Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 67)

Спустя час после того, как прозвучал последний щелчок, донесенный акустическими датчиками, трое людей без опасения прошли по мелководью и зашагали к дому по берегу, где не осталось ни одного коричневого блюдца.

Доставив тело Ино домой и подлечив руку Глауса, они обшарили дом в поисках уцелевших берсеркеров, взяли ружья и заперли большие ворота в каменной ограде – на всякий случай. Затем молодые супруги дали Гленне успокоительное и уложили ее отдыхать.

– Завтра мы их покормим, уже по-настоящему, – отрешенно, негромко, с безмерной усталостью проронила она.

– Сегодня же, – пообещал Глаус. – Когда вы проснетесь. Вы мне покажете, что надо делать.

– Погляди-ка на это, – через минуту окликнула его Джен из гостиной.

Одна стенка самого маленького аквариума была выбита изнутри. В темной луже расплывшейся по ковру воды виднелись осколки прочного стекла и крохотное обмякшее тельце существа, вырвавшегося на свободу и погибшего.

Джен подняла его. Рачок был куда меньше своих собратьев из пруда, но теперь она узнала бы его где угодно, даже в этом жалком комочке, лежавшем у нее на ладони.

Подошедший сзади муж заглянул ей через плечо.

– Гленна все бормочет, никак не успокоится. Только что сказала мне, что они могут наносить и колющие удары, если почувствуют прикосновение мягкой плоти. Остриями на кончиках сяжек, когда полностью выпрямляют их. Поэтому ты не смогла бы взять его вот так, будь он жив.

Голос Глауса вдруг пресекся от запоздалого шока.

– Напротив, смогла бы. – голос Джен тоже дрогнул. – Очень даже смогла бы.

Как я уже говорил прежде, большинство разумных существ избегают войн, чуждаются насилия. И тем не менее мы во веки веков будем благодарны тем, у кого сами игры стали олицетворением кровавых конфликтов. Благодарны и в равной степени изумлены их неукротимостью и их кротостью, которые дивным образом уживаются в одном и том же сердце.

Игра

Почти всякий раз, когда Киз смотрел на башни надзора, он видел в них диковинное сходство с шахматными ладьями, или, как их порой называют, турами. Но вместо четырех здесь стояло шесть громадных, циклопических башен, каждая – в своем углу обширной безжизненной территории, напоминавшей лоскутное одеяло; лоскуты земли, где роились дружественные человеку машины, там и сям все еще были покрыты облаками ядовитого тумана, возносившегося в разреженный, испорченный воздух, но эти лоскуты ничуть не напоминали правильные квадраты – не обычные шахматы, а скорее сказочные. Однако за шесть месяцев пребывания на планете Максимус его фантазии относительно башен почти не заходили дальше этого. Киз никогда не был особым поклонником шахмат и почти не знал их истории.

В этот день он проводил неофициальную экскурсию по проекту реабилитации для Адриенны, только что прибывшей на планету и не видевшейся с ним более двух стандартных лет. Сейчас оба пребывали под открытым небом, в пылезащитных куртках и респираторах.

– На самом деле до нападения столица находилась более чем в тысяче километров отсюда. Но это самый подходящий по целому ряду параметров участок для строительства нового города, так что мы решили поставить памятник здесь.

– Хорошая мысль. Твоя?

Этот вопрос, и более того, внимание, уделяемое ему Адриенной в этот день, удивительно льстили чувствам Киза.

– Не уверен, – хмыкнул он. – Мы много обсуждали все эти дела. – Киз и еще двадцать человек уже полгода надзирали за армией машин, устранявших последствия нападения армады берсеркеров, которое длилось около часа и состоялось более стандартного года назад. – Давай-ка зайдем. Это единственное место, где имеется новая атмосфера.

Через воздушный шлюз они вошли под надувной купол, большой и прозрачный, где смогли снять респираторы, защищавшие от остаточных ядов, которые до сих пор безжалостно истребляли все живое под открытым небом. Берсеркеры сражались не только против людей; программы, встроенные в этих неживых убийц древними программистами, провозглашали, что должно быть уничтожено все живое. Много тысяч лет берсеркеры шныряли по Галактике, воспроизводя самих себя, конструируя по мере надобности новые машины и методично убивая жизнь. Человечество, рассеянное по сотне с лишним планет, сражалось с ними уже не первое тысячелетие.

В помещении Адриенна швырнула свой респиратор на полку и огляделась, вытянув изящную шею и тряхнув длинными пламенно-рыжими волосами.

– Вот так громадина, – заметила она. Надувной купол из прозрачного пластика, снаружи казавшийся необычайно высоким, изнутри выглядел совсем плоским благодаря тому, что его длина и ширина намного превосходили высоту. Почти в километре от входа, за которым открывался приятный вид – обрамленные зеленью тропинки и пруды, – высился недостроенный монумент, вершину которого предполагалось доделать, когда атмосфера будет восстановлена и ограничивающий высоту памятника пластиковый купол уберут. «СВЯЩЕННОЙ ПАМЯТИ», – гласила надпись на постаменте, а дальше не было ничего. Киз, почти не участвовавший в постройке памятника, не знал, как именно тот будет выглядеть в завершенном виде. Полмиллиона погибших, все граждане Максимуса, оставшиеся, чтобы дать отпор берсеркерам, – впечатляющее число имен, даже если не все они были известны.

– И красиво, – заключила Адриенна, окончив озираться. – Прекрасная работа, Киз.

– Когда-нибудь здесь будет центральный парк новой столицы. Однако это не мой проект. Машины, за которыми я надзираю, работают в тридцати-сорока километрах отсюда.

– Я имела в виду всех, кто здесь работает, – поспешно добавила Адриенна. Кажется, в ее голосе проскользнул намек на сожаление, будто ей хотелось похвалить за парк лично Киза.

Адриенна взяла его под руку, и они зашагали по дорожке. Над их головами с песнями порхали земные птицы. Издали, со стороны памятника, приближались два офицера космодесанта в новенькой, безупречно отглаженной форме, неся на плечах оружие, как того требовал протокол официальных церемоний.

– Итак, – сказала Адриенна, – шеф, очевидно, собирается возложить венок с той стороны. Но где же он войдет под купол? Идти пешком отсюда слишком далеко. А мы хотим урезать потери времени до минимума.

Она раздумывала вслух, задавая вопрос сама себе: это была одна из проблем, которую предстояло решить Адриенне в качестве члена группы, прибывшей для того, чтобы запланированные церемонии прошли без происшествий.

Киз нервно пригладил пятерней свои кудрявые черные волосы.

– Ну и как оно – работать на великого человека?

– Ты о шефе? Он и в самом деле великий человек, знаешь ли.

– Вряд ли управлять Десятью Планетами выберут того, у кого нет способностей. А уж военные дела определенно пошли лучше с тех пор, как он занял эту должность.

– О, у него, конечно, есть дар лидера, но я имела в виду чисто человеческое величие. Полагаю, эти два качества зачастую идут рука об руку. Люди ему действительно дороги. Эти его визиты на места боев с возложением венков – отнюдь не показуха. Во время последней церемонии у него на глазах стояли слезы, я сама видела. Кстати, а как у тебя с работой, Киз?

– Полный порядок. – Он пожал плечами. – У многих дела обстоят намного хуже. Я не стою в первых рядах тех, кто сражается с берсеркерами.

– И все же у тебя, похоже, не много возможностей заниматься тем, что тебе нравится больше всего.

– Нет. – Киз устремил на нее внимательный взгляд. – Вообще-то, ни одной.

– У одного из десантников, прибывших со мной в группе подготовки, есть разряд кандидата в гроссмейстеры. Он уже знал, что ты здесь, и, когда обнаружил, что я знакома с тобой, попросил меня выяснить, нельзя ли уговорить тебя сыграть.

– Кандидат в гроссмейстеры? Кто?

– Так я и думала, что ты заинтересуешься, – тихонько вздохнула Адриенна. – Его зовут Баркро. Я не спрашивала, какой у него рейтинг по таблице, хотя, наверное, надо было догадаться, что ты захочешь принять это в расчет.

У Киза, как не раз бывало в прошлом, возникло ощущение, что чем больше они говорят с Адриенной, тем больше отдаляются друг от друга.

– О, я сыграю с ним. Ну, если мы сможем набрать шесть игроков – сомневаюсь, что его заинтересует менее значительная партия. А ты сама будешь играть?

– Почему бы и нет? – Адриенна с улыбкой взяла его за руку. – У меня не так уж много работы. А один мой старый друг когда-то научил меня играть. Даже утверждал, что у меня есть задатки, которые позволят мне со временем стать хорошим игроком.

– Если ты будешь как следует практиковаться, говорил я. И сможешь устранить пару небольших психологических блоков.

Теперь Киз держал Адриенну за обе руки, улыбаясь в ответ. Впервые увидев ее час назад, он был потрясен, осознав, как сильно скучал по ней. И с каждой минутой это чувство становилось все сильнее.

– Что ж, сэр, по-моему, мой психологический блок не так уж ужасен.

– На самом деле он скорее прекрасен, с моей точки зрения.

Вскоре они опять зашагали вперед.

– У меня не было времени практиковаться в Игре… – призналась Адриенна. – Однако, раз уж речь зашла о времени, останется ли оно для Игры? Я хочу сказать, что мы, все, кто входит в группу шефа, улетим примерно через двенадцать часов.

– Давай прикинем… – принялся подсчитывать он. – Лебон и Наррет примут участие, в этом я не сомневаюсь. Еще один… Джон Виа, пожалуй. Беда лишь в том, что большинство тех, кто захочет принять участие в Игре, будут находиться на вахте как минимум изрядную часть этого времени. У нас, как правило, шестичасовые одиночные вахты в башнях… во сколько должен приземлиться челнок шефа?