Фред Сейберхэген – Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров (страница 13)

Вслух он сказал:

– Я провожу психологическое обследование вышедших в отставку ветеранов. Помните, в прошлом году вы заполняли опросный лист? Мы изучаем некоторых случайно выбранных респондентов.

– Случайно выбранных?.. – Кажется, эти слова развеселили ее. – Почему-то случаю всегда угодно указывать на меня.

Услышав это, Ломбок едва удержался от того, чтобы бросить на Элли пристальный взгляд. Эта случайность была тесно связана с некоторыми тайнами, которые хранила она, – тайнами, все еще не подлежавшими оглашению на Луне.

Ломбок сверился с довольно убедительной на вид анкетой.

– Так, дайте-ка взглянуть: ваша отставка была совершенно добровольной, не так ли? Никто не оказывал на вас давления?

– Насколько помнится, на меня оказывали давление, чтобы я переменила свое решение и осталась на военной службе. Я была на хорошем счету.

– Да, конечно. – Ломбок помолчал. – А теперь, когда все в прошлом, вы не могли бы назвать истинную причину вашей отставки?

– Причина же самая, которую я указала своему начальству. Я начала понимать, что все, чем я занимаюсь по долгу службы, не имеет никакого значения.

Ломбок подождал – вдруг она разовьет свою мысль. Поняв, что Элли не собирается продолжать, он медленно повторил ее слова:

– Не имеет… никакого… значения.

– А разве у вас нет диктофона? Странно. У большинства людей он есть.

У большинства людей? Интересно, сколько интервью она дала и кому?

– Если вы ничего не имеете против…

– Абсолютно ничего.

Ломбок сделал вид, что включает маленький диктофон, записывавший разговор с самого начала.

– Итак, можете ли вы пояснить, что имели в виду, сказав, будто ваша служба в космических силах не имела никакого значения?

– А вот так – не имела. Ни военная служба, ни исследование космического пространства. Я начала понимать это, когда выполнила последнее задание. Не сразу, а постепенно.

– Защита жизни в галактике от берсеркеров не имеет никакого значения?

– Я догадывалась, что вы поставите вопрос таким образом. Что ж, по большому счету – нет, не имеет. О, не беспокойтесь, Храм – не место сбора доброжилов. Если бы сейчас на Землю напали берсеркеры, полагаю, я бы вернулась на службу. Да, уверена, обязательно вернулась бы. Это естественная человеческая реакция – защищать близких, себя, в конце концов. Хотя я понимаю, что в конечном счете это не имеет никакого значения.

Ломбок молчал, осмысливая услышанное.

– Вы пришли к выводу, что дальнейшие разведывательные полеты бессмысленны, – наконец сказал он.

Элли была рада тому, что собеседник старается вникнуть в смысл ее слов.

– Что-то в этом роде, – подтвердила она.

– Не хотите рассказать о последнем задании?

Элли уселась поудобнее, закинув ногу на ногу.

– Если у вас есть время.

– Для вас обязательно найдется. – Ломбок сделал широкий жест рукой. – Расскажите, куда вы летали, что видели, что делали. Как вы ладили с полковником Маркусом?

– Вот как, он еще полковник? Мне казалось, он должен иметь более высокое звание. Если, конечно, еще жив.

Последние слова прозвучали как-то отчужденно, но беззлобно.

– Уверен, вы уже неоднократно рассказывали о последнем задании, – сказал Ломбок.

– Да, и мой рассказ записан. Вы можете с ним ознакомиться. Впрочем, вы наверняка уже ознакомились. Признаюсь, вы пробудили во мне любопытство. Почему по прошествии одиннадцати лет ко мне снова приходят и просят рассказать о том полете?

Ломбок не знал, стоит ли и дальше притворяться, что Элли стала жертвой случайного выбора.

– Вам выпало на долю то, что не доводилось пережить никому из людей. Не так ли? И я просто хотел бы услышать ваш рассказ своими ушами. Вы не имеете ничего против?

– Против? Нет. – Однако проницательная Элли теперь смотрела на собеседника по-другому. Достав смокеры, она предложила один Ломбоку, тот отказался, и она неторопливо раскурила свой.

– Кто ваш непосредственный начальник?

– Тупелов.

Неторопливо переварив это известие, она небрежно махнула рукой:

– Ладно. Итак, вот что было самым важным в последнем задании: неподалеку от Ядра мы наткнулись на то, чего никогда не видели, о чем не слышали и даже не догадывались. До нас это видели и фотографировали лишь однажды. Но на «КОРСЕКЕ» хранились данные о стольких странностях, что никто не удосужился просветить нас. Так или иначе, когда мы вернулись на базу… тому, что мы обнаружили, дали название «Тадж» в честь мавзолея Тадж-Махал, стоящего здесь, на Земле. Нечто большое и величественное, окутанное тайной. Это стало официальным кодовым названием. Как он зовется сейчас, я не знаю.

– Что вы подумали о Тадже, когда впервые его увидели?

– Сначала это было укрытие, и все. Место, где можно спрятаться. Вы должны понять, что наш корабль в течение двадцати стандартных часов подвергался атакам гигантского берсеркера, гораздо мощнее нас. Никто, кроме Фрэнка Маркуса, не смог бы… и все равно к тому моменту, как мы впервые увидели Тадж, я находилась на грани нервного срыва. Теперь я хорошо понимаю это. Должно быть, вам известно, что, как только мы вернулись на базу «КОРСЕК», я была ненадолго госпитализирована.

Ломбок знал об этом. Он сделал жест, призванный показать, что он сочувствует Элли и всецело поглощен ее рассказом. Задумчиво взглянув на смокер, молодая женщина отложила его.

– Минуту назад я сказала, что случаю угодно указывать на меня. Знаете, что во время этого задания с нами постоянно происходили необъяснимые вещи?

– Какие, например?

– Боюсь, сейчас я даже не смогу перечислить все. До того как на нас набросился берсеркер, мы обнаружили в открытом космосе аминокислоты, которые никогда прежде не встречались за пределами атмосферы. Самые разнообразные органические соединения в огромных количествах.

– Простите, но я до сих пор не знаю, какой была основная цель вашего полета.

– Сбор общих разведывательных данных. Разумеется, берсеркеров мы не искали – у нас был маленький двухместный корабль.

Молодая женщина умолкла, погрузившись в глубоко личные воспоминания.

– Вы говорили об органических соединениях.

– Да. Мы были удивлены. Как вы знаете, в этом секторе, расположенном рядом с Ядром, очень мало планет.

– «КОРСЕК». Мне кое-что известно об этом секторе. И все же не могли бы вы рассказать подробнее?

– Плотность звезд выше среднего – больше тридцати на кубический парсек. Вещество, из которого состоит туманность, очень тяжелое и имеет сложный состав. Запутанный лабиринт проходов и горловин: космическому кораблю легко попасть в ловушку. Что не раз происходило. Именно поэтому послали Фрэнка.

– И вас.

– Да, полагаю, я тоже была на хорошем счету. Мы увидели капли нефти. Представляете, местами скопление звезд было таким плотным, что нефть загоралась. Там, где присутствует свободный кислород, – в областях, защищенных от сильного звездного света, – на участке, густо набитом звездами, может образоваться струя пламени длиной в миллиард километров.

Снова наступила тишина. У Ломбока возникло ощущение, что Элли, начиная говорить, собиралась сказать нечто важное, но сейчас она уходила от темы. Несомненно, потому, что теперь это не имело для нее никакого значения.

Он решил направить разговор в нужное русло:

– Во время того полета вы забеременели.

– Да. Не знала, что вам известно. Естественно, я принимала противозачаточные средства. Если бы даже я хотела иметь ребенка, согласитесь, это не лучшее время и не лучшее место.

– Согласен.

– Но почему-то противозачаточное средство не помогло. В том полете происходило много странного…

Похоже, разговор относился к тем вещам, которые не имеют никакого значения. Не желая заострять внимание на беременности, Ломбок спросил:

– Расскажите, как вам удалось спастись от берсеркера.

Элли смотрела куда-то вдаль, мимо Ломбока. Она начала говорить, и постепенно к ней вернулась напряженность. Непривычно сильные для женщины руки затеребили край рясы.

– Он гнался за нами по пятам, был уже совсем близко, всего в нескольких километрах. Полагаю, к этому времени он решил, что без труда разделается с нами, и хотел захватить нас живьем. Войдя в Тадж, мы испытали… внезапное потрясение, шок – вряд ли я смогу сказать точнее. Фрэнк отключился, я же все это время оставалась в сознании. По крайней мере, когда мы вернулись на базу, меня исследовали под гипнозом и не нашли провалов в памяти.

– И что вы видели, переживали, ощущали, находясь там? – Ответа не последовало, и Ломбок добавил: – Как долго продолжалось это… погружение?