Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 34)

Во все стороны разбегались другие петли и ленты, ближайшая из которых была в нескольких сотнях метров от него. Серые, ничем не примечательные с виду, они по большей части казались прямоугольными в сечении, хотя Тупелов увидел и несколько круглых. Все вокруг заливал приятный свет, исходивший из невидимых источников, настолько изотропный, что нигде не было видно ни одной тени. Лента, на которой стоял Тупелов, – он выбрал этот шлюз именно потому, что рядом с ним было на что встать, – имела в ширину метров пять; осторожно подойдя к краю, он увидел, что ее толщина – около метра. Брошенный вниз взгляд затерялся в бесконечности. За самыми дальними лентами, которые он мог различить, начиналось светло-серое небо, плавно переходившее в то «небо», что Тупелов видел справа и слева от себя, а также над головой.

– Сэр, вы меня слышите? Сэр, это капитанский мостик. Прием.

Он понимал, что затягивать радиомолчание нельзя.

– Слышу вас, мостик. Пока я не обнаружил никаких признаков того, что показания приборов неверны. Я просто стою на этой ленте, чем бы она ни была. Вещество, из которого она сделана, едва заметно пружинит под ногами – приблизительно как хороший паркет. Гравитация нормальная. Еще мой скафандр указывает на наличие атмосферы. Полковник Маркус?

– Сэр?

В голосе Фрэнка звучали нотки удивления.

– Почему бы вам с Темешвар не выбраться из разведчика? Попробуйте, сможете ли вы пройти по той ленте, что ведет в мою сторону.

– Слушаюсь, сэр.

– Йенари? Почему бы вам тоже не выйти? Быть может, мы попробуем определить, из чего сделаны эти ленты.

Ученый ответил, что выйдет, как только наденет скафандр. Хотя, возможно, необходимости в скафандрах нет. Впрочем, Тупелов пока не собирался снимать свой. Дожидаясь подкрепления, министр продолжал говорить, уверенный, что его слышит вся заинтригованная команда «Большого К»:

– Даже на большом удалении ленты хорошо различимы. В их сплетении я не нахожу никакой закономерности, у них нет ни начала, ни конца, нет никаких признаков того, что они как-то закреплены. И никаких следов испарений, тумана или туч, разве что отнести к ним окружающее нас небо. Температура воздуха в том месте, где я нахожусь, судя по показанию приборов, составляет восемнадцать градусов по Цельсию. Ни малейшего ветра. Да, нам придется здесь хорошенько поработать.

Остановившись, Тупелов поймал себя на том, что сделал глубокий вдох. Ему показалось, что даже в скафандре он чувствует запах озона, какой бывает в горах, – следствие повышения концентрации ионов после грозы.

Серые дороги купались в ровном сером свете, однако производимое ими впечатление оказалось вовсе не таким унылым, как можно было ожидать. Скорее, это выглядело как сочный жемчужный блеск, а воздух казался вымытым после дождя. Как показывали элементарные датчики, встроенные в скафандр, воздух действительно был чистым и умеренно влажным.

Элли Темешвар, облаченная в скафандр, появилась на дорожке, выглядевшей с того места, где стоял Тупелов, почти вертикальной. Однако, судя по всему, сила тяжести во всех точках действительно была перпендикулярна поверхности. На пересечении лент Элли легко перескочила с одной на другую – при этом направление «вниз» изменилось вместе с положением ее тела, – и первой подошла к министру. Секретный доклад Ломбока, с которым Тупелов успел ознакомиться перед тем, как покинуть Солнечную систему, не полностью снял с нее подозрения в связях с доброжилами. Но Тупелов посчитал ее рассказ о насильственном похищении заслуживающим доверия, и за несколько лет, прошедших после спасения молодой женщины, не появилось никаких свидетельств того, что он ошибся. В конце концов, он сам похитил одну из матерей Майкла, и стоит ли удивляться тому, что враг, подтверждая его интуитивные предчувствия, попытался заполучить другую?

– Мисс Темешвар, – обратился к ней Тупелов, – вы здесь уже были. Или нет?

– Вы хотите знать, тот ли это Тадж, что я описывала вам? Да, в этом нет сомнений, хотя я понимаю, что вы имеете в виду. Окружающее не соответствует тому, что я видела в прошлый раз.

– Это нисколько не соответствует той картине, что сложилась у меня в голове с ваших слов.

– Да-да. – Элли вскинула подбородок и всмотрелась в даль. – Однако у меня такое ощущение, что это тот самый дом, просто теперь мы находимся в другой комнате. Вы понимаете, что я хочу сказать?

– «В доме моего Отца много помещений».

Она удивленно повернулась к нему, но Тупелов отвел взгляд в сторону. К ним приближался Маркус; его тележки, словно расчлененная на части гусеница, осторожно повернули на крутом изгибе узкой тадж-ленты. На одном из металлических плеч полковника болталась энергетическая винтовка. Что ж, почему бы и нет? Тупелов не давал никаких распоряжений насчет личного оружия, хотя, судя по последним двум дням, здесь оно вряд ли могло понадобиться.

– А вы что скажете, полковник? У вас пробуждаются какие-либо воспоминания?

Ответ Маркуса донесся как по радио, так и через громкоговорители:

– Нет. Тот полет для меня по-прежнему сплошное белое пятно. Нет, вы оба правы, это должен быть Тадж, но его вид не соответствует сложившейся у меня мысленной картине.

Элли медленно повернулась, изучая окружающую обстановку всеми органами чувств.

– Сейчас нас активно исследуют, – сказала она. – Я в этом уверена. Меня не покидает ощущение… какого-то давления. Конфронтации.

Тупелов встрепенулся:

– Раньше вы об этом ничего не говорили. Конфронтация с чем? Или с кем?

Молодая женщина молчала, мучительно подбирая слова. Маркус, подкатив прямо к ногам Тупелова, завозился с какими-то приборами. Наконец Элли снова заговорила:

– Вы поймете, что я имела в виду, когда это повторится снова.

– Вы уверены, что это обязательно произойдет?

– У меня такое ощущение, что нас сейчас задвинули на заднюю полку. Создали все удобства – атмосферу, притяжение. А затем… настанет пора действовать. Мы должны чего-то ждать. Чего именно, я не знаю.

– Быть может, все-таки вашего Последнего Спасителя?

За время длительного космического путешествия у них было достаточно времени, чтобы поговорить о Храме.

– Эти мысли перестали привлекать меня.

Вглядевшись внимательнее в опутанные лентами дали, Тупелов решил, что ему все же удалось обнаружить кое-какие признаки атмосферных явлений. Над некоторыми пересечениями петель виднелись нечеткие радуги. В других местах возникли слабые, но тем не менее полные гало, создаваемые рефракцией. Тупелов счел это обнадеживающим признаком, хотя и углядел между голубым и зеленым кольцами цвет, подобного которому еще не видел.

Возможно, мелькнула безумная мысль, это следствие того, что диаметр кольца равен ровно трети длины окружности…

К ним присоединился доктор Йенари, пришедший тем же путем, что и Тупелов. Склонившись над серым полотном, ученый занялся анализом его состава; Темешвар, помогавшая полковнику Маркусу, выпрямилась и знаком дала понять министру, что хочет поговорить с ним наедине. Кивнув, Тупелов включил шифратор, закрывший выделенный канал связи.

– Когда мы выберемся отсюда, то направимся домой? – спросила Элли.

– Во-первых, как вы полагаете, сможем ли мы отсюда выбраться? Во-вторых, какова вероятность того, что, если нам все же удастся покинуть Тадж и я отдам приказ продолжать поиски, команда не взбунтуется?

Элли вздохнула:

– За всю команду я не скажу, шесть лет – это очень большой срок. Но лично я не взбунтуюсь и буду продолжать поиски до конца. Разумеется, Фрэнк тоже с нами.

И снова ей удалось возбудить в нем любопытство.

– Маркуса я еще могу понять. Ему брошен вызов, и он ни за что не признает себя побежденным. Но вы…

– Знаю. Один раз я уже отказалась от своего сына. Но потом встретила людей, не знавших его, и они боготворили Майкла. – Она снова повернулась к Тупелову. – А вы сами сознаете, что ведете себя так, будто он – ваше божество?

– Гмм…

Нечто похожее приходило ему в голову ночами.

– Потом я познакомилась с ним…

Элли умолкла; выражение ее лица резко изменилось. Она медленно подняла руку, указывая вдаль, словно увидела давно пропавшего Майкла, который бежал по жемчужной петле. Маркус, только что присоединившийся к ним, завращал объективом. Тупелов стал изменять увеличение, даваемое лицевым стеклом.

В нескольких километрах – определить точнее было очень трудно – на одном из широких изгибов показался зеленый пух.

– Кажется, это деревья, – проговорила Элли, вернувшись на общий канал связи.

– Деревья…

В единственном слове, сказанном полковником, звучало нескрываемое раздражение, однако он вынужден был признать, что Элли права. В этом жутком и одновременно прекрасном пространстве, где навыки лучшего пилота ничего не стоили, могли расти деревья, причем все окружающее не становилось от этого более таинственным.

Взгляд Тупелова заскользил вдоль дороги, на которой росли предполагаемые деревья, и на полпути, считая от того места, где стоял министр, наткнулся на то, отчего Тупелов замер. Он собрался было сообщить о своем открытии, потом подождал – не видел ли этого еще кто-нибудь? – и наконец заговорил:

– По-моему, там люди. Небольшая группа, движется в нашу сторону.

Йенари, поспешно вскочив на ноги, стал проверять показания приборов. Судя по всему, он решил, что весь небольшой отряд, оказавшийся за бортом корабля, попал под действие сильных галлюциногенов.