Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 70)
Лифты башен работали настолько бесшумно, что даже берсеркер не расслышал сквозь закрытые двери комнаты, как подъехала кабина. Но теперь кто-то негромко, с кажущейся небрежностью попробовал открыть дверь и обнаружил, что она заперта.
– Кто там? – снова прозвучал голос Адриенны. С почти невероятной скоростью машина пересекла комнату, остановившись сбоку от запертой двери. В ее груди и плечах появились отверстия, смахивавшие на жерла небольших пушек, и машина изготовила свои стальные руки для удара, будто богомол.
– Кто там?
– Записка для Адриенны Бриттон, – отозвался незнакомый мужской голос.
– Я занята.
– Послушайте, леди, нужна вам эта записка или нет, но я проделал большой путь, а сейчас слышу, что вы не хотите ее брать. Это касается какой-то дурацкой игры, в которую вы якобы играете; он просто вне себя. Он не хочет, чтобы это видел или слышал кто-то другой.
– Ладно, давайте.
Удары головой о металлическую стену – единственное движение, на которое Адриенна была еще способна – звучали слишком приглушенно, чтобы послужить предостережением…
Берсеркер отпер и приоткрыл дверь. И, не прекращая двигаться, с такой скоростью, что ни один человек не успел бы ничего сделать и никак отреагировать, он выбросил вперед металлическую руку – молниеносно, почти незаметно.
…И отлетел назад. Огненное копье подбросило его в воздух, швырнув через комнату. Стены тесной комнатенки затряслись от непрерывных разрывов. Металлическое тело грохнулось об окно, прочный пластик потрескался и поломался, но все-таки выдержал, и помещение заполнилось вливавшимся снаружи туманом. Давление воздуха упало. В дверь быстро проскочили, с опаской пригибаясь, трое людей в респираторах и бронежилетах. Двоих из них будто тянуло вперед полыхавшее, дергавшееся у них в руках оружие, а третий бросился к Адриенне, и последнее, что она увидела, уже теряя сознание в разреженном воздухе, – глаза Киза над респиратором…
– Так вот, часть ручного оружия десантников теперь снабжена кинетическими датчиками, – говорил Киз, прогуливаясь с Адриенной в парке, чтобы помочь ей размять онемевшие ноги, после того как с них сняли металлических пиявок. – Один из моих сопровождающих настроил свое оружие на стрельбу по любому объекту, движущемуся необычайно быстро – как рука берсеркера. Бабах, цель захвачена, и огонь не прекращается, пока оператор не отключает его.
Поежившись, Адриенна стиснула его запястье.
– Ты знал, что это берсеркер, – внимательно глядя на Киза, сказала она. – И все-таки пришел за мной.
– В сопровождении двух космодесантников. И все равно у меня тряслись поджилки.
– Он ведь мог выстрелить сквозь дверь, а не хватать вас.
– Как мы решили, он не захочет поднимать шум до прибытия шефа, чтобы спокойно выстрелить по нему. Конечно, это специализированный робот-убийца. Думаю, берсеркеры делали ставку на то, что рано или поздно шеф окажется на Максимусе для возложения венка, как он делал на многих других планетах. Поэтому перед уходом они внедрили сверхспециальную мину; должно быть, она прослушивала наши местные переговоры и знала, когда он прибудет.
– Ты знал, что это берсеркер, и все-таки пришел за мной. Но… откуда ты знал?
– Ну-у. С рабочими машинами происходила куча странных вещей. Слишком много совпадений накануне визита шефа. Меня осенило, что робот-убийца мог занять место моего прораба, а затем вернуться сюда в Центр на наземном транспорте, который я выслал туда. А где ему еще устраивать засаду, чтобы хорошенько прицелиться в шефа, если не в одной из башен с видом на монумент? Я подключил свой собственный компьютер к Игре, чтобы он сделал пару ходов за меня, и…
– Но откуда ты узнал, что он в моей башне?
– А как ты думаешь? – улыбнулся в ответ Киз.
Адриенна тоже улыбнулась, изо всех сил стараясь не расплакаться.
– Мой маленький психологический блок. Ты знал, что я никогда не наберусь наглости и не решусь побить в Игре тебя.
Бесплотные крылья
Во время первой и единственной боевой миссии Мэлори берсеркер явился ему в образе жреца секты, к которой Мэлори принадлежал на планете Йати. В гипнотическом сне, аллегорически воспроизводившем самый настоящий бой, он узрел облаченную в жреческие одежды фигуру, высящуюся на деформированной кафедре, злобно полыхающую глазами; широкие рукава ниспадали с опускающихся рук, будто крылья. С опусканием рук свет вселенной гас за цветными стеклами окон, и проклятие ниспадало на Мэлори. Но пока сердце его отчаянно колотилось от ужаса перед проклятием, Мэлори все-таки сумел собрать разбегающиеся мысли, вспомнил свою истинную природу и природу своего противника и понял, что не так уж беспомощен. Во сне ноги несли его, вне времени, к пульту и демону-жрецу. И вдруг оконные витражи раскололись, осыпав его осколками мучительного страха. Он шагал по извилистой тропе, избегая тех мест на черном полу, где жрец молниеносными движениями создавал рычащие, лязгавшие зубами каменные пасти. Казалось, у Мэлори есть сколько угодно времени, чтобы решить, куда поставить ногу. «Оружие, – подумал он, будто хирург, отдающий указание некоему невидимому ассистенту. – Сюда – в правую руку».
От тех, кто пережил сходные битвы, он слыхал, что враг человечества является всем в разных видах, и для каждого человека битва становится непередаваемым кошмаром. Одним берсеркеры являлись как неистовствующие чудища, другим – в облике дьявола, бога или человека. Еще кому-то – в виде некоей квинтэссенции ужаса, которую невозможно вынести или даже узреть. Битва была кошмаром, переживаемым в то время, пока правит подсознание, а бодрствование рассудка подавляется тщательной электрической обработкой мозга. Глаза и уши запечатаны, чтобы легче подавлять сознание, рот заткнут, чтобы человек не прокусил себе язык, обнаженное тело сковано защитными силовыми полями, спасающими его от тысячекратных перегрузок во время боевых маневров одноместного истребителя. Испытываемый ужас не дает человеку пробудиться; пробуждение наступает лишь потом, когда бой закончится, приходит только вместе со смертью, победой или выходом из боя.
Во сне Мэлори держал мясницкий нож – острый как бритва, тяжелый, как клинок гильотины. Такой огромный, что, казалось, даже поднять его просто-напросто невозможно. Мясная лавка его дяди на Йати погибла вместе с остальными человеческими творениями на этой планете. Но нож теперь вернулся к нему, увеличенный, доведенный до совершенства, отвечавший его нуждам.
Крепко ухватив нож обеими руками, Мэлори продвигался вперед, и по мере его приближения кафедра становилась все выше и выше. Вырезанный на ней спереди дракон – там, где следовало быть ангелу, – ожил, изрыгнув на него красноватое пламя. Мэлори отразил языки пламени щитом, откуда ни возьмись появившимся в его руке.
Теперь свет вселенной за остатками разбитых витражей почти окончательно померк. Стоя у основания кафедры, Мэлори занес нож, словно хотел ударить сплеча по жрецу, высившемуся вне его досягаемости. Затем, без всякой задней мысли, сменил цель на пике замаха и нанес сокрушительный удар по основанию кафедры. Она содрогнулась, но устояла. Проклятие исполнилось.
Однако, прежде чем дьяволы схватили Мэлори, сон утратил яркость. Менее секунды реального времени он оставался всего лишь угасающим зрительным образом, а секунд через пять стал увядающим воспоминанием. Мэлори, очнувшийся с запечатанными глазами и ушами, парил в успокоительной тьме. Но прежде чем послебоевой шок и сенсорная изоляция привели Мэлори в состояние психоза, зонды на его черепе начали посылать в мозг игольчатые шумовые импульсы. Это самый безопасный сигнал, который можно отправить в мозг, пребывающий на грани сумасшествия в его десятках разновидностей. Шумы сложились в белесое ревущее поле света и звука – казалось, оно заполнило голову Мэлори и в то же время каким-то образом указало ему на положение его конечностей.
Первой вполне сознательной мыслью Мэлори было: он только что выдержал сражение с берсеркерами и уцелел. Он победил, или, по крайней мере, добился ничьей, иначе его тут не было бы. Это само по себе – достижение.
Берсеркеры ничуть не похожи на прочих врагов, с которыми приходилось сталкиваться человечеству. Они обладают разумом, коварны, но при этом лишены жизни. Реликты некоей звездной войны, окончившейся много веков назад, автономные боевые корабли-роботы, запрограммированные на уничтожение всего живого, что встретится им на пути. Йати была одной из последних среди множества колонизированных людьми планет, подвергшихся нападению берсеркеров, и притом одной из самых везучих; почти все ее население успешно эвакуировали. Теперь Мэлори и прочие сражались в дальнем космосе ради того, чтобы защитить «Надежду» – один из циклопических эвакуационных кораблей. «Надежда» представляла собой сферу диаметром в несколько километров, достаточно объемную, чтобы вместить изрядную часть жителей планеты, сложенных, ярус за ярусом, в защитном поле. Релаксационные протечки поля позволяли им дышать и существовать в условиях замедленного метаболизма.
Путешествие в безопасный сектор Галактики должно было занять несколько месяцев, и почти все это время ушло бы на пересечение наружной ветви грандиозной туманности Тайнарус. Слишком большая плотность газа и пыли не позволяла кораблю ускользнуть в подпространство и путешествовать быстрее света. Здесь нельзя было развить даже скорости, достижимые в нормальном пространстве. Делая тысячи километров в секунду, управляемый человеком корабль или корабль-берсеркер легко может разбиться вдребезги о скопление газа, куда более разреженное, чем облачко человеческого дыхания.