Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 43)

Конечно, в случае поражения людей ждала смерть или что-нибудь похуже. А берсеркера, их неживого противника, ждал его собственный аналог смерти или чего-нибудь похуже. Проигрыш означал уничтожение, на которое берсеркеру было бы наплевать, если бы оно принесло победу. Но уничтожение вместе с поражением означало бы несомненный провал в исполнении программы берсеркеров – истреблении всего живого, где бы и когда бы оно им ни встретилось.

На борту «Дипавамсы» было лишь четверо штатских, в том числе Отто Новотный, ни разу за свою долгую жизнь не оказывавшийся вблизи поля боя и чувствовавший себя чересчур старым и тучным для подобных предприятий. Тем не менее он оказался бдительнее остальных штатских и начал надевать выданный ему бронескафандр, как только завыла сирена, тогда как остальные гадали вслух, не учебная ли это тревога.

Десять секунд спустя первая ракета берсеркера ударилась о защитный экран в каком-нибудь километре от крейсера, и они поняли, что все это всерьез.

Бой разыгрался на торговом пути, где в последние два-три стандартных месяца не решался проходить ни один невоенный корабль; до ближайшей звезды было несколько световых лет. Корабль-берсеркер – сфера сорока-пятидесяти километров в диаметре со сплошной броней, боевыми компьютерами, тяжелым оружием и силовой установкой – поджидал их, будто паук, посреди сети детекторов, внедренных в подпространство. Область, где были установлены детекторы, соотносилась с той областью нормального пространства, где существовал вакуумный пролив между двумя туманностями, шириной всего в пару миллиардов километров, – единственное место, где можно было идти с приличной скоростью. Как только корабль с человеческим экипажем, будь то тяжелый крейсер или нет, осмеливался сунуться в пролив, берсеркер бросался в нападение.

Сцепившись защитными полями и контрполями, как океанские корабли прошлого – абордажными крючьями, противоборствующие металлические гиганты выкатились в нормальное пространство, чтобы оставаться там, пока исход боя не будет решен окончательно. Когда корабль от носа до кормы содрогнулся после первого вражеского залпа, Новотный подумал, что битва, видимо, закончится еще до того, как он успеет втиснуться в незнакомый ему скафандр. Задачу осложняло внезапное исчезновение искусственной гравитации; вся энергия крейсера, до последнего эрга, отныне расходовалась на цели более важные, чем комфорт команды.

Но Новотный не сдавался, действуя с той же методичной поспешностью, с которой обычно решал проблемы совершенно иного рода, и в конце концов надел скафандр. Едва он успел загерметизировать последний стык и остановился, гадая, что делать дальше, как корпус «Дипавамсы» был одновременно вспорот взрывом и лучом лазера. Люки автоматически захлопнулись, изолируя отсеки друг от друга, но в пассажирском отсеке воздух удержать не удалось, и на глазах у Новотного его чересчур медлительные спутники угасли, как свечи.

После этого бой превратился в полнейшую неразбериху, требовавшую от людей невероятных физических усилий. Особенно от Новотного, ориентировавшегося в происходящем гораздо хуже, чем любой из членов команды, и физически плохо подготовленного к подобному испытанию. Берсеркер предпочел послать в узкую полоску ничейного пространства вспомогательные машины, пытаясь взять крейсер на абордаж. Несильно поврежденным кораблем можно было воспользоваться, да и живые пленные ему, видимо, тоже не помешали бы.

Конечно, пленные полезны – берсеркер допрашивает их, после чего, как правило, быстро убивает; его программируют на то, чтобы сеять только смерть, а не страдания, хотя, разумеется, он охотно применяет пытки для извлечения ценной информации, способствующей делу Смерти. Еще пленные нужны для широкомасштабных экспериментов, в ходе которых берсеркеры стараются выяснить, что заставляет Homo sapiens – вид, расселившийся по всей Галактике, – так упорно противодействовать безжалостной программе стерилизации космоса, заложенной в берсеркеров.

Берсеркеры представляли собой автоматические боевые корабли, созданные неведомой расой для звездной войны, окончившейся давным-давно; они пережили и своих первоначальных врагов, и своих создателей, поскольку были запрограммированы на самостоятельный ремонт и самовоспроизведение. Выполняя поставленную перед ними задачу, они начали совершать многовековой марш по спиральным ветвям Галактики, сметая на своем пути все живое.

Подчиняясь повелительным жестам командора, гнавшего одетых в скафандры людей из одного поврежденного отсека в другой, Новотный улучил минутку, выглянул через дыру в корпусе и впервые бросил взгляд на врага. Чудовищный сферический корпус был хорошо виден благодаря вишневому свечению кратеров, вырытых ракетами крейсера в его броне. На глазах у Новотного зарделся еще один кратер, воспламененный некоей силой, пожиравшей металлические внутренности врага, будто рак. Но и крейсер снова затрясся и принялся мотаться из стороны в сторону. Новотного и командора Ридольфи подхватила одна и та же невидимая рука, которая ударила их о переборку и, если бы не скафандры, переломала бы им все кости.

Некоторые абордажные машины берсеркера – чуть крупнее человека и разнообразные по форме – сумели прорваться на борт «Дипавамсы», и Новотному выпала возможность взглянуть на врага вблизи. Люди, включая закаленных ветеранов, вопили от ужаса, но сам Новотный на подсознательном уровне понимал, что тратить время на страх просто некогда. Где-то на окраине сознания мелькнула мысль, что все это напоминает невероятный редакционный цейтнот и паника ни в коем случае не поможет. Он изо всех сил старался следовать приказам командира, отдаваемым при помощи жестов и криков, и не терять бдительности. Наконец ему удалось разнести врага выстрелом из небольшого безоткатного гранатомета, который Новотный подхватил из рук павшего члена экипажа.

К этому моменту – Новотный кое-как понял это по обрывкам военного жаргона в наушниках шлема – командор Ридольфи приказал второму пилоту и отдельным членам экипажа покинуть крейсер на бронированном катере, а затем укрыться среди наносов и каменных россыпей близлежащей туманности, там, где берсеркер не сможет передвигаться на высокой скорости. Притворная капитуляция, призванная заставить противника думать, будто они бросили корабль, тактика, состоящая в том, чтобы приманить к себе поврежденного врага и уничтожить его неожиданной контратакой.

Сам Ридольфи, как командир, и Новотный, как более или менее бесполезный багаж, оказались в числе тех, кто остался на борту крейсера и пытался задержать противника, сражаясь внутри корабля. Вакуум вокруг шлема Новотного звенел и завывал от странных энергетических полей, возникавших во время сражения; Новотный сжимал свой безоткатный гранатомет, продолжая стрелять в абордажные машины, как только те попадались ему на глаза. Он не знал, есть ли от его выстрелов хоть какой-то прок. Кроме того, он старался держаться поближе к Ридольфи: то ли рядом с капитаном все казалось не таким безнадежным, то ли он надеялся принести больше пользы. Задерживаться и разбираться в собственных мотивах Новотный не стал. Ридольфи и в самом деле продолжал отдавать приказы, но только для членов команды.

Они вдвоем все еще обороняли центральную рубку управления, когда вдруг оказались рядом со Смертью.

Все произошло внезапно. Секунду назад Новотный еще смотрел на Ридольфи в надежде получить хотя бы намек на то, что делать дальше, а в следующий момент робот берсеркера, нечто среднее между сороконожкой и крабом, налетел на них и взял в плен. Стальные клешни, приводимые в движение атомной энергией, без труда вырвали гранатомет из рук Новотного и пистолет из руки командора. Затем берсеркер взялся поудобнее, ухватив обе руки каждого противника одной клешней и полностью нейтрализовав их, и, наконец, машина и люди покатились кубарем от нового удара, нанесенного снаружи. Второй пилот и все, кто находился в новом, неповрежденном катере, перешли к контратаке.

Краб-сороконожка был разбит, раскроен почти надвое: катер послал нечто вроде ангела Господня, почти невидимого, проходящего через военный корабль и выборочно уничтожавшего то, что попадалось ему по пути: все, кроме хрупких человеческих тел и техники, которая, по его мнению, принадлежала людям. Захватчик, массивный, с крепкой хваткой, ничуть не ослабевшей после уничтожения его компьютерного мозга, зажал Новотного в углу между палубой и переборкой, среди обломков. Возле него рычал Ридольфи, испытывавший такие же трудности. Затем оба вдруг перестали трепыхаться и одновременно затаили дыхание – в поврежденную рубку вошел еще один автомат берсеркера.

Если он и заметил людей, то не повернулся: направившись прямиком к приборной панели астронавигатора, он с невероятной аккуратностью начал снимать крепеж. Автомат осторожно, чуть ли не робко ощупывал фиксаторы панели, оглаживая их манипуляторами, которые с легкостью разорвали бы эту панель, будто бумажную салфетку.

…Робот работал с предельной тщательностью и почти завладел тем, ради чего пришел. Сунул манипулятор внутрь и вытащил… очень медленно…

…Металлический ящичек…

Но едва берсеркер отстыковал – медленно-медленно – разъемы, как ящичек превратился в огненный шар. Всполох в невесомости выглядел будто вспышка звезды, ослепительные лучи тотчас же отшвырнули врага прочь. Не задерживаясь ни на секунду, враг повернулся, схватил большую стопку бумажных распечаток, порхавших в невесомости над палубой, и сунул в себя. Защитная дверца захлопнулась, и машина удалилась из комнаты с нечеловеческой скоростью.