Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 66)

– Пойдем, пока нас не отрезали, – поднялась Джен.

– Всего минуточку. – Гленна по очереди пробовала получить изображение с видеокамер, установленных в разных точках пруда. – У нас есть минутка в запасе… ага.

На экране появился один из врагов, неспешно приближавшийся к камере и еще меньше походивший на живое существо, чем во время рукопашной.

А потом – акула, подплывшая сзади.

Глаус всегда плохо различал обитателей моря, но этот зловещий силуэт, торпедообразный, смутно знакомый, не спутал бы ни с каким другим даже полнейший профан.

«Сейчас проскочит мимо», – хотел было сказать Глаус, но акула, словно спохватившись, резко развернулась, лязгнула зубами – и берсеркер исчез.

Люди, вперившие взгляды в экран, беззвучно ликовали. Но Джен взяла остальных за руки:

– Пойдем. Не стоит рассчитывать, что акулы сожрут всех их до единого.

Глаус уже занес ногу над низкими перилами наблюдательного поста, когда спокойная гладь пруда к западу от будки буквально взорвалась. Подскочив высоко в воздух, главная хищница земных морей забилась, выгибаясь, словно хотела цапнуть себя за брюхо. Затем рухнула обратно, скрывшись в сугробе взбитой ее хвостом пены. А через миг снова взмыла, изворачиваясь.

Какую-то долю секунды она была видна совершенно отчетливо, и Глаус наблюдал за тем, как на ее белом брюхе появляется темная полоска, будто прочерченная невидимым пером. Коротенькая черточка, на глазах ставшая шире и налившаяся кровью. Рыба завалилась на спину, а на свет показалось что-то темное, остроконечное, быстро расширявшее края отверстия. Затем агонизирующее акулье тело скрылось из глаз в фонтане брызг, потемневших от крови.

Женщины поспешно брели прочь от платформы, криками призывая Глауса и вслух высказывая надежду на то, что издыхающая акула отвлечет внимание товарок на себя. Но Глаус помедлил еще мгновение, вглядываясь в экран, где бурлила кровавая круговерть сближавшихся друг с другом хищниц. Маленький берсеркер появился из этого облака, ничуть не пострадав ни от зубов акулы, ни от ее желудочных соков, и продолжил методично двигаться вслед за людьми – живыми единицами, представлявшими реальную угрозу для дела смерти.

Джен потянула мужа за рукав, заставив его оторваться от созерцания экрана. В ее утомленном мозгу начал складываться бессмысленный стишок: «В кровавой воде затаился разбойник, и пусть их, пусти их поплавать в прибое…» Нет, не то!

Как только все трое завершили марш-бросок к восточному берегу пруда и выбрались на барьер, Дженни схватила Гленну за руку.

– Только что сообразила. Когда я ухаживала за Ино… он сказал кое-что перед смертью.

Они снова шагали на восток по барьерному рифу.

– Он сказал «пробойники», – продолжила Джен. – Вот что. То ли «пусти их», то ли «свести их к пробойникам». Но я все равно не понимаю…

Гленна воззрилась на нее с таким видом, что Джен на миг даже испугалась. Потом встала между молодыми супругами и решительно увлекла их вперед.

Миновав два пруда, она свернула и побрела по воде, едва доходившей ей до колен, прямо к наблюдательному посту, ничуть не отличавшемуся от предыдущего.

– Тут нас не тронут, – заверила она. – Мы слишком крупные. Ну конечно же, конечно. Ох, Ино… Мне следовало догадаться самой. Разве что наступишь прямо на него, но это маловероятно. Они по большей части выжидают в засаде, в норках или под камнями.

– Кто «они»? – спросил Глаус. Ранение и усталость начали сказываться, и он оперся о плечо Дженни.

Гленна в тревоге оглянулась.

– Общепринятое название – раки-кузнечики. А вообще-то, они ротоногие.

– Раки? – недоуменный вопрос прозвучал настолько тихо, что она могла и не расслышать.

Минуту спустя они втиснулись в будку, снова получив передышку. В небе, на огромной высоте, собирались чистые утренние облака; наверное, точно так же выглядели облака на девственной Земле пятьсот миллионов лет назад.

– Глаус, – спросила Джен, когда оба немного отдышались, – что ты говорил насчет крюка к дому?

– Значит, так. – Он примолк, чтобы привести мысли в порядок. – Мы бежим в никуда, потому что помощи на этой планете нам не найти.Но берсеркерам-то это неизвестно. Я хочу сказать, что они не проводили разведку на планете, а просто произвели аварийную посадку. Откуда им знать, а вдруг здесь есть еще одна человеческая колония, дальше по берегу? А то и город с множеством людей, самолетов, оружия… так что им в первую голову надо отрезать нас, чтобы мы не предупредили своих. Поэтому все до единого роботы ринулись в погоню. А если нам удастся обойти их или пробиться сквозь их ряды, мы без труда обгоним их и первыми вернемся на станцию, где есть и транспорт, и оружие, и еда. Вот только я пока не придумал, как обойти их или прорваться. Но другого способа я не вижу.

– Поглядим, – откликнулась Гленна. Не отпуская руку мужа, Джен глядела с таким видом, словно находила идею вполне здравой. Тут его отвлекла упавшая на лицо капля дождя, и вдруг поверхность пруда зарябила от ливня. Раскрыв рты, трое уцелевших людей жадно ловили губами драгоценную влагу. Они растянули халат Дженни, чтобы набрать воды про запас, но ткань не успела даже намокнуть, когда ливень стих.

– Идут, – сообщила Гленна, приложив ладонь козырьком ко лбу, чтобы прикрыть глаза от вновь выглянувшего солнца, затем начала настраивать аппаратуру наблюдения.

Глаус насчитал девятнадцать бурых блюдец, плюхнувшихся в пруд. Все-таки девятнадцать, и только.

– Опять не могу обнаружить их с помощью сонара, – проворчала Гленна. – Попробуем телевидение… вот.

Берсеркер – вполне может статься, тот самый, что вышел из акульего чрева, – неустанно семенил вслед за людьми, шагая по залитому солнцем мелководью. Ходячая смерть. Живое существо может бегать куда быстрее, но рано или поздно устанет. Или пускай лезет в бой, если хочет. Он уже прошел сквозь акулу легко, как сквозь кучу гнилых водорослей.

– Вот, – снова выдохнула Гленна. Враг обогнул камень, преграждавший ему дорогу, а через миг из какого-то логова вслед за ним метнулось нечто живое. Крохотные ножки преследователя, с десяток или около того, мельтеша, плавно несли вперед цилиндрическое членистое тело. Длина его примерно соответствовала диаметру вражеской машины, но по контрасту с ней оно прямо-таки сияло светом жизни: переливы красного, зеленого и коричневого на золотом фоне, будто знамена наступающих полков. Длинные усы покачивались, будто поддерживая равновесие, над глазами-бусинами, укрепленными на коротких стебельках. А под глазами – поджатые массивные конечности, не используемые при передвижении.

– Odonodactylus syllarus, – пробормотала Гленна. – Не самый крупный из видов, но, будем надеяться, достаточно большой.

– А кто они такие? – благоговейным шепотом поинтересовалась Джен.

– Вообще-то, хищники…

Берсеркер, сосредоточенный лишь на своих жертвах, не обращал ни малейшего внимания на преследовавшую его козявку, пока пробойник почти не настиг его. Только тогда робот остановился и начал разворачиваться.

Он не успел развернуться даже наполовину, когда его бурое тело сильно дернулось вперед от удара, нанесенного пробойником с такой скоростью, что человеческий взгляд не успел за ним уследить. Акустические датчики исправно донесли громкое, отчетливое «Крак!». Еще не восстановив равновесие, берсеркер выбросил вперед разрывающий коготь вроде того, которым он вспорол изнутри акулье брюхо.

И снова невидимый, молниеносный выпад с расстояния длиной в палец. От всех ножек берсеркера, опиравшихся о дно, взмыли фонтанчики песка. Твердый керамический коготь, расколотый поперек, повис бесполезным придатком.

– Я ни разу не встречала живых существ с более стремительными движениями. Они наносят удар особыми сяжками… ну, можно сказать, локтями. Питаются в основном крабами с твердым панцирем, двустворчатыми и брюхоногими моллюсками. Тот экземпляр, что Ино в шутку подарил тебе, еще довольно мелкий. Рак длиной в мою ладонь способен наносить удар с такой же силой, как четырехмиллиметровая пуля, а у нас есть образчики покрупнее.

Еще один голодный пробойник вышел на след бурой панцирной твари, чрезвычайно похожей на краба. Его глаза вертелись на стебельках, прикидывая расстояние. Этот рак, более крупный и иначе окрашенный, явно принадлежал к другому виду. В то самое мгновение, когда берсеркер, выдвинувший новое орудие – острое и тонкое, – рассек противника надвое и обернулся, Глаус разглядел (а может, почти разглядел или вообразил, что разглядел), как две самые длинные передние конечности нового участника поединка распрямились и опять сложились. Новые фонтанчики песка, взметнувшиеся из-под ног двух созданий – живого и неживого. Под ослепительные электродуговые сполохи коротких замыканий на твердой коричневой поверхности зазмеилась трещина…

Четыре минуты спустя трое людей все еще не отрывали глаз от экрана, не решаясь нарушить молчание даже вздохом. Акустические датчики доносили непрекращающийся шквал щелчков во всех уголках пруда. Экран по-прежнему показывал первое единоборство.

– Люди иногда называют акул агрессивными, ужасными машинами-убийцами. По-моему, если перевести их в одну весовую категорию, акулам ничего не светит.

Отвешивавший щелчки ротоногий рак, который нелепым образом смахивал на креветку, ухватил шестью передними конечностями с шипами на них изувеченный корпус жертвы, на котором еще дергалась одна керамическая ходильная ножка, и потащил его к камню, где устроил засаду. Там он привалил межзвездный ужас к камню, как кузнец-лилипут, пристраивающий металл на наковальне. От следующего удара – невидимого, но доступного воображению: двуручный удар опытного каратиста – осколки крепкого корпуса прямо-таки разлетелись по воде вперемешку с хрупкими электронными компонентами. Как, до сих пор не показалось нежное, вкусное мясцо? Тогда получай снова…