Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 14)

Мимолетный взгляд Элли был полон сожаления.

– Как долго? Часы в отсеке Фрэнка отмерили за время этого, как вы сказали, погружения около четырех часов. А мои тем временем ушли вперед на одиннадцать лет.

Ломбок уже видел эти цифры. Он неуверенно кашлянул:

– Вряд ли этот эффект можно объяснить с помощью теории относительности.

– Согласна. – Элли грустно улыбнулась. – Иначе я вышла бы из Таджа со взрослым ребенком.

– Итак, странное поле или еще что-то повлияло на работу часов. У вас были обычные часы с цезием сто тридцать три?

– Да. Следовательно, энергетическое состояние атомов цезия сто тридцать три в двух отсеках менялось совершенно по-разному. Если бы вы были ученым, это очень бы вас озадачило.

– О, я удивлен. Однако все это мне известно. Повлияло ли случившееся на вашу беременность? Зародыш развивался нормально?

– Сказать по правде, я не знаю. Об этом охотно позаботились другие. Надеюсь, они справились с задачей лучше меня. Мне хватило того, что стало с моей головой. На Альпине, первой планете, где у нас была остановка, я избавилась от плода. Знаете, я впервые говорю обо всем этом… Насколько мне помнится, центр усыновления приятно впечатлил меня. Вежливость, доброжелательность, самое современное оборудование… Так что сейчас по Альпину бегает одиннадцатилетний ребенок, не догадывающийся о своем удивительном происхождении.

Выражение лица Элли смягчилось, она почти что улыбалась.

Откинувшись на спинку стула, Ломбок потянулся, вертя головой, разглядывая сумрачные чрева древних сводов.

– Кто такой Последний Спаситель? Вас не обидел мой вопрос?

– Нисколько. Мы узнаем Его, когда Оно придет.

– Оно?

– Услышав это, все начинают думать, что мы поклоняемся берсеркерам. Но все совершенно не так. Спаситель выше – будет выше – деления на живое и неживое.

– Он отождествляется со всемогуществом? С Творцом?

– Не понимаю смысл ваших вопросов.

Ломбок пропустил ее слова мимо ушей.

– Вы рассказывали мне о своих впечатлениях от Таджа.

– Да. – Элли заметила, что ее руки мнут край рясы, и, сделав над собой усилие, отняла их. – Боюсь, я мало что смогу описать словами. Я пыталась делать записи звуков, фотографировать. Возвратившись на базу, я обнаружила, что почти ничего не получилось.

– Знаю. Если бы вы не привезли с собой те два предмета, возможно, вам никто бы не поверил.

В ее глазах сверкнули веселые искорки.

– Я не собиралась заводить разговор об этих доказательствах. Из соображений безопасности.

– Я думал, соображения безопасности не имеют для вас никакого значения.

– Однако они имеют значение для вас. Теперь я уверена, что вы действительно из министерства обороны. Скажите, к Таджу снаряжали новые экспедиции? Прошло уже столько времени, наверняка к нему посылали людей. Интересно узнать, что они обнаружили.

«И мне тоже», – мрачно подумал Ломбок. Ни одна из двух экспедиций пока не вернулась. Конечно, с ними необязательно случилось что-то серьезное, но еще один стандартный год – и появятся причины для беспокойства.

Вслух он сказал:

– Ничем не могу вам помочь. Я не связан с отделом исследований.

Элли снова устремила взгляд поверх его плеча.

– Вы спрашиваете, на что это было похоже. Ну хорошо. В какой-то момент мне казалось, будто… будто наш корабль вывернут наизнанку и сжат до размеров большого мяча, каким играют на пляже. Он по-прежнему оставался шарообразным, но был величиной с человеческое тело. А мне как-то удавалось удерживаться на этой штуковине, словно я сидела в дамском седле. Мое тело… не могу сказать, оставалось оно внутри или оказалось снаружи. Уверена, все это мне не пригрезилось. Моя голова невероятно увеличилась и торчала, ничем не защищенная.

– Разве вы не были в скафандре?

– Да, я надела его, как только все началось. Но потом каким-то образом оказалась вне скафандра.

– Полковник Маркус все это время был без сознания?

– Да. Тогда он еще был командором Маркусом. Я не могла связаться с ним по внутренней связи – впрочем, вся электроника корабля превратилась в запутанный моток провода. Я огляделась вокруг… этого огромного мяча, но не нашла ничего похожего на начинку нашего истребителя.

– А что было снаружи корабля? На некотором расстоянии от него?

Последовала долгая пауза. Казалось, Элли решает в уме сложную математическую задачу.

– Порядок, – наконец ответила она. – И в то же время беспорядок. Впрочем, может быть, то, что казалось мне беспорядком, то, что я ощущала как хаос, было порядком, закономерностью высшего уровня, и я не могла этого постичь.

– Не могли бы вы рассказать чуть подробнее?

– Могу. Но вряд ли это поможет вам понять суть моих ощущений. – Порывисто вздохнув, Элли продолжала: – Во сне сначала возникает мысль, а затем мозг вырабатывает соответствующий образ. Это определенно был не сон. Однако, по-моему, происходило в точности то же самое. Сначала я почувствовала порядок и лишь затем увидела гигантские структуры, окружавшие корабль. Каким-то образом мне удавалось оценивать на глаз размеры, расстояния. Мы словно находились внутри того, что напоминало купол астрономической обсерватории, однако по размерам было больше звезды. Я ощущала беспорядок или кажущийся беспорядок, происходившее вокруг казалось мне совершенно бессмысленным. Вдруг я увидела марево, похожее скорее на облако водяной пыли, а не на межзвездную туманность, настолько плотное, что я могла разглядеть частицы, проносившиеся мимо корабля. И еще были звуки: я даже не могу вспомнить их, не говоря уж о том, чтобы описать. Но они оказывали на меня такое же действие. То гармония, то дисгармония. Музыка, но в то же время не музыка – и у меня возникло чувство, что, если бы мне удалось остановить корабль, я бы до конца дней своих с наслаждением пыталась раскрыть тайны, которые содержались всего в одной пригоршне проносившихся мимо частиц…

Элли стиснула руки так, что побелели суставы. Ее лицо оставалось спокойным, но Ломбок с изумлением увидел, что на глядящие вдаль глаза наворачиваются слезы. Глубина переживаний молодой женщины отчего-то смутила и рассердила его.

– Вы ничего не говорили комиссии, – недовольно буркнул он, – о силе ваших ощущений.

Она медленно перевела на него взгляд.

– Тогда я была слепа и глуха, – сказала она, несколько расслабившись. – Мои чувства… после того происшествия развиваются, становятся более тонкими.

Ломбока это не удовлетворило.

– Эта штука – Тадж – находится всего в двух часах полета на досветовой скорости от весьма крупной звезды, как минимум от одной. Я имею в виду звезду, извергающую поток плазмы, в котором вы пытались спрятать свой корабль.

– Да.

– Нет ли в этом противоречия? Не наводит ли это вас на мысль о том, что, быть может, он не является физической реальностью?

Ломбок не придавал особого значения мистическим ощущениям – чего от них ждать, если они вызываются дымом тлеющей травы?

– Да, наверное, – спокойно ответила Элли. – Точнее, наводило бы, если бы я считала Тадж обычным материальным образованием, сравнимым по размерам со звездой. В таком случае приливные факторы и все прочее, наверное, сделали бы подобную близость невозможной. Но я рассказываю, как все было.

– Точнее, как вы это воспринимали.

– Вы сами упомянули о двух предметах, которые мы привезли с собой. Несомненно, они являются доказательством этой весьма необычной встречи.

– Разумеется. – У Ломбока имелись собственные теории на этот счет, но сейчас было не время обсуждать их. Он и так сильно отклонился от цели своего визита. – Извините, я вас перебил. Продолжайте. Итак, вы проникли в Тадж, а следом за вами, предположительно, берсеркер.

– Некоторое время я видела его внутри, он преследовал нас. Подождите. Сначала он… он обратился к нам по радио, сказал, что новое оружие нам не поможет. Затем мы влетели в Тадж, он последовал за нами… а потом… не знаю. Возможно, он был уничтожен. Или потерял нас. Или просто… отказался от преследования.

– Отказался от преследования? Разве берсеркер может?..

– Не знаю. Я… вот что самое странное: как только мы очутились внутри, я, кажется, начисто забыла про него.

– Пока корабль находился внутри Таджа, вы вели его?

– Когда Фрэнк отключился, я перевела управление в ручной режим. Потом мы какое-то время летели на автопилоте – я точно помню, что, когда мы вылетели наружу, я отключила автомат и снова взялась за штурвал.

– Вы вернулись в нормальное пространство?

– В то, что подразумевается под ним в «КОРСЕКЕ». Когда Тадж скрылся из виду, Фрэнк начал приходить в себя. Вернувшись к действительности, он сразу же стал шутить – мол, он хорошо отдохнул. Я попыталась было рассказать ему, что произошло, но он решил, что я брежу, точнее, бредила. Потом мы обнаружили два вещественных доказательства: таранную кость в отсеке Фрэнка и кольцо в моем. Они лежали на операторских консолях, прямо на виду. Мы их взяли – я не знала, что с ними делать. Только потом, когда мы вернулись на базу, были обнаружены их… свойства.

– Да. – Ломбок, задумавшись, умолк. – Фрэнк знал, что вы беременны?

Элли не потребовалось много времени, чтобы ответить на этот вопрос.

– У него повсюду полно детей; он то и дело мимоходом упоминал об этом – так, как говорят про удаленный аппендикс. Только не говорите мне, что во Фрэнке вдруг пробудились родительские чувства.