Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 52)

Даже в теории не существует способа сломить волю машины, вытянуть из нее информацию. Компьютеры Сейбла использовали алгоритмы Ван Хольта – новейший математический аппарат, подходивший для данного случая. И тем не менее они не могли полностью распутать все хитросплетения конфигураций, обойти все функциональные ловушки, чтобы расшифровать и вскрыть память берсеркера. Пожалуй, даже мощнейший из человеческих компьютеров не успел бы справиться с подобной задачей до конца существования Вселенной. Неведомые Создатели постарались на совесть.

Однако получить искомое, не зная шифра, можно было не только при помощи чистой математики. «Пожалуй, – подумал Сейбл, – если не удастся изобрести ничего иного, придется принести ему в жертву чью-нибудь жизнь».

Но прежде надо испробовать другие средства. Должен же существовать способ выключить в берсеркере стремление к убийству, не затрагивая вычислительные мощности и память. Живые Создатели наверняка сталкивались с необходимостью подобраться к своим творениям, не рискуя головой, – хотя бы в лаборатории или во время испытаний. Возможно, отключить фундаментальное предназначение не так-то просто, но сложный способ лучше, чем вовсе никакого. И теперь Сейбл велел компьютерам отыскать этот способ, пустив в ход массу данных, накопленных во время наблюдения за работающим берсеркером.

Сделав это, Сейбл встал и внимательно оглядел лабораторию. Вряд ли сюда в ближайшем будущем мог войти кто-нибудь посторонний, но испытывать судьбу было слишком недальновидным поступком. Для Стражей использование работоспособных частей берсеркера стало бы prima facie[4] доказательством доброжильской деятельности; а согласно кодексу тамплиеров – равно как и многим другим человеческим сводам законов – добровольное пособничество берсеркерам каралось смертью.

Лишь очень немногие из представленных материалов являлись уликами сами по себе. Сейбл с хладнокровной рассудительностью отстыковал еще несколько кабелей, переставил кое-какие приборы, запер некоторые компоненты в ящики, а взамен вытащил оттуда другие, чтобы составить на стендах новую конструкцию. Вышло явно лучше. Вероятно, большинство Стражей в глаза не видели внутренностей настоящего берсеркера.

Затем Сейбл убедился, что обе двери из лаборатории – в рекреационный ярус и в жилые помещения – заперты, и, негромко насвистывая, поднялся по каменным ступеням между потолочных окон, что выходили на остекленную крышу.

Он немного постоял в лучах самого Радианта – яркой точки вверху, километрах в четырех у него над головой: благодаря напору инвертированной гравитации Радианта в любой точке охватывавшей его полой сферы Твердыни создавалось ощущение, что Радиант находится в зените. Радиант был просто сияющей точкой, которая по яркости превосходила любую далекую звезду, но уступала светилу, так что взгляд на него не причинял боли глазам. Сейбла окружала небольшая роща датчиков, подключенных к приборам в его лаборатории, энергетических панелей и объективов, слепо пялившихся на вечный полдень. Он начал привычно пробираться среди датчиков, механически проверяя их работу, но впервые пребывал мыслями вдалеке от Радианта. Он думал о своей удаче. А затем снова поднял свои человеческие глаза, чтобы еще раз взглянуть на Радиант.

Тот был единственным светилом в этом небе, окруженным белесой сферой Твердыни. Сейбл мог бы по памяти подробно изложить спектральные характеристики Радианта. Но что касается определения его цвета, воспринимаемого человеческими глазами и мозгом… что ж, тут мнения расходились, а сам Сейбл так ни к чему и не пришел.

На всей чудовищной сфере Твердыни, выложенной из белесых камней, Сейбл видел стеклянные купола, подобные его собственному, на определенном расстоянии друг от друга. Под некоторыми из них, наверное, тоже стояли люди и глядели вверх – быть может, в его сторону. По вогнутой поверхности, безбрежной и пустынной, ползла вереница ремонтных машин – чересчур далеко, чтобы разглядеть, над чем они трудятся. Между тем относительно близко от Сейбла, под стеклянным куполом огромной церемониальной площади, явно происходило что-то необычное. Толпа из тысячи человек – исключительное явление в довольно скудно населенной Твердыне – сбилась в плотную округлую массу, напоминая живые клетки, влекомые неким биологическим магнитом к центру своей формации.

Сейбл секунд пять смотрел на диковинное зрелище, потом потянулся за небольшим телескопом – и вспомнил, что это день празднества Об. Елены: это заметно приблизило его к разгадке феномена. По правде говоря, он специально наметил его для важнейшей фазы эксперимента, зная, что главный компьютер Твердыни избавят от изрядной доли рутинной работы и в случае необходимости можно будет задействовать его на полную мощность.

На задворках сознания промелькнула мысль о том, что надо бы появиться хотя бы на одной из религиозных церемоний. Что же до собрания на площади… Сейбл не мог припомнить, чтобы за все годы его пребывания в Твердыне хоть одно торжество привлекло такую массу народа.

Поглядев в телескоп сквозь стекла обоих куполов и разделявшее их безвоздушное пространство, он увидел, что толпа сосредоточилась вокруг бронзовой статуи Об. Елены. На небольшом свободном пятачке перед статуей стоял человек, воздевший руки горе́ так, будто держал речь перед собранием. Разглядеть его лицо под этим углом Сейбл не мог, но спутать пурпурно-голубые одеяния далекого оратора с чем-либо еще было просто невозможно. Владыка собственной персоной, наконец прибывший в Твердыню во время бесконечного объезда своих обширных владений.

Как Сейбл ни старался, он не мог припомнить, чтобы такой визит планировался. Впрочем, в последнее время он уединился от мира даже больше обычного, с головой уйдя в работу. Однако подобный визит имел для него вполне реальные последствия, и надо было побыстрее выяснить подробности. Почти все высокопоставленные особы официально посещали лабораторию Сейбла.

Он прошел через лабораторию в коридор, который вел в пешеходную зону, тщательно заперев за собой дверь и мысленно твердя себе, что оснований для паники решительно нет. Стражи непременно позвонят и предупредят его задолго до визита Владыки. Кроме всего прочего, они заботились о том, чтобы подобные визиты проходили без сучка без задоринки, а также обеспечивали личную безопасность Владыки. Сейбл получит какое-либо официальное извещение. И все равно это совершенно некстати…

Кратчайший путь на церемониальную площадь вел через пассаж. Некоторые магазинчики не работали – в гораздо большем числе, чем обычно по выходным, мысленно отметил Сейбл. Во многих остались одни роботы. В зеленых аллеях, то и дело пересекавших зигзагообразный пассаж, прохожих было меньше, нежели в обычные дни. Очевидно, начальная школа, руководимая орденом, тоже была закрыта: перед носом у Сейбла по пассажу пронеслась небольшая лавина юнцов в синих комбинезонах, бежавших с аллеи на игровую площадку, и он невольно поморщился от их оглушительных воплей.

Когда стоишь на самом краю огромной площади, видно, как велики выпуклость стеклянного купола и соответствующая ей вогнутость пола. Это было особенно заметно теперь, когда толпа разошлась. Пока Сейбл дошагал до середины площади, последний из приближенных Владыки уже покинул ее через выход в дальнем конце.

Сейбл в нерешительности замер на нижней ступени мраморной лестницы, которая вела к раке Об. Елены. В центре площади гордо высилась бронзовая статуя – Елена Образцовая, Елена Радиантская, Елена Дарданская. Изумительная статуя, изображавшая женщину ослепительной красоты в дарданской тоге, с диадемой на коротких кудрявых волосах. Конечно, давние обитатели Твердыни по большей части не обращали внимания на памятник, как и на другие привычные детали пейзажа. Однако в этот момент кто-то остановился и смотрел на него с нескрываемым восторгом.

Сейбл же сосредоточил внимание на зрителе, вернее, зрительнице – молодой шатенке необычайно красивого сложения, одетой в довольно вызывающее гражданское платье.

И вдруг осознал, что приближается к ней.

– Девушка! Простите мое любопытство…

Та обернулась к Сейблу и, проявляя, в свою очередь, жизнерадостное любопытство, окинула взглядом его голубую рясу, фигуру, лицо. Потом произнесла мелодичным голосом:

– Сэр, вам не за что извиняться. На какой же вопрос вы хотите получить от меня ответ?

Восхищенный Сейбл помедлил. Все в этой девушке казалось ему достойным тихого восторга. Держится почти без намека на робость, с показным желанием угодить.

Он указал на дальний конец площади:

– Как я вижу, наш благородный Владыка почтил нас своим присутствием. Вы, часом, не знаете, долго ли он намерен пробыть в Твердыне?

– Кто-то говорил при мне, что десять стандартных дней. Вроде бы одна из женщин в плаще с пурпурным кантом…

Тряхнув каштановыми кудряшками, она нахмурилась, очаровательно сетуя на собственное невежество.

– А-а, одна из весталок! Видимо, вы и сама тут гостья.

– Скорее новенькая. А ведь оно тут всегда так, сэр, когда кто-нибудь спрашивает про что-нибудь местное? «Я, дескать, сам нездешний».

Сейбл хмыкнул. «Пока что забудем о Владыке».

– Ну, на меня статус новичка вряд ли распространяется. Должно быть, моя неосведомленность о местных событиях проистекает из иного источника. Позвольте представиться: Георгик Сейбл, доктор космографии.