
– Спокойно, Рене. Мсье желает работать в одиночку. Это его дело. Мы не станем платить полмиллиона долларов человеку, с которым надо возиться так же, как и с нашими собственными стрелками.
– Хотел бы я знать, – пробормотал Монтклер, – где мы за такой краткий срок раздобудем эту сумму.
– Пусть ваши люди ограбят несколько банков, – как ни в чем не бывало предложил англичанин.
– В любом случае это наши проблемы, – остановил дискуссию Роден. – Прежде чем наш гость отправится обратно в Лондон, вы хотите выяснить еще какие-нибудь вопросы?
– Что остановит вас от того, чтобы получить первую четверть миллиона долларов и исчезнуть? – спросил Кассой.
– Я уже сказал вам, мсье, что хочу уйти на покой. И мне совершенно не улыбается мысль, что целая армия отставных десантников погонится за мной по пятам. Мне придется истратить больше денег, чем я заполучу, чтобы защитить себя от них. Только и всего.
– А что, – продолжал Кассой, – что остановит нас от того, чтобы дождаться исполнения этой работы и потом просто отказаться перевести положенные вам четверть миллиона?
– Та же самая причина, – бросил англичанин. – Только тогда я буду уже работать сам на себя. И моей целью станете вы трое, господа. Однако я не думаю, что такое произойдет, не правда ли?
Роден остановил этот разговор:
– Что ж, если это все, думаю, нам не следует более задерживать гостя. Нет, еще одно. Ваше имя. Если вы хотите оставаться неизвестным, вы должны иметь кодовое имя. Какое вы предпочтете?
Англичанин раздумывал недолго.
– Уж если мы говорили об охоте, то как вам имя Шакал? Подойдет?
Роден кивнул:
– Вполне. Оно мне даже нравится.
Он проводил англичанина до двери и открыл ее. Из своего укрытия в нише появился Виктор. Впервые за все это время Роден улыбнулся и протянул руку киллеру.
– Мы свяжемся с вами, как и договорились, как только будем готовы. А тем временем вы можете прорабатывать основные вопросы, чтобы не терять время впустую. Идет? Тогда всего доброго, мсье Шакал.
Поляк проводил взглядом удаляющегося посетителя. Англичанин провел ночь в гостинице при аэропорте и первым же утренним рейсом вернулся в Лондон.
А в пансионе Клейста Кассой и Монтклер обрушили на Родена шквал запоздалых вопросов и стенаний. Тому пришлось отбивать их атаки до самой полуночи.
– Полмиллиона долларов, – не уставал повторять Монтклер. – Как, черт возьми, мы раздобудем их?
– Можем последовать совету Шакала и ограбить пару банков, – ответил Роден.
– Мне не нравится этот человек, – покачал головой Кассой. – Он работает в одиночку, без союзников. Такие люди опасны. Никто не в состоянии их контролировать.
Дискуссию закрыл Роден:
– Послушайте меня. Мы разработали план, мы согласились на это предложение и нашли человека, готового и способного убить за деньги де Голля. Я кое-что знаю о подобных личностях. Если кто-то и способен проделать это, то только он. Мы сделали ставку на него. Что ж, теперь посмотрим, как будет он играть.
Глава 3
Во второй половине июня и в июле 1963 года во Франции разразился настоящий взрыв уголовных преступлений против банков, ювелирных лавок и почтовых отделений, не имевший прецедентов доселе и не повторенный с тех пор. Описания этой волны насилия стали уже достоянием полицейских архивов.
От северных и до южных границ страны буквально ежедневно банки грабили преступники с пистолетами, обрезами охотничьих ружей и пистолетами-пулеметами в руках. Взломы витрин и ограбления ювелирных лавок сделались таким обыденным явлением, что полиция едва успевала снять показания с перепуганных и часто залитых кровью ювелиров и их помощников, как была вынуждена тут же отправляться на подобный случай, за это время произошедший на территории ее участка.
В двух небольших городках убили двух банковских служащих, попытавшихся дать отпор грабителям. К концу июля кризис достиг такого размаха, что сотрудники Республиканского корпуса безопасности – подразделения по борьбе с терроризмом, известного каждому французу просто как CRS, – были переведены на казарменное положение и впервые вооружены пистолетами-пулеметами.
В ответ на давление со стороны банкиров и ювелиров, горько плакавшихся правительству на захлестнувшую их волну насилия, увеличили число ночных обходов банков отрядами полиции. Мера эта, впрочем, не дала никаких результатов, поскольку налетчиками были не профессиональные «медвежатники», способные искусно вскрыть сейф в спокойные ночные часы, но просто головорезы в масках, вооруженные до зубов и готовые открыть огонь при малейшем признаке опасности.
Наоборот, самыми напряженными становились именно дневные часы, когда каждый банк или ювелирная лавка в любом городке страны могли быть в самый разгар рабочего дня удостоены посещением двух-трех вооруженных типов с закрытыми лицами и традиционным приветствием «Руки вверх!».
В конце июля во время различных налетов были ранены и арестованы трое грабителей. Каждый из них оказался либо мошенником, выдававшим себя для виду за члена ОАС, либо дезертиром из бывших колониальных полков, вскоре после ареста сознавшимся в своей принадлежности к ОАС. Но, несмотря на самые жесткие допросы в полицейских управлениях, никто из всех троих не «раскололся» и не рассказал о причинах такого взрыва преступности, внезапно поразившего страну. Единственное, что удалось выжать из них,– каждый имел контакт со своим
Через достаточно краткое время французские власти осознали, что за этим взрывом преступности стоит ОАС, и именно ОАС по некоей причине срочно нуждается в средствах. Но лишь в середине августа, да и то в связи с совсем другим делом, стало известно, для чего конкретно эти средства потребовались.
В две последние недели июня волна преступлений против банков и других заведений, где наличные либо драгоценные камни могли быть изъяты быстро и без особых церемоний, достигла такой высоты, что укротить ее поручили комиссару Морису Бувье, многоуважаемому руководителю управления уголовной полиции. В своем на удивление тесном, заваленном делами кабинете в Главном полицейском управлении на набережной Орфевр, 36, выходящем окнами на Сену, он составил таблицу похищенных камней и денег, в которую свел суммы в наличных или, в случае с драгоценными камнями, примерную стоимость при перепродаже. Ко второй половине июля общая сумма изрядно превышала два миллиона новых франков, или 400 тысяч долларов. Даже если вычесть из этих средств деньги, затраченные на организацию ограблений, а также «гонорары» исполнителям, то все равно, по оценке комиссара, оставался изрядный куш, предназначение которого не могло быть объяснено.
В конце июня на письменный стол генерала Гибо, руководителя SDECE, лег доклад от шефа его постоянного отделения в Риме. В докладе сообщалось, что три высших руководителя ОАС – Марк Роден, Рене Монтклер и Андре Кассой – поселились все вместе на верхнем этаже отеля неподалеку от виа Кондотти. В докладе сообщалось также, что, несмотря на явно высокую стоимость проживания в столь престижном месте итальянской столицы, эта троица сняла не только весь верхний этаж для самих себя, но и весь ниже расположенный этаж для своих телохранителей. Охрану несли день и ночь не менее восьми в высшей степени крутых бывших солдат Иностранного легиона. Никто из троих обитателей верха вообще не выходил из отеля. Поначалу решили, что трое оасовцев собрались на совещание, но по прошествии времени SDECE пришла к мысли: они просто предприняли такие исключительные предосторожности, чтобы не стать жертвами нового похищения, подобного предпринятому в отношении Антуана Аргуа. Генерал Гибо позволил себе кривую усмешку, представив себе высших руководителей террористической организации, скучающих в римском отеле, и подшил доклад в соответствующую папку согласно правилам делопроизводства. Несмотря на неприятную переписку, все еще длившуюся между министерством иностранных дел Франции и немецким внешнеполитическим ведомством в Бонне по поводу нарушения германского территориального суверенитета во время происшествия в гостинице «Эдельвольф», Гибо испытывал гордость за своих людей из управления активных мероприятий, столь ловко провернувших это дело. Один только мысленный образ руководителей ОАС, мечущихся в страхе, как загнанные крысы, сам по себе оказался наградой. Генерал, однако, испытал тень сомнения, когда, просматривая досье на Марка Родена, спросил себя, почему подобного человека оказалось так легко испугать. Будучи в своем деле профессионалом, знающим все тонкости политики и дипломатии, генерал прекрасно понимал, что будет не так-то легко получить согласие на проведение еще одной подобной операции. И лишь много позже ему стало ясно истинное значение тех предосторожностей, которые предприняли три руководителя ОАС для своей собственной безопасности.