Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 41)

Мистер Худак начал допрашивать Джила, и в его голосе начали прорезываться интонации человека, привыкшего повелевать другими. В школе, в бюро по делам молодежи, в участке полиции, в ведомстве переселения – всех обрабатывающих роднили интонации, употребляемые в разговоре с обрабатываемым, хотя Джил никогда не облекал свою мысль именно в эти слова.

– Ты был на другом корабле или как? – спрашивал Худак.

На корабле. Конечно, ты не космоплаватель, заявил уверенный голос. Ты – всего лишь мальчишка, где-то обрабатываемый, мы видим это с первого взгляда. Нельзя сказать, чтобы властный тон был намеренно язвительным. Обычно обрабатывающие не стремились никого уязвить.

– Я был на планете, – ответил Джил. – Белла Кула.

– Боже мой, они нанесли удар и по ней?

– Ну, по той части, где я был, наверняка.

Джил не видел оснований надеяться на то, что остальную планету постигла иная участь. На Станции переселения, где он находился, прозвучало короткое предупреждение военных, и все радиоприемники смолкли. А когда спустился катер берсеркеров, стоявший посреди поля, Джил просто-напросто таращился на него. Предостережение опередило берсеркеров всего на пару минут, и люди на Станции почти ничего не могли сделать; они уже видели, как тепловые лучи и пылевые машины берсеркера играют над лесами – единственным укрытием, которое было у них.

И все же кое-кто из ребят попытался удрать, когда с небес спустился катер берсеркера – серебристая стрела, напоенная ядом. Старик сломя голову примчался из поселка в поля на своем скутере, желая что-то сказать молодым людям: то ли «Бегите!», то ли «Стойте спокойно». Впрочем, все едино. Бежавших враг скосил смертоносными лучами, а стоявших собрал в кучу. Яснее всего Джилу запомнилось выражение муки на лице Старика, когда умирали другие ребята, – то было лицо наделенного властью человека, ни разу не поглядевшего на Джила как на существо, стоящее по другую сторону стеклянной стены.

Когда уцелевших обитателей Станции согнали на зеленое поле под сияющим небом, машины отделили Старика от других. Часть приземлившихся машин напоминала металлических людей, часть смахивала на чудовищных стальных муравьев.

– Так будет со всей жизнью, исключая ту, что служит делу Смерти. – Стальная ладонь сграбастала дыню, подняла ее и сжала; плод растекся сочной кашицей. А затем та же блестящая ладонь, все еще перепачканная дынной мякотью, схватила Старика за запястье.

– Ты управляешь этими живыми единицами, – прогнусавил металлический голос. – Теперь ты прикажешь им добровольно сотрудничать с нами.

Старик лишь тряхнул головой. «Нет». И что-то пробормотал.

Сверкающая ладонь сжалась. Медленно.

Старик закричал, но не упал. И не отдал приказа о сотрудничестве. Оцепеневший Джил стоял, не шевелясь и не издавая ни звука, но какой-то голос внутри его рассудка кричал Старику: сдайся, упади, потеряй сознание, что угодно, только бы остановить…

Но Старик не упал, не потерял сознания, не отдал нужного приказа. Даже когда громадная ладонь берсеркера охватила его череп и снова начала сжиматься, так же медленно, как прежде.

– А что было на Белла Кула? – спрашивал у него прапорщик Ром. – В смысле из военных событий?..

– Считай, ничего. Я в военных делах не шибко разбираюсь. Я вроде как учился на фермера.

– А-а.

Ром и Худак, хваткие и ушлые пленники, переглянулись. Может, им было ведомо, что фермы на Белла Кула – всего-навсего воспитательные учреждения для трудных подростков с Земли и прочих перенаселенных планет. Мне наплевать, сказал себе Джил, что они там себе думают.

Тут он осознал, что вечно твердил себе эти слова и что, наверное, впервые в жизни они оказались правдой.

Вскоре пленников покормили. Машина доставила большой брикет крапчатой розово-зеленой массы, той самой безвкусной пакости, которой потчевали Джила дней восемь-десять, со времени поимки. Он ел, усевшись поодаль от остальных, устремив взгляд в пространство и слушая, как двое ушлых парней совещаются вполголоса.

– Послушайте, – говорил Ром, – мы ведь в бывших каютах экипажа, верно?

– Ну, если вы так говорите…

– Верно. Так вот, меня провели через передний отсек, рубку управления, и мне представилась возможность быстренько оглядеться. Я смерил шагами длину нашей камеры. Я ведь говорил, что год прослужил на таком же корабле. И знаю их как свои пять пальцев.

– И что же?

– А вот что… – Тут раздался едва уловимый скрежет, корабль вздрогнул. Когда Ром заговорил снова, его приглушенный голос трепетал от возбуждения: – Чувствуете? Мы снова выходим в космос, большая машина зачем-то отправляет наш корабль неизвестно куда. А значит, у нас появится шанс, если только… Послушайте, электрические цепи мозга, управляющего кораблем и держащего нас в плену, наверняка расположены вдоль той пластиковой переборки, в переднем конце нашего помещения. Со стороны рубки установили еще одну пластиковую стену, а цепи втиснули между ними.

– Откуда вы знаете? – скептически отозвался Худак.

Понизив голос еще больше, Ром начал излагать доводы, большинства которых Джил не расслышал:

– …А также защищен там от нападения извне ничуть не хуже, чем в любом другом месте на корабле… измерил расстояние шагами… вон там вверху, видите, как модифицированы силовые кабели, идущие к носу…

Худак:

– Пожалуй, вы правы. По крайней мере, звучит правдоподобно. Значит, добраться до него нам мешает только этот пластиковый барьер. Любопытно, какова его толщина…

Краем глаза Джил заметил, что двое ушлых парней старательно избегают смотреть на то, о чем говорят; но ему-то никто не запрещал разглядывать что вздумается. Со стороны носа просторное помещение ограничивала стена из гладкого зеленоватого пластика, пронизанная сверху трубами, а сбоку виднелась дверь, через которую привели Джила.

– Разумеется, велика. У нас ведь нет даже отвертки, а нужны ацетиленовая горелка или гидравлический домкрат, чтобы…

Тут Худак толкнул Рома локтем в бок, и оба прикусили языки. Носовая дверь распахнулась, и в нее вошел робот ростом с человека.

– Джильберто Кли, – прогнусавил он. – На выход.

Ром оказался прав: они снова вышли в космос и начали удаляться от большого берсеркера. В рубке Джил успел оглядеться, прежде чем человекообразный робот развернул его спиной к звездам и лицом к приземистой консоли – штуковине с лампочками вместо глаз и громкоговорителем, как у радио, будто бы присевшей на корточки у пластиковой стены.

– Джильберто Кли, – произнес динамик консоли. – Мое предназначение – поддерживать жизнь и здоровье ряда живых человеческих единиц.

«До поры до времени», – подумал Джил.

– Очевидно, в стандартной питательной субстанции, – продолжал динамик, – которой кормят пленников, недостает одного или более ингредиентов, присутствующих в пище в виде следов. В ряде мест содержания у пленников наблюдается нехватка питательных веществ, вплоть до общего упадка сил, утраты зрения, выпадения зубов. – Пауза. – Ты осознаешь смысл изложенного?

– Ага, просто я говорю мало.

– Ты, Джильберто Кли, имеешь опыт выращивания форм жизни, которые потребляются человеческими живыми единицами в качестве пищи. Ты начнешь выращивать на этом корабле пищу для себя и остальных человеческих живых единиц.

Пауза затягивалась. Джил отчетливо видел Старика, в ушах звенел его вопль.

– Пожалуй, дыни подойдут, – наконец выдавил из себя Джил. – Я умею их выращивать, а в тех дынях, что были у нас на Станции, есть куча всяких витаминов. Но мне понадобятся семена и почва…

– Определенное количество почвы имеется, – проинформировала консоль. Робот поднял и открыл пластиковый ящичек с множеством отделений. – И семена. Какие именно принадлежат дыням?

Когда Джил вернулся в тюремную камеру, другие роботы уже начали видоизменять ее согласно пожеланиям Джила: навесили новые потолочные светильники и заставили изрядную часть пола широкими и глубокими поддонами, укрепленными на перекрещивающихся фермах внутреннего каркаса, которые обнажились после снятия палубного настила. Под поддонами установили дренажные трубы, над ними смонтировали распрыскиватели для орошения. Роботы заполняли поддоны почвой, доставляя ее в тележках со стороны кормы.

Джил вкратце растолковал товарищам по несчастью, что к чему.

– Так вот почему он взял живьем тебя и еще кое-кого из фермеров, – прокомментировал Худак. – Должно быть, людей держат в плену во множестве мест, возможно, даже разводят в качестве подопытных существ. Им нужно много здоровых лабораторных животных.

– Итак, – сказал Ром, искоса поглядев на Джила, – ты собираешься плясать под его дудку?

– Надо же как-то жить, – пожал плечами Джил, – пока не подвернется что-нибудь другое.

– Лучше, чтобы пленники берсеркеров содержались… – жарко зашептал Ром, но тут же прикусил язык: рядом остановился один из роботов, словно для того, чтобы поглядеть на них и прислушаться к разговору.

Они окрестили этого робота Надсмотрщиком, потому что он больше не покидал людей, хотя остальные машины по окончании строительных работ удалились. Через Надсмотрщика берсеркер-мозг, управлявший кораблем, уведомил Джила, что остальные пленники взяты прежде всего в качестве рабочей силы, на случай, если ему потребуется помощь в выращивании пищи. Джил поразмыслил над этими словами.