Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 74)
Мэлори поглядел на него с любопытством:
– А как вы… ухитрились так хорошо устроиться?
– Почему бы и нет? – Бутон потянулся и встал из-за консоли, теперь бесполезной. – Знаешь, как только человек отказывается от прежнего образа жизни, от обычаев зложилов, и признает, что воистину умер для них, новая жизнь становится вполне приемлемой. Время от времени подворачиваются даже женщины, когда машины берут пленных.
– Доброжил, – промолвил Мэлори. Он наконец-то произнес вслух это непристойное, вызывающее слово. Но теперь он уже не боялся.
– Да ты и сам доброжил, коротышка. – Бутон по-прежнему улыбался. – Знаешь, по-моему, ты все еще глядишь на меня свысока. Забыл, что увяз в этом дерьме по уши, как я?
– Скорее, мне вас жаль.
Бутон прыснул и с сожалением покачал головой.
– Знаешь, возможно, мне уготована более долгая и безболезненная жизнь, чем большинству людей; ты же сам сказал, что одна из моделей личности умерла в возрасте двадцати трех лет. Что, в те дни жили все так мало?
Губы Мэлори, до сих пор цеплявшегося за стойку, изогнулись в странной, угрюмой усмешке.
– Ну, люди его поколения на континенте под названием Европа действительно умирали рано. В то время бушевала Первая мировая война.
– Но ты же сказал, что он умер от какой-то болезни.
– Нет, я только сказал, что у него была болезнь – туберкулез. Несомненно, со временем она бы его убила. Но он сложил голову в бою, в тысяча девятьсот семнадцатом году ХЭ, в стране под названием Бельгия. Тело так и не нашли. Насколько припоминаю, артобстрел напрочь уничтожил его вместе с самолетом.
Бутон буквально окаменел.
– Самолетом?! Что ты такое говоришь?
Преодолевая боль, Мэлори с усилием выпрямился и отпустил стойку.
– Я говорю, что Жорж Гинемер – так его звали – сбил двадцать три вражеских самолета, прежде чем погиб. Подождите! – Голос Мэлори внезапно обрел зычность и твердость, и угрожающе надвигавшийся Бутон замер от чистого удивления. – Прежде чем вы прибегнете к насилию, вам стоит прикинуть, чья сторона выиграет бой, ваша или моя.
– Бой…
– В нем участвуют девять истребителей против пятнадцати или более машин, но я настроен не слишком пессимистически. Личности, которые мы выслали на передовую, не пойдут на заклание, как овечки.
Бутон таращился на него еще мгновение, затем развернулся и ринулся к консоли. Дисплей по-прежнему застилала белая пелена помех, и поделать ничего было нельзя. Бутон медленно опустился в мягкое кресло.
– Что ты со мной сделал? – прошептал он. – Это ведь коллекция музыкантов-калек, ты не мог солгать обо всех.
– О, все, что я сказал, – правда, от слова и до слова. Конечно, не все боевые пилоты Первой мировой войны были инвалидами. Некоторые отличались безупречным здоровьем и, более того, фанатически старались его сохранять. Я не говорил, что все они – музыканты, хотя, несомненно, старался создать у вас такое впечатление. Болл был самым музыкально одаренным асом, но все равно оставался любителем. Он вечно твердил, что ненавидит свою настоящую профессию.
Бутон, сгорбившийся в кресле, старел прямо на глазах.
– Но один был слепым… Это невозможно.
– Так думали и его враги, когда в начале войны отпустили его из лагеря военнопленных. Эдуард Мэннок, слепой на один глаз. Ему пришлось обвести членов медкомиссии вокруг пальца, чтобы попасть в армию. Конечно, трагедия этих восхитительных людей заключается в том, что они растратили собственные жизни, убивая друг друга. В те дни они не могли сразиться с берсеркерами, по крайней мере с такими, с которыми можно было бы вступить в воздушную дуэль на пулеметах. Полагаю, людям всегда приходилось бороться с берсеркерами того или иного рода.
– Подожди, дай мне вникнуть. – В голосе Бутона прозвучала чуть ли не мольба. – Мы что, отправили в полет личности девяти летчиков-истребителей?
– Девяти лучших из лучших. По-моему, в общей сложности они одержали более пятисот побед в воздушных боях. Обычно подобные заявления преувеличены, и тем не менее…
Снова воцарилось молчание. Сидя в своем кресле, Бутон медленно повернулся к оперативному дисплею. Через некоторое время ураган элементарных частиц начал затихать. Мэлори, усевшийся на палубу, чтобы отдохнуть, снова встал, на сей раз быстрее. На голограмме из шума вынырнул один-единственный символ, быстро приближавшийся к позиции «Юдифи».
Символ был ярко-красным.
– Ну, вот оно. – Бутон поднялся с кресла и извлек из кармана небольшой пистолет с коротким стволом. Сначала он направил его на съежившегося Мэлори, потом выдал свою очаровательную улыбку и тряхнул головой. – Нет, пусть тобой займутся машины, это будет куда хуже.
Как только послышалось шипение открывавшегося шлюза, Бутон поднял оружие и направил его себе в лоб. Мэлори не мог отвести глаз. Внутренний люк щелкнул, и Бутон выстрелил.
Мэлори быстро пересек разделявшее их пространство и выхватил пистолет из руки мертвого Бутона чуть ли не до того, как труп рухнул на палубу. Потом обернулся, нацелив оружие на шлюз. Люк распахнулся. Там стоял тот же берсеркер, что и раньше, или очень похожий на него. Но теперь он невероятно преобразился. На месте напрочь срезанной металлической конечности багровел пузырящийся шрам с болтавшимися концами перерубленных кабелей. Металлическое туловище было изрешечено небольшими отверстиями, а вокруг макушки полыхал радужный ореол коротких замыканий. Мэлори выстрелил, но робот не обратил ни малейшего внимания на удар силового заряда. Берсеркеры не позволили бы Бутону носить оружие, способное причинить им вред. На Мэлори изувеченная машина тоже не обратила ни малейшего внимания, во всяком случае пока: она двинулась вперед и склонилась над почти обезглавленным телом Бутона.
– Пре-пре-пре-предательство, – проскрежетал берсеркер. – Крайне неприятные, крайне неприятные стам-стам-стимулы. Зложилы-зложилы-зло…
К этому моменту Мэлори уже был позади него, достаточно близко, чтобы сунуть ствол пистолета в одно из не успевших остыть отверстий, проделанных лазером Альберта Болла, Фрэнка Люка, Вернера Фосса или еще чьим-нибудь. Два силовых заряда под броню – и берсеркер рухнул, распростершись так же неподвижно, как погребенный под ним человек. Электрический ореол угас. Мэлори попятился, глядя на обоих, затем развернулся на пятке, чтобы снова взглянуть на оперативный дисплей. Красная точка дрейфовала прочь от «Юдифи» – очевидно, обозначенное ею судно уже превратилось в мертвую груду металлолома.
Из угасавшего атомного шторма вынырнула только зеленая точка. Минуту спустя вернувшаяся «восьмерка» мягко закачалась на салазках. Оказавшись в атмосфере, жерло лазера снова задымилось. Судно в нескольких местах было опалено вражеским огнем.
– Запишите на мой счет еще четыре победы, – заявила личность, как только Мэлори открыл люк. – Сегодня ведомые отлично поддержали меня, принеся себя в жертву во имя отчизны. Хотя врагов было вдвое больше, ни один из них, по-моему, не ускользнул. Однако я должен выразить резкий протест по поводу того, что мой самолет до сих пор не покрасили в красный цвет.
– Я позабочусь об этом сию же секунду, Meinherr[8], – пробормотал Мэлори, отключая личность от истребителя. Он чувствовал себя слегка глупо, потакая прибору, и все-таки очень бережно отнес личность туда, где на взлетной палубе дожидался строй пустых футляров с четкими надписями на этикетках:
АЛЬБЕРТ БОЛЛ;
УИЛЬЯМ ЭЙВЕРИ БИШОП;
РЕНЕ ПОЛЬ ФОНК;
ЖОРЖ МАРИ ГИНЕМЕР;
ФРЭНК ЛЮК;
ЭДУАРД МЭННОК;
ЧАРЛЬЗ НУНГЕССЕР;
МАНФРЕД ФОН РИХТГОФЕН;
ВЕРНЕР ФОСС.
Англичанин, американец, немец, француз. Еврей, скрипач, инвалид, пруссак, мятежник, ненавистник, бонвиван, христианин. Эти девятеро обладали и многими другими качествами. Быть может, только одно слово – человек – способно охватить все эти понятия.
И хотя ближайший живой человек находился во многих миллионах километров от него, Мэлори не чувствовал себя одиноким. Он бережно положил личность обратно в футляр, хотя и знал, что повредить аппарату не смог бы даже удар в десять тысяч
– Похоже, мы остались вдвоем, Красный Барон.
Человеку, послужившему образцом для личности, не было и двадцати шести, когда его сбили над Францией, после менее чем полутора лет успехов и славы. А до того, когда он служил в кавалерии, лошадь снова и снова выбрасывала его из седла.
База берсеркеров
База-тюрьма
В самом начале, в первые минуты после того, как Ларс Канакуру попал в плен к проклятой машине-убийце, он не скупился на самые замысловатые проклятия в адрес железной утробы берсеркера за то, что она оставила его в живых. Правда, чертов берсеркер не обратил никакого внимания на его ругань, хотя, несомненно, все прекрасно слышал. Проклятущая железяка точно так же проигнорировала и ракету, которую Ларс выпустил по ней из своего маленького одноместного космокатера. Ларс так и не понял, что же случилось с его ракетой. Зато прекрасно ощутил на собственной шкуре, как далеко могут дотянуться могучие железные лапы берсеркеров – на многие километры, отделявшие его маленький корабль от врага. И наконец осознал, что они влекут его к смерти…
И эта смерть не будет быстрой. Такое счастье – не для Ларса. Наверное, этому берсеркеру еще не приходилось сталкиваться с нападениями фанатиков-самоубийц. Правда, такие случаи были относительно редкими и вряд ли сильно интересовали берсеркеров. Но чертова машина-убийца почему-то вдруг решила, что Ларса необходимо изучить.