Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 57)
На сей раз Сейбл взял с собой небольшой голографический проектор, чтобы просмотреть видеозаписи, прежде чем забрать их с собой.
– На сей раз, – сказал он бронированной башке, торчавшей из лавы, – я приказываю тебе давать информацию во вразумительном виде.
По чудовищным плечам пробежала пульсирующая вибрация, будто берсеркера передернуло.
– Приказ принят к исполнению.
Наконец-то Сейбл узрел то, о чем просил. Сцена за сценой, отснятые при естественном освещении Радианта. Ряд берсеркеров, выстроившихся, как на парад, где-то на внутренней поверхности Твердыни, посреди стеклянных дарданских крыш, сплошь разбитых. Да, из этого эпизода определенно можно что-нибудь извлечь. И из этого, весьма сходного с ним. И из…
– Погоди. Минуточку. Вернись, дай мне снова посмотреть эту сцену. Что это?
Он снова смотрел на внутреннюю поверхность Твердыни, залитую светом Радианта. На сей раз берсеркеров нигде не было видно. В центре была молодая женщина, облаченная в скафандр незнакомой Сейблу конструкции. Легкий скафандр почти не сковывал ее движений, и за те две секунды, что продолжалась запись, она сделала какой-то жест. Женщина воздела руки к горнему свету, словно берсеркер запечатлел ее во время ритуала или танца, посвященного самому Радианту. Темные, коротко подстриженные кудрявые волосы увенчаны диадемой с драгоценными камнями. Длинные ресницы опущены, лицо полно непередаваемого очарования.
Сейбл посмотрел фрагмент еще трижды.
– Погоди еще немного. Отложи пока остальные записи. Кто это был?
Машинному интеллекту берсеркера все вопросы наверняка представлялись одинаково несущественными.
– Живая единица Елена Дарданская, – поведал он все тем же бесстрастным, надтреснутым голосом.
– Но… – Сейблу вдруг показалось, что все это лишь замысловатый сон. – Покажи еще раз и останови движение ровно посередине – да, вот так. А теперь ответь, сколько лет этой записи?
– Она относится к четыреста пятьдесят первому столетию, согласно вашей системе летоисчисления.
– До нападения берсеркеров на Твердыню? И с какой стати ты заявляешь мне, что это она?
– Это видеозапись Елены Дарданской. Другой не существует. Она была предоставлена мне в качестве средства опознания. Я – профессиональный убийца, и моей последней задачей было уничтожение данной живой единицы.
– Ты… ты утверждаешь, что был машиной… убившей Елену Дарданскую?
– Нет.
– Объяснись.
– Вместе с другими машинами я был запрограммирован на то, чтобы убить ее. Но получил повреждение и застрял здесь, не успев осуществить свою миссию.
Сейбл отрицательно помотал головой: к этому моменту он уже уверился, что машина каким-то образом видит его.
– Ты застрял здесь во время отвоевания Твердыни тамплиерами. Именно тогда сформировался этот лавовый поток. Через много времени после смерти Елены.
– Именно тогда я застрял здесь. Но мы узнали, где спрятана живая единица Елена Дарданская, пребывающая в состоянии анабиоза, всего за час до атаки тамплиеров.
– То есть дарданцы спрятали ее от вас и вы тогда не сумели ее найти?
– Дарданцы спрятали ее. Мне неизвестно, была ли она найдена впоследствии.
Сейбл изо всех сил пытался осознать сказанное им.
– Ты утверждаешь, что, по твоим сведениям, она все еще может находиться где-то в состоянии анабиоза, то есть быть живой.
– Подтверждаю.
Сейбл бросил взгляд на видеомагнитофон, на минуту забыв, ради чего принес его сюда.
– Где именно находится предполагаемый тайник?
Когда Сейблу удалось пересчитать координаты берсеркера в человеческие, выяснилось, что предполагаемый тайник находится не так уж далеко. Установив его местоположение, он добрался до указанного перекрестка дарданских коридоров за считаные минуты. Согласно предоставленным сведениями, жизнеобеспечивающий саркофаг Елены стоял там, за полустертой отметкой на стене.
В этом районе не обнаружилось ни одной из подпалин, которые Сейбл по обычаю оставлял на стенах, отмечая места, где он побывал в ходе систематических исследований Твердыни. Район был потенциально опасным: на довольно обширном участке не так давно обрушилась кладка. Перекресток коридоров превратился в извилистую пещеру, заваленную большими и мелкими обломками стен, потолка и пола. Обломки были оббитыми и обкатанными, без острых граней. Вероятно, из-за низкой гравитации они время от времени подвергались встряске во время вековечного кружения Твердыни вокруг Радианта, сопровождавшегося пертурбациями. Со временем обломки, трущиеся друг о друга, превратятся в песок, и тот, рассеявшись, заполнит рытвины ближайших коридоров.
Но покамест обломки возносились высокой грудой. В свете прожекторов скафандра Сейбл различил тусклый овоид размером с рояль или чуть больше, на девять десятых погребенный в этой груде, более гладкий и округлый, чем обломки камней из стен.
Вскарабкавшись к овоиду, Сейбл без особого труда расшвырял завалившие его камни. Мысленно сравнивая находку, сделанную из прочного искусственного вещества, с рядом известных ему устройств гибернации, Сейбл обнаружил, что та подходит под описание любого из них.
А что теперь? Предположим, просто предположим, что существует реальная возможность… открыть саркофаг здесь, в холодном, безвоздушном пространстве. Но Сейбл не осмелился. А приборов, которые позволили бы аккуратно прозондировать внутренности находки, он не захватил. Придется вернуться в базовый лагерь и как-нибудь пригнать сюда флаер.
Привести сюда экипаж оказалось легче, чем он опасался. Нашелся окольный путь, и менее чем через час овоид был прикреплен к флаеру липкими лентами. Медленно буксируя его к лагерю, Сейбл размышлял о том, что находку надо держать в секрете, по крайней мере пока. Стоит объявить о важном открытии, и не будет продыху от следователей-исследователей. А этого Сейбл позволить не мог – до тех пор, пока от берсеркера не осталось бы и следа.
Чтобы втиснуть овоид в палатку, оставив при этом место для работы, пришлось слегка расширить ее. Как только палатка заполнилась воздухом, Сейбл приступил к осторожному обогреву наружной поверхности саркофага, чтобы с ним было легче обращаться. Затем пустил в ход звукосниматель, пытаясь выяснить, что находится внутри.
Как сразу же стало очевидно, там что-то происходило. В наушниках послышался негромкий механический гул – вероятно, звучание машин, разбуженных сотрясениями при перевозке или появлением теплого воздуха.
Гул работы сложных механизмов. А затем – еще один звук, четкий и размеренный. Лишь через несколько долгих секунд память Сейбла распознала в нем биение человеческого сердца.
Сейбл не замечал течения времени, но на самом деле прошли считаные минуты, прежде чем он решил, что готов к следующему шагу. Открыть крышку саркофага удалось без малейшего труда. Внутри обнаружилась сложнейшая машинерия: очевидно, хитроумная система жизнеобеспечения. А во внутреннем саркофаге, упрятанном в наружный, виднелось смотровое оконце. Сейбл направил туда луч света.
Как и положено при анабиозе, кожу женщины, лежавшей в саркофаге, покрывала перепончатая пленка полуживой субстанции, помогавшей поддерживать жизнь. Но теперь пленка начала оползать с ее лица.
Несравненная красота этого лица прогнала все сомнения. Елена Дарданская дышит, Елена Дарданская жива.
Да разве можно не простить все на свете тому, кто вернул к жизни саму Царицу Любви? Все, даже доброжильскую деятельность, обладание запретным устройством?
Однако возможна и обратная трактовка: этот человек по указаниям берсеркера разыскал Царицу и тем самым навлек на нее окончательную погибель.
Конечно, человек нерешительный, опасающийся любого риска, просто-напросто не оказался бы здесь и не столкнулся бы с подобной проблемой. Сейбл же заранее достал своего аварийного медиробота – устройство размером с чемодан, обычно закрепленное позади сиденья флаера, – и поставил его в шатре. Собравшись с духом, будто для нырка в ледяную воду, он неуклюже отстегнул запоры внутреннего саркофага, откинул крышку и торопливо подключил щупы медиробота к голове, груди и запястьям Елены, попутно срывая целые горсти полуживой пены.
Не успел он подключить третий щуп, как веки Елены затрепетали, черные глаза открылись и поглядели на Сейбла. Ему показалось, что в ее взгляде светятся разум и понимание. Погружаясь в сон, Елена наверняка возлагала надежды на пробуждение хотя бы при подобных обстоятельствах: на руках у чужака, но зато не в металлических клешнях.
– Елена, – произнося ее имя, Сейбл уловил в собственном голосе непреднамеренную фальшь, этакий театральный наигрыш. – Вы меня слышите? Понимаете? – проговорил он на стандартном языке; скудные познания в дарданском, приобретенные при работе с древними документами, напрочь вылетели у него из головы. Однако Сейбл подумал, что дарданские аристократы знали стандартный достаточно хорошо, чтобы она уловила общий смысл, а сам язык вряд ли так уж сильно изменился за века, истекшие с момента ее погребения. – Вы в полной безопасности, – заверил он женщину, преклоняя колени у ее ложа. Во взгляде Елены промелькнуло некое подобие облегчения, и Сейбл продолжил: – Берсеркеров прогнали.
Ее бесподобные полные губы разомкнулись, но изо рта не вылетело ни звука. Чуточку приподнявшись, Елена передернула обнаженными плечами, чтобы высвободить руки из липкой пены.