Фрауке Шойнеманн – Код «Цветок лотоса» (страница 21)
– Успокойся, Андрильо! – кричит Гектор. – Мы вам поможем, не беспокойся!
Попугай садится на край одной из картонок. Я подхожу туда, сажаю Гектора на пол и свечу телефоном в коробку. Она полна до краёв пластиковыми бутылками. Странно. Откуда тогда этот странный шум?
– Я всё ещё ничего не понимаю, – говорю я Гектору. Он качает головой.
– Слушай, Тесса, не будь таким тормозом! Лучше достань из коробки бутылку.
Как только я беру бутылку, так тут же она чуть не падает из моей руки. В бутылку запихнута живая птица! Она пёстрая, вокруг чёрных глаз яркий жёлтый ободок. Птица с несчастным видом глядит на меня сквозь пластик и издаёт тихое «гурр». От неожиданности у меня перехватывает дыхание.
– Господи! Какой ужас! Кто же так обращается с птицами?
– Я скажу тебе кто – бессовестные контрабандисты. Они ловят этих несчастных птиц в Индонезии и продают тут, в Европе. Разумеется, это категорически запрещёно, птицы относятся к редким видам. Но тем выше их цена и тем интереснее контрабандистам этим заниматься. Я уже поглядел – в коробках больше трёхсот попугаев. Значит, преступники получат за них полмиллиона евро.
Попугай урчит в бутылке ещё громче – вероятно, это означает «Достань меня отсюда!». Я осторожно пытаюсь отогнуть пластик, чтобы птица смогла выбраться на волю. Но у меня ничего не получается. Попугай сидит в бутылке целиком, от кончика клюва до хвоста, и получает воздух сквозь узкое пластиковое горлышко. Я внимательно разглядываю бутылку и вижу, что она была разрезана внизу. Теперь место разреза заклеено – бутылку обхватывает прозрачная липкая лента. Я пытаюсь её отодрать, но она – увы! – держится слишком крепко. Я пытаюсь подковырнуть её указательным пальцем и нечаянно сдавливаю бутылку. Птица жалобно пищит.
– Блин, у меня ничего не получается. Я боюсь причинить птице травму. Мне нужны ножницы или что-то вроде них. – Я со вздохом кладу бутылку в коробку. Там лежат не меньше тридцати бутылок, и при свете фонарика на моем мобильнике на меня глядят столько же пар глаз.
– Но мы не можем оставить их здесь! – Гектор упирается лапками в свои мышиные бока. – Если мы не достанем птиц из бутылок, они скоро задохнутся, я уверен в этом.
Андрильо летает вокруг нас, хлопая крыльями.
– Потанцуем! – взволнованно орёт он. – Потанцуем!
– Да замолчи ты! – рычу я на него, потому что из-за его криков не могу сосредоточиться. – И вообще, почему те птицы сидят в бутылках, а он летает тут свободно?
Гектор взбирается по штанине спортивного костюма, потом по моей спине, устраивается у меня на плече и с укоризной глядит оттуда на меня.
– Ты могла бы обращаться с Андрильо немного поласковее! – заявляет он с упрёком. – Ему ужасно нелегко глядеть на всё это. Сам того не зная, он заманил этих бедняг в ловушку. Просто серые попугаи очень легко учатся и умеют подражать языку разных птиц. Контрабандисты научили его издавать крик самки попугая лори, а потом поставили его клетку на поляне в индонезийских джунглях. Он издавал крики лори, как ему было велено. Когда к нему слетелись самцы лори и с удивлением глядели на него, ловушка сработала. Всех лори, которые не успели улететь, накрыла огромная сеть. – Гектор опустил хвост, и это выглядело очень грустно. Прежде чем продолжить, он несколько раз тяжело вздохнул. Кажется, он принял эту историю очень близко к сердцу, ведь сердце у него доброе! – Потом пойманных птиц упаковали и вместе с Андрильо отправили в Роттердам. Во время поездки попугаи раз в день получали через горлышко бутылки чуточку воды и корма, вот и всё! Большинство птиц еле живы и долго не протянут. Вот Андрильо, разумеется, и чувствует свою вину, поэтому, когда он услышал мой топот по крыше контейнера…
– Но как ты оказался на этом контейнере?
– Я ведь тебе уже объяснил: я перепутал этот контейнер с нашим. Потому что он такой же зелёный. И когда я там обнаружил Андрильо, он рассказал мне про всё это свинство.
– Минутку! – говорю я, снова сажаю Гектора на ладонь и подношу к моему лицу. – Значит, ты утверждаешь, что серый попугай рассказал тебе всю эту жуткую историю? И ты всё понял, хотя этот попугай говорит мне только «Давай потанцуем»? По-моему, что-то не слишком убедительно.
– Ц-ц-ц! – Гектор качает головой и водит лапкой у меня перед носом. – Тесса, ты меня разочаровала! Подумать только! Двуногое существо, которое постоянно разговаривает с монгольской когтистой песчанкой, сомневается в том, что я могу разговаривать с серым попугаем! Не кто-то там ещё, а именно ты!
Ладно, тут мышь действительно права.
– Я хотела только ещё раз уточнить, – говорю я. – Нет, ты не думай, я не сомневаюсь в твоих способностях, просто всё это довольно странно.
– Да, странно. Но давай не будем сейчас долго философствовать – время не ждёт! Правда! Мы должны немедленно освободить триста лори, пока ещё не поздно.
Я тяжело вздыхаю. Конечно, Гектор прав. Но, к сожалению, я не могу вскрыть пластиковую бутылку. Мне для этого нужны ножницы или что-то подобное. И помощь девчонок. Ведь если даже я ухитрюсь вскрывать каждую бутылку за полминуты каким-нибудь суперловким инструментом, на триста бутылок всё равно уйдёт слишком много времени – не меньше трёх часов.
А мне нужно будет задолго до этого вернуться на причал, на наше место встречи. К тому же велика опасность, что меня обнаружит кто-нибудь из тех контрабандистов. И раз эти негодяи способны запихнуть в бутылку милых птичек, мне даже страшно подумать о том, что они сделают от злости с не слишком милой восьмиклассницей.
Есть альтернатива: немедленно вызвать сюда голландскую полицию. Тогда у меня окончательно рухнет надежда своевременно и с крутыми доказательствами сесть в машину Макса и доказать Марианне, что я тоже не лыком шита. Потому что полицейские, скорее всего, оприходуют не только птичек, но и меня, немецкого тинейджера, который непонятно как попал в Роттердам и шастает без родительского надзора по порту! Нет, план никуда не годится!
Короче, ничего не поделаешь, я должна найти Ким и остальных девчонок, чтобы они мне помогли. И хорошо бы по дороге отыскать хороший кейс с инструментами, чтобы в нём обязательно были ножницы, нож и пинцет. Блин! И почему во время этой проклятой операции у меня ничего и никогда не идёт по плану?!
16
Код «Цветок лотоса»
– Эй, куда вы все провалились? – ругаюсь я. А сама бегу вдоль акватории порта и высматриваю суда со словом «лотос» на корпусе. – Чёрт возьми, мне срочно нужна ваша помощь, но ни одна из вас не отвечает!
Порт в Роттердаме действительно ГИГАНТСКИЙ, а время уже поджимает. Наконец я вижу одно, «Принцессу лотоса», и надеюсь, что быстро найду тут Ким, ведь уже 13:30, и, по трезвой оценке, мы ни за что не вернёмся вовремя в кофейню, если хотим спасти 300 птиц.
– Я просто не понимаю, зачем нам так срочно понадобилась «Бешеная четвёрка». Ведь ты сама говорила, что у нас нет времени. Да и то время, что у нас есть, ты бездарно тратишь на поиски девчонок, – ворчит Гектор, удобно устроившись в капюшоне моего худи. Для него это оптимальное место – он всё отлично видит и непрестанно что-то бубнит мне на ухо. Достал уже!
– Гектор, я уже объясняла тебе: во‐первых, мне необходим инструмент, чтобы вскрывать эти дурацкие бутылки. И во‐вторых, одна я просто не успею освободить всех птиц. Самое позднее к 16 часам нам надо вернуться в Хук-ван-Холланд, иначе Марианна узнает, что мы сделали не так, как она приказала, а снова её ослушались.
– «Приказала, приказала»! Почему ты позволяешь ей приказывать тебе? Вы, люди, такие несамостоятельные, просто ужас!
Я игнорирую это оскорбление, так как у меня вообще нет времени на споры с монгольской мышью.
– Короче, ты можешь встать на голову, но факт остаётся фактом: без помощи девчонок я не успею освободить из бутылок всех птиц. А ты ведь этого хочешь, правда? Конечно, времени совсем немного, но если мы поторопимся, то, может, ещё успеем.
– Ха! Ты уже потеряла полчаса на экскурсию по порту. За это время мы уже выпустили бы парочку птиц.
Вот-вот. «МЫ». По-моему, Гектор убеждён, что работа в команде – это когда один даёт указания, а другая их выполняет.
– Так. Теперь помолчи и спрячься в капюшоне. Сейчас я проберусь на борт и поищу Ким.
Отсюда, снизу, «Принцесса лотоса» выглядит огромной. Я стою за рядом контейнеров, чтобы меня никто не заметил, и, запрокинув голову, гляжу на контейнеровоз. Потом снова достаю телефон. На этот раз мне сопутствует удача. Два гудка, и я слышу голос Ким.
– Алло? – шепчет она.
– Ты где? Я стою на берегу возле «Принцессы», справа, если смотреть от воды, за первым рядом контейнеров.
– Окей, тогда я сейчас приду к тебе, – шепчет она. – Я нашла тут нечто невероятное!
– Честно говоря, я тоже. Да, кстати, если ты увидишь по дороге ножницы или пинцет, пожалуйста, захвати их с собой.
– Ножницы и пинцет? Тесса, здесь не салон красоты, а контейнеровоз.
– Я только имела в виду…
– Всё равно. Пока.
Я продолжаю разглядывать судно из своего укрытия. На нём всё ещё громоздятся контейнеры. Их собираются сгружать? Или, наоборот, их загрузили на борт? Кран не работает, поэтому трудно определить, что будет дальше. Примерно в центре огромного судна находится трап. Он представляет собой лестницу, отгороженную справа и слева сеткой, и ведёт от верхнего края борта довольно круто вниз, к набережной. Там вот-вот должна появиться Ким, поскольку с сухогруза нет другого пути. Разве что просто спрыгнуть с борта. Но лично я не рекомендовала бы прыгать с шестиметровой высоты.