Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 51)
– Капитан, а знаете, вы подарили нам жизнь. Чем мы сможем отплатить?
– Ну… для начала… – Он перешел на английский, в котором специально практиковался в последнее время: – You might be a fine girl, sweetie, and…[3]
События на Радианте Тамплиера
Этот момент стал кульминацией его многолетних трудов, вобрав их в себя, более того, воплотил в себе будущее.
Забыв об оставшемся позади кресле, Сейбл стоял, выпрямившись, в голубой рясе, часто служившей ему лабораторным халатом. Ладони крепко сжимали противоположные углы высокого пульта управления. Запрокинув голову, Сейбл прикрыл глаза; влажные от пота волосы, всклокоченные больше обычного, липли к высокому бледному лбу.
Он пребывал в полнейшем одиночестве, если подразумевать под этим отсутствие других людей. В высоком помещении с каменными стенами на минуту воцарилась тишина.
Все годы, полные трудов… Сейбл еще не знал, с какого конца браться за дело, хотя последние дни непрерывно проигрывал этот миг в своем воображении. Надо ли начать с осторожных, пробных вопросов или одним махом перейти к сути?
Нет, больше колебаться нельзя. Однако осторожность возобладала, как и во время его мысленных репетиций.
Открыв глаза, Сейбл повернулся к лабораторному стенду, тесно уставленному оборудованием. И негромко произнес:
– Ты являешься одним из тех, кого люди называют берсеркерами. Подтверди или опровергни.
– Подтверждаю, – прозвучал знакомый голос: оборудование наделило его теми же интонациями, с какими обычно говорил, обращаясь к Сейблу, лабораторный компьютер. Однако поддаваться успокоительному воздействию знакомого голоса и расслабляться было ни в коем случае нельзя.
По крайней мере, пока все шло успешно.
– Как ты понимаешь, – провозгласил Сейбл, – я восстановил тебя, хотя ты подвергся почти полному уничтожению. Я…
– Уничтожение! – жизнерадостно отозвался лабораторный стенд.
– Да. Как ты понимаешь, ты больше не обладаешь властью уничтожать, отнимать жизнь. Теперь ты вынужден отвечать на все мои…
– Отнимать жизнь!
– Да. Хватит меня перебивать. – Сейбл поднял руку, чтобы стереть пот, сбежавший в глаз, и заметил, как она трясется от утомления: все это время он бессознательно стискивал угол пульта. – Итак…
Он умолк, стараясь припомнить, до какого пункта допроса дошел. Возникшую паузу тут же заполнил голос из лабораторных громкоговорителей:
– В тебе есть жизнь.
– Есть. – Сейбл собрался с духом и взял себя в руки. – Человеческая жизнь.
Он устремил пылающий взгляд темных глаз на длинные стеллажи в другом конце лаборатории, где был распростерт его плененный и связанный враг – аппаратура и хитросплетения кабелей: ни дать ни взять разверстые внутренности бедолаги, подвешенного на дыбе. Впрочем, разве можно пытать нечто неживое, лишенное нервов и эмоций? Да и с виду объект ничуть не напоминал человека. Это был всего лишь собранный из фрагментов берсеркер: ящичек там, ящичек тут, между ними – химический конструкт в герметичной емкости, вся конструкция подключена к стенду с рядами полуматериальных кристаллов.
И снова знакомый голос лабораторного компьютера изрек чуждые слова:
– Жизнь должна быть уничтожена.
Сейбла это ничуть не удивило. Декларация фундаментального принципа, положенного в основу программы берсеркеров, ничего больше. Эти машины были изготовлены их неведомыми создателями с неизвестной планеты еще в ту пору, когда населявшие Землю существа видели в звездах всего лишь светлые точечки. Но этот принцип, провозглашенный не в меру прямолинейно, не пробудил в душе Сейбла ничего, кроме надежды: по крайней мере, устройство, кажется, не собиралось лгать.
А еще, судя по всему, Сейблу удалось взять его под строгий контроль. Пробегая взглядом по рядам индикаторов, он не заметил признаков опасности… хотя, получив малейший шанс, пленник попытался бы выполнить предназначение, диктуемое его программой. Конечно, Сейбл отсоединил от него всю аппаратуру, которая явно могла служить оружием, но не был полностью уверен, что до конца разобрался в функциональном предназначении всех компонентов берсеркера, доставленных в лабораторию. А уж сама лаборатория, вне всякого сомнения, была битком набита потенциальным оружием. Электричество, силовые поля и прочие средства, достаточно мощные, чтобы загасить человеческую жизнь. Предметы, которые можно превратить в смертоносные орудия, приложив к ним умеренное усилие. Во избежание подобного Сейбл установил кольцевые силовые поля, плясавшие вокруг стендов, где помещался обездвиженный противник. И, для вящей уверенности, поставил еще один силовой экран вокруг себя и пульта. Поля были почти невидимыми, но по старинным камням лаборатории то и дело пробегали сполохи света, когда их вращающиеся компоненты задевали за стены.
Вряд ли берсеркер в этом усеченном, почти бестелесном обличье мог завладеть оружием, достаточно мощным, чтобы прикончить хотя бы мышь. Да и Сейбл обычно не перебарщивал с мерами безопасности. «Но, – снова повторил он про себя, – я слишком хорошо знаю, с кем имею дело на сей раз».
Он снова помедлил, для полной уверенности еще раз окинув взглядом ряды индикаторов. Все выглядело нормально, и Сейбл продолжил:
– Я хочу получить от тебя информацию. Информацию не военного свойства, так что запреты, заложенные в тебя конструкторами, на нее не распространяются.
Вообще-то, Сейбл отнюдь не думал, что берсеркер подчинится ему, как кроткая овечка. Но попытка не пытка.
Машина тянула с ответом дольше, чем он предполагал, и в душе Сейбла уже затеплилась надежда, что попытка увенчается успехом. Но тут раздался ответ:
– Я могу предоставить тебе сведения определенного вида в обмен на уничтожение жизней.
Сейбл предусмотрел возможность подобной оговорки: в соседней комнате стояли клетки с мелкими лабораторными животными.
– Я – космофизик, – сказал он. – И больше всего стремлюсь познать Радиант. В архивных записях о предыдущих наблюдениях за Радиантом зияет огромный пробел, который мне хотелось бы заполнить. Пробел относится к периоду в несколько сот стандартных лет, во время которого крепость была оккупирована берсеркерами. Этот период окончился сражением, в котором ты получил очень серьезные повреждения. Посему я полагаю, что в твоей памяти могут содержаться наблюдения, представляющие для меня значительную ценность. Мне нужны не только наблюдения за самим Радиантом. Полезной может оказаться любая сцена, заснятая в свете Радианта. Ты меня понимаешь?
– Какие жизни ты уничтожишь в обмен на предоставление подобных сцен?
– Я располагаю несколькими жизнями. – Сейбл снова окинул бдительным взглядом ряды индикаторов. Датчики, подключенные к жизненно важным узлам берсеркера в паре десятков точек, жадно поглощали огромное количество данных, необходимых для понимания – хотя бы частичного – принципа действия вражеского мозга.
– Дай мне уничтожить сейчас же одну из них, – потребовал голос, наделенный человеческими интонациями.
– Непременно. Но прежде я приказываю тебе ответить на один вопрос.
– Я не обязан отвечать на твои вопросы. Дай мне уничтожить жизнь.
Открыв для себя узкий проход в силовых полях, Сейбл направился в соседнюю комнату и через несколько секунд вернулся.
– Ты видишь, что я несу?
– Значит, ты предлагаешь мне не человеческую жизнь.
– Это совершенно невозможно.
– Тогда я никак не могу предоставить тебе информацию.
Сейбл неспешно развернулся и вышел, чтобы отнести животное обратно в клетку. Он заранее предполагал возможность торга. По сути, подобная аргументация была лишь отвлекающим маневром в его атаке. На самом деле Сейбл полагался лишь на измерительную аппаратуру. Враг наверняка понимал, что его исследуют и анализируют, но, очевидно, ничего не мог поделать. Мозг берсеркера сохранял работоспособность до тех пор, пока Сейбл обеспечивал его энергией. Оставаясь работоспособным, он неизбежно должен был изобретать способы убийства.
Вернувшись к пульту, Сейбл снова проверил показания датчиков. «ВЕРОЯТНО, ДАННЫХ ДЛЯ АНАЛИЗА ДОСТАТОЧНО», – известил его экран компьютера. Испустив вздох облегчения, Сейбл тотчас же щелкнул несколькими выключателями, прервав подачу энергии. Позже, если понадобится, можно будет снова включить треклятую нежить и еще немного поторговаться с ней. Силовые поля угасли, Сейбл прошел между лабораторными стендами и в немом ликовании размял занемевшую спину и плечи.
Попутно он отстыковал, ради полной уверенности, один из кабелей. Теперь порождение дьявола превратилось в груду аппаратуры. Точно сконфигурированные атомы, тщательно отмеренные молекулы, упорядоченные структуры – одна, другая, третья. Куда же подевался берсеркер, внушавший человечеству предельно оправданный страх? Тот самый, без которого существование ордена тамплиеров лишалось смысла? Он больше не существовал, а если и существовал, то лишь в потенции. Разбери аппаратуру хоть на элементарные частицы – и все равно не отыщешь даже следа его воспоминаний. Но если соединить вновь то да это, он явится на свет таким же кровожадным и набитым информацией, как прежде. Конструкция, почти лишенная материальной оболочки. Конфигурация.