Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 73)

– Мэлори, я осмотрел органы управления этих истребителей, пока ты был без сознания, и пришел к выводу, что они не могут работать в полностью автономном режиме.

– Верно. На борту должен находиться какой-нибудь управляющий разум или рандомизатор.

– Мы с тобой должны сделать из них резервы для берсеркеров, Иэн Мэлори. – Бутон снова бросил взгляд на часы. – У нас осталось меньше часа, чтобы придумать хороший способ, и всего пара часов, чтобы проделать всю работу от начала до конца. Чем быстрее, тем лучше. Если мы затянем дело, то заплатим страданиями. – Казалось, он тешился этой мыслью. – Что ты предлагаешь? – (Мэлори открыл было рот, но не произнес ни слова.) – Конечно, об установке твоих военных личностей не может быть и речи, ведь они могут не подчиниться, когда их погонят вперед, как простое пушечное мясо. Полагаю, они были полководцами. Но у тебя, наверно, имеются личности из других сфер деятельности, более мирных?

Мэлори, без сил рухнув в свободное противоперегрузочное кресло офицера технической службы, заставил себя тщательно обдумать слова, прежде чем раскрыл рот.

– Так уж получилось, что на борту имеются личности, к которым я питаю особый интерес. Пойдем.

Мэлори направился в свою тесную холостяцкую каюту, Бутон шагал за ним по пятам. Увидев, что в каюте совершенно ничего не изменилось, Мэлори был немного ошарашен. На койке лежала его скрипка, на столе – музыкальные записи и несколько книг. И здесь же, сложенные аккуратной стопкой, в футлярах из кожзаменителя, были кое-какие личности из числа тех, которых ему больше всего хотелось изучить.

Мэлори приподнял верхний футляр.

– Этот человек, – сказал он, – был скрипачом, каким, хотелось бы верить, являюсь и я. Вряд ли его имя вам что-нибудь скажет.

– Я никогда не был специалистом в музыковедении. Лучше расскажи.

– Землянин, живший в двадцатом столетии ХЭ, и очень набожный, насколько я понимаю. Мы можем подключить его личность и спросить его, что он думает о войне, если у вас еще есть подозрения.

– Именно так мы и поступим.

Как только Мэлори показал Бутону нужный разъем рядом с компьютерной консолью тесной кабины, тот собственноручно подключил кабели.

– А как с ним общаться?

– Просто разговаривать, и все.

– Как тебя зовут? – резко бросил Бутон в сторону футляра из кожзаменителя.

– Альберт Болл.

Голос, донесшийся из динамика терминала, звучал куда человечнее, чем голос берсеркера.

– А как бы ты отнесся к предложению повоевать, Альберт?

– Омерзительная идея.

– А ты поиграешь для нас на скрипке?

– С удовольствием.

Но музыки не последовало.

– Нужно подключить дополнительные блоки, если вы действительно хотите услышать музыку, – вставил Мэлори.

– Пожалуй, это не понадобится. – Бутон отстыковал Альберта Болла и начал просматривать остальных, насупившись при виде незнакомых имен. Всего футляров было от двенадцати до пятнадцати. – А эти кто такие?

– Современники Альберта Болла. Его коллеги-виртуозы. – Пребывавший на грани беспамятства Мэлори опустился на койку, чтобы передохнуть хоть несколько секунд. Потом поднялся и подошел к Бутону, стоявшему перед стопкой личностей. – Это модель Эдуарда Мэннока, слепого на один глаз и не сумевшего пройти ни один медосмотр, без которого не принимали на военную службу. – Он указал на другой футляр. – Этот человек, насколько помню, служил в кавалерии, но конь то и дело сбрасывал его, и вскоре его перевели в фуражиры. А это хрупкий, туберкулезный юноша, простившийся с жизнью в возрасте двадцати трех стандартных лет.

Бутон перестал рассматривать футляры, повернулся и еще раз смерил Мэлори взглядом. Тот поневоле ощутил, как ноющие мышцы живота пытаются сжаться в тугой комок в предчувствии очередного яростного удара. Это будет чересчур, еще один такой удар просто прикончит его…

– Ладно. – Бутон нахмурился, снова сверившись с хронометром. Потом поднял голову и усмехнулся. Как ни странно, улыбка сразу же превратила его в чертовски хорошего парня. – Ладно! Музыканты, по-моему, противоположность военным. Если машины одобрят, мы установим их и отправим истребители. Иэн Мэлори, не исключено, что я увеличу положенную тебе плату. – Его доброжелательная улыбка стала шире. – Возможно, мы только что выиграли для себя стандартный год жизни, если дело пойдет так, как я рассчитываю.

Через несколько минут робот снова прибыл на судно. Бутон поклонился, изложив ему суть плана, а стоявший позади Мэлори, охваченный мучительным ужасом, поймал себя на том, что тоже кланяется.

– Тогда выполняйте, – одобрила машина. – Если вы будете медлить, корабль, зараженный жизнью, может укрыться в штормовых облаках, надвигающихся на нас.

Робот стремительно ушел. Наверное, в нем нуждались для ремонта и дооснащения его собственного робота-корабля. Благодаря совместным усилиям двух человек истребители переоборудовали очень быстро. Нужно было всего-навсего открыть кабину истребителя, вставить извлеченную из футляра личность в заранее подготовленный адаптер, пристыковать стандартные разъемы и клеммы, потом закрыть крышку люка. Поскольку скорость была для берсеркеров решающим фактором, проверка свелась к наблюдению за реакцией каждой личности после ее активации в истребителе. Большинство реплик либо звучали ужасно банально, касаясь несуществующей погоды, древних блюд или напитков, либо представляли собой забавные фразы, в которых Мэлори распознал ничего не значащие формулы вежливости.

Казалось, все идет хорошо, но в последнюю минуту Бутона вдруг одолели сомнения.

– Надеюсь, эти утонченные джентльмены выдержат удар, когда обнаружат, в каком положении оказались. Они ведь смогут сообразить, что к чему, а? Машины не рассчитывают, что они окажутся хорошими бойцами, но нас не устроит, если они впадут в ступор.

Мэлори, едва державшийся на ногах от усталости, подергал за люк «восьмерки» и едва не свалился с гладкой обшивки, когда тот внезапно распахнулся.

– Я бы сказал, что они сориентируются через минуту после запуска. По крайней мере, в общих чертах. Вряд ли они поймут, что их окружает космическое пространство. Как я догадываюсь, вы из военных. И если они не захотят вступить в бой, вам решать, как поступать со строптивыми резервистами.

Когда они подключили личность к истребителю номер восемь, ее тестовая реплика гласила:

– Я хочу, чтобы мою машину покрасили в красный цвет.

– Сию секунду, сэр, – поспешно отозвался Мэлори, захлопнул люк корабля и двинулся к «девятке».

– О чем это он толкует? – нахмурился Бутон, но, бросив взгляд на часы, двинулся дальше.

– Полагаю, маэстро уже понял, что его поместили на борт какого-то транспортного средства. Что же до покраски машины в красный цвет…

Мэлори закряхтел, пытаясь открыть люк «девятки» и рассчитывая, что ответ останется невысказанным.

Наконец все истребители были готовы к вылету. Положив палец на кнопку запуска, Бутон помедлил и в последний раз принялся буравить взглядом Мэлори.

– Пока что мы справляемся очень хорошо, нас ждет награда, если идея сработает хотя бы отчасти. – Он перешел на торжественный полушепот. – Уж лучше бы сработала. Ты когда-нибудь видел, как с человека снимают кожу живьем?

Мэлори ухватился за стойку, чтобы не упасть.

– Я сделал все, что мог.

Бутон нажал кнопку запуска. Воздушные шлюзы начали свою перекличку. Девять истребителей скрылись, и в тот же миг над консолью офицера взлетной палубы вспыхнула голограмма. «Юдифь» была представлена жирной зеленой точкой в центре, вокруг которой двигались, медленно и неуверенно, девять крохотных зеленых искорок. Чуть дальше виднелось устойчивое скопление красных точек – остатки стаи берсеркеров, так долго и безжалостно преследовавших «Надежду» и ее конвой. Мэлори мрачно отметил про себя, что красных точек – берсеркеров – никак не меньше полутора десятков.

– Уловка состоит в том, – произнес Бутон, ни к кому не обращаясь, – чтобы заставить их бояться собственных командиров сильнее, чем врагов. – Он защелкал тумблерами связи с эскадрильей. – Внимание, истребители с первого по девятый! – рявкнул он. – На вас направлены орудия значительно более сильного флота, и любая попытка ослушаться или сбежать будет сурово наказана…

Он всячески запугивал их добрую минуту, а Мэлори тем временем наблюдал, как надвигается грозовая туча, упомянутая берсеркером. Град атомных частиц несся через эту часть туманности, преграждая путь «Юдифи» и странному разношерстному флоту, двигавшемуся вместе с ней. «Надежда», находившаяся за пределами экрана, могла воспользоваться штормом и ускользнуть окончательно, если бы берсеркеры замешкались.

Видимость на оперативном дисплее взлетной палубы стремительно падала, и Бутон оборвал свою речь, как только стало ясно, что связь нарушена. Сквозь пелену помех до них доносились обрывки приказов, отдаваемые противоестественными голосами берсеркеров кораблям резерва, с первого по девятый, пока помехи окончательно не заволокли все. Но преследование «Надежды» не возобновилось.

Некоторое время на взлетной палубе царило молчание, лишь изредка нарушаемое взрывами помех со стороны дисплея. А вокруг замерли в ожидании пустые салазки.

– Вот оно, – наконец проронил Бутон. – Делать нечего, остается только волноваться.

На губах Бутона снова заиграла преображавшая его улыбка; казалось, он упивался всем этим.