Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 68)

– Часов через десять.

– Как только он приземлится, нам всем будет недосуг, тут уж ничего не попишешь.

– А ты не можешь поменяться дежурством с теми, кто не играет?

– Вряд ли, – поморщился Киз. – У нас не хватает рук: куча людей сейчас на форпостах вместе с нашим боссом, и они вернутся перед самым прибытием шефа. Впрочем, ничто не мешает играть во время дежурства в башнях. Эта работа по большей части не очень затруднительна. Люди должны находиться в башнях лишь потому, что поначалу тут случилось несколько инцидентов, и босс настаивает на присутствии людей в тех местах, где можно целиком обозревать ход работы над проектом – по крайней мере, в течение изрядной части времени.

– А что вы делаете во время ночных вахт?

– Из кожи вон лезем, – ухмыльнулся он.

– Отсюда я заключаю, что ваши машины далеко не так самостоятельны, как могли бы быть.

– Вечная проблема.

Имея перед глазами вечный пример в виде берсеркеров, люди на всех планетах боялись наделять свои машины, как бы тщательно те ни были запрограммированы, интеллектом и самостоятельностью в том объеме, в каком это позволяли достижения науки.

– А во время Игры все доверяют друг другу в том, что касается помощи компьютера?

– Конечно.

Вопрос слегка огорчил, почти оскорбил его. Если ты относишься к Игре достаточно серьезно, чтобы играть в нее хорошо, то ни за что не будешь жульничать, во всяком случае так грубо. Будет ли гордиться победой в соревнованиях тяжелоатлет, пристегнувший к запястьям сервоподъемники?

– С моей стороны было глупо спрашивать…

– Ничего страшного. Послушай, Адри, мне надо вернуться в башню. Босс с минуты на минуту может позвонить и устроить проверку. Он довольно серьезно относится к тому, как контролеры исполняют свои обязанности.

– Значит, он не одобрит Игру во время вахты.

– То, о чем он не знает, никак его не уязвит.

– А если позже он настроит радио на твою волну и услышит, что мы играем?

– Мы воспользуемся прямой оптической связью между башнями. Я займусь подготовкой Игры. Хочешь со мной? Это тоже против правил, но…

– Я бы с радостью, но мне надо еще сделать пару дел, пока мы не ушли с головой в Игру. Где я должна быть, когда мы начнем?

– Лучше всего поместить тебя в незадействованную башню… Это можно устроить. Я скоро с тобой свяжусь.

На разных человеческих языках Игра называлась по-разному. Но Киз в глубине души считал, что у нее нет названия. Разве рыба как-нибудь называет воду? Тем более лишь очень немногие люди на его родной планете были поклонниками Игры, и там она имела название, переводимое на стандартный английский просто-напросто как «война-без-крови». С тех пор как Киз узнал об Игре, он неизменно отдавал ей предпочтение перед «реальным» миром, в котором старшие члены его семейства (согласно тамошнему обычаю) диктовали младшим, включая его самого, чем те должны заниматься.

– О, я не боюсь работы, дядя. И понимаю, что мой долг гражданина и так далее заключается в помощи обществу. Но я и в самом деле не хочу, чтобы десять миллионов человек ежедневно смотрели мне в рот, дожидаясь откровений.

– На тебя могли бы смотреть снизу вверх еще больше людей. – (Вероятно, Киз уже добился чего-то такого, если брать всех поклонников Игры в освоенном землянами уголке Галактики. Но к его родной планете это не относилось.) – У тебя блестящий интеллект, мой мальчик, я не возьму в толк, как ты можешь быть доволен, применяя его лишь ради…

– Что ж, сэр, как вы можете быть удовлетворены использованием своего собственного разума лишь для перемещения материи туда-сюда? Какая разница, смогут ли в следующем году обитатели Токкса строить дома высотой в пятнадцать метров или только в десять?

Эта реплика стоила Кизу укоризненного взгляда.

– Что ж, для обитателей Токкса разница есть! Фактически они это сознают. Строительство жилых зданий – это нечто… нечто весьма стоящее. Ценное.

– Для вас. Не для меня. Мне нет до этого дела. Я не могу.

И это после того, как его послали в отличный строительный колледж. Старик одарил его еще более суровым взглядом. Затем сделал еще более сильный ход:

– Может быть, ты решишь, есть ли тебе дело до того, насколько глубокие убежища смогут вырыть люди в преддверии дня, когда вернутся берсеркеры? Вот это настоящая проблема для тебя. А?

– Другие люди способны к решению подобных проблем ничуть не меньше меня, и еще больше людей в доску расшибается, чтобы разрешить их. Доверять руководство военными делами такому, как я, неразумно.

– Если бы это было частью какой-нибудь игры, Киз, ты бы великолепно решил эту проблему.

Дядюшка мрачно кашлянул. Дескать, все это так до тех пор, пока дело не касается жизни реальных людей.

– Значит, вы утверждаете, что всякий умный человек должен быть специалистом в возведении фортификаций? А почему не стратегом?

– Ну, есть иные…

– А почему не врачом? Тогда мы всегда были бы готовы излечить чужие раны в случае внезапной атаки или чрезвычайного происшествия.

А почему не адвокатом? Киз определенно сумел бы сыграть в игру аргументов, меняя тактику, подлаживаясь под оппонентов, заставляя большинство из них в замешательстве отступить. Оппонент волей-неволей должен попятиться на две клетки назад, согласно Калькулятору результатов дискуссий. Даже если он начнет, имея преимущество в логике. Логика – лишь часть даже самых логических по характеру человеческих игр.

Но мало-помалу споры утомили Киза, равно как и его родственников. Был достигнут компромисс; и вот он находится здесь, делает реальную работу, более того, такую, которая дает ему довольно высокий статус. Семейные политики позаботились об этом.

Двери лифта беззвучно распахнулись. Дверь комнаты контролеров на вершине шахматной ладьи Киза, как всегда, стояла нараспашку, и он вошел. Из огромных герметичных окон открывался вид на лоскутное одеяло ландшафта двумястами метрами ниже, на лиловые небеса разреженной атмосферы, на пять других башен, удаленных от этой всего на километр-другой; их вершины были вровень с туманной плоскостью горизонта.

– Как дела, Кара?

– Снова мина. – Его сменщица подняла голову от пульта, скупо улыбнувшись. – На сей раз с подвохом. – (В каком-то смысле планету Максимус еще не полностью отвоевали у берсеркеров.) – Вторая мина сработала и нанесла кое-какие повреждения строительным роботам, пока они обезвреживали первую.

Остановившись у нее за спиной, Киз принялся изучать распечатки и показания приборов.

– Давненько мы не натыкались на мины. Впрочем, ущерб не так уж велик, а? Что-нибудь еще?

– Нет.

Как и всем, кто работал здесь на постоянной основе, Каре не терпелось воспользоваться случаем и пообщаться с гостями во время их краткого пребывания на планете.

– Что ж, с этим не так уж сложно управиться. Ступай.

Кара едва успела выйти за порог, когда прозвенел коммуникатор. Радиоволны донесли голос робота-прораба, управлявшего работами в далеком передовом секторе Киза. Очевидно, робот говорил с места недавнего происшествия.

– Контролер, я прошу, чтобы сюда немедленно прислали флаер из Центрального.

Басовитый механический голос звучал приятно; конструкторы постарались, чтобы он как можно сильнее отличался от голосов берсеркеров, взявших обычай говорить по-человечески.

– Флаер? Зачем?

– Сломана деталь «джей-эс восемьсот двадцать восемь» передней конечности рабочего робота типа «шесть». В остальном робот практически не поврежден и может быстро возвратиться к работе, если будет выслана запасная часть.

Киз уже настучал запрос на клавиатуре пульта, чтобы взглянуть на список имеющихся запчастей, заранее догадываясь, что он увидит, – и оказался прав. Аналогичная запчасть была сломана во время происшествия десятидневной давности, и эти детали на складе закончились. О чем он и известил своего прораба.

– Раз так, мы заберем поврежденную деталь, и мастерская решит, что делать: починить ее, изготовить новую или ждать и надеяться, что в следующей партии грузов окажется такая же.

– Когда пошлют флаер?

Киз, уже собиравшийся переключиться на другие проблемы, помедлил. Видеоэкран ничего не показывал, поскольку босс считал, что экраны отвлекают от работы в тех случаях, когда без них можно обойтись, но Киз все-таки поглядел на него.

– Нет, прибудет наземный экипаж, как обычно при ремонтных работах. Быть может, мобильная ремонтная машина сможет починить робота на месте.

– По моей оценке, она не сможет.

Благодаря жизнерадостным интонациям прораба дурные вести казались несущественными.

«Может, так оно и есть, – подумал Киз, – но чертово создание сегодня ведет себя как-то странно».

– Ты не уполномочен судить, – отрезал он. – Прибудет наземный экипаж.

Хорошие дороги проложили как раз до этой рабочей зоны. Разница во времени между прибытием наземного и воздушного транспорта была минимальной.

– Продолжай пока выполнять запрограммированные работы, как сумеешь.

– Приказ ясен. Выполняю.

Выключив этот коммуникатор, Киз повернулся к другому – оптическому устройству связи с узконаправленным лучом, используемому для частных переговоров между башнями.

«Наконец-то, – подумал он. – Игра».

Игра совсем не походила на шахматы, хотя ее изобретатель был одним из величайших шахматистов конца двадцатого столетия. Но в нее, как и в любую позиционную игру, мог играть компьютер. Более того, ее изобретатель пользовался услугами наиболее совершенных компьютерных систем того времени. Он стремился создать игру, чтобы компьютер смог играть в нее, но не сумел ее проанализировать – тем более что бесконечное множество дебютов сделало обучение шахматам скорее унылой обязанностью, чем источником удовольствия.