Фрауке Шойнеманн – Код «Цветок лотоса» (страница 23)

– Потанцуем! Давай потанцуем! – взволнованно верещит попугай.

– Эй, что это такое? – восклицает Алекс и приглаживает волосы, которые растрепались, когда Андрильо чуть не задел её голову крылом.

– Серый попугай, – объясняю я.

– Не хочешь ли ты нам сказать, что мы притащились сюда, чтобы поглядеть на попугая? – набрасывается на меня Миа. – Да, он умеет говорить, и это круто. Но у нас нет времени. Нам надо срочно вернуться к причалу.

Я качаю головой:

– Миа, ты плохо меня знаешь. Но это ничего. Значит, теперь ты узнаешь меня лучше.

Я свечу мобильником в контейнер, кладу в рот два пальца и громко свищу, как сделал недавно Гектор. В контейнере немедленно поднимается оглушительный шум.

– Эй, что тут происходит? – Ким входит в контейнер, чтобы взглянуть на источник шума, тоже светит телефоном и видит картонку с её содержимым.

– Господи, неужели тут в бутылках живые птицы? – кричит она.

– Да, – кратко отвечаю я.

– Что? – Алекс и Миа с ужасом переглядываются и тоже забегают в контейнер.

Андрильо, наоборот, немного успокаивается. Вероятно, потому что догадывается, что мы хотим помочь ему и его сородичам. Он описывает круг над моей головой и садится мне на плечо. Мне чуточку больно, ведь у него острые когти и они сквозь ткань спортивного костюма впиваются в плечо.

– Вот видишь, дружище, – слышу я, как Гектор шепчет попугаю, – я же тебе говорил. Всё будет хорошо.

Значит, монгольская мышь действительно умеет говорить с попугаем. Тот отвечает добродушным «Потанцуем! Потанцуем!». Да, Андрильо точно надо поработать над словарным запасом.

Я захожу к девочкам в контейнер.

– Теперь вы видите, почему я так срочно звала вас сюда? В картонках триста птиц. Контрабандный товар бессовестных торговцев редкими животными. Сама я уже пыталась открыть бутылку и освободить птицу. Но у меня ничего не получилось голыми руками. Да и птиц тут слишком много, и в одиночку я бы провозилась несколько часов. А вчетвером мы, пожалуй, сделаем всё достаточно быстро и успеем на паром.

Ким достаёт из кармана телефон и глядит на экран.

– Я предлагаю немедленно взяться за дело! Не будем больше терять ни минуты. А если мы услышим снаружи что-нибудь подозрительное, то тут же уйдём. Больше никакого ненужного риска, понятно?

Мы пробуем наши «инструменты» и выясняем, что гвоздь и клещи – самая эффективная пара. Остриём гвоздя мы отрываем кончик липкой ленты, хватаем его клещами и осторожно отдираем от пластиковой бутылки. После этого дно отделяется сравнительно легко. Теперь можно засунуть в бутылку большой и указательный пальцы и осторожно извлечь птицу.

У первой из освобождённых птиц начинается паника. Она с громкими криками летает по контейнеру, и тогда все остальные снова дико орут и начинается дурдом.

– Гектор, скажи птицам, чтобы они перестали орать, – шепчу я в сторону капюшона. – Мы не сможем вынуть их из бутылок, если они не прекратят истерику!

– Всё ясно, Тесса, – отвечает он, а вскоре после этого Андрильо покидает моё плечо и пролетает по контейнеру.

И наступает тишина. Взволнованный попугай лори садится на край картонки. Прекрасно. Значит, Андрильо может управлять своей командой.

– Предлагаю сделать так, – кричит Ким. – Тесса, ты берёшь бутылку из коробки и отделяешь гвоздём кончик липкой ленты. Алекс целиком отрывает ленту. Миа отрывает дно, а я вынимаю птицу. Тик-так, время пошло!

Мы берёмся за работу, и Генри Форд, изобретатель конвейера, мог бы гордиться нами. Мы действуем быстро, но осторожно, и через полчаса свободны уже больше 60 птиц. Замечательно! Так мы всё-таки ещё успеем всё сделать к четырём часам. Не знаю, что там сказал Андрильо попугаям, но они действительно ведут себя прилично, чинно садятся на коробки и на пол и ждут, когда мы освободим их сородичей.

– Тесса, я уже подумал, как быть с птицами дальше, – шепчет мне из капюшона Гектор, пока я торопливо отделяю край липкой ленты. – Конечно, я понимаю, что вы не хотите тут сталкиваться с полицией, но ведь попугаев нельзя выпустить просто так. Если они заблудятся в Роттердаме, это слишком опасно. И тут слишком холодно.

– У тебя есть идея? – бормочу я как можно незаметнее.

– Разумеется!

– Извини, как я могла усомниться в этом? Ну, говори!

– Ты должна сейчас посмотреть в телефоне, где в Роттердаме зоопарк. Наверняка он тут есть. Тогда я сообщу Андрильо, где его искать. Как известно, птицы превосходно ориентируются. И он поведёт туда всю стаю. Я почти уверен, что в зоопарке работают нормальные люди, которые помогут этим бедным птицам.

Я киваю и обрабатываю очередную бутылку.

– Что ж, может, всё будет хорошо, если Андрильо проявит сообразительность.

– Положись на меня, – шепчет Гектор. – Обязательно получится.

Без четверти четыре. Мы освободили почти всех птиц. Ким делает короткую паузу и потягивается:

– Последний рывок, леди! Через четверть часа мы должны уйти отсюда, иначе не успеем вовремя вернуться в кофейню. Сколько ещё птиц там осталось, Тесса?

Я заглядываю в последнюю коробку:

– Тридцать.

– Тогда быстрее! Достанем из бутылок всех до одной и немедленно бежим прочь. Двери контейнера оставим открытыми, чтобы птицы не задохнулись. А дорогу они найдут сами.

Мы лихорадочно возимся с оставшимися бутылками – и ровно в четыре наконец всё закончено. Андрильо летает по контейнеру и что-то скрежещет, вероятно, издаёт крики радости. Освобождённые попугаи довольно урчат.

– Эй, покажи-ка, где тут зоопарк, – шепчет мне Гектор. Я выуживаю мобильник из кармана спортивных штанов и гуглю «зоопарк» и «Роттердам». Гектор оказался прав: там есть зоопарк, почти в центре Роттердама. Попугаям достаточно будет пролететь несколько километров над рекой, и они увидят зоопарк на левом берегу.

– Ты объяснишь это Андрильо? – спрашиваю я у Гектора и подношу телефон к капюшону, чтобы Гектор увидел картинку.

– Конечно.

– Тесса, что за странные телодвижения? – спрашивает Миа. – Сейчас нам уж совсем некогда махать руками. Бежим скорее к пристани!

Я киваю:

– Конечно. Просто у меня свело руки от этой работы на конвейере, и нужно было потянуться. Но теперь всё нормально. Можно идти.

Ким, Алекс и Миа выбегают из контейнера. Я в последний раз гляжу на попугаев. Они приветливо щебечут, и мне кажется, что так они выражают свою благодарность. Потом я широко распахиваю двери контейнера и машу рукой Андрильо. Теперь он уселся среди стаи лори, которые гораздо мельче его.

– Прощай, Андрильо! Отведи твоих друзей в безопасное место. Летите всё время вверх по реке, понятно?

Андрильо поднимает когтистую лапу, словно тоже хочет помахать мне.

– Потанцуем, потанцуем! – скрежещет он, потом разбегается и вылетает из контейнера. Мощно взмахивая крыльями, он летит прочь. Сначала за ним следуют три-четыре лори, потом стайка из двадцати птиц и, наконец, вся большая стая. В небе над нами образуется огромное облако. Птицы описывают круг над нами и улетают в сторону города.

– Удачного пути, Андрильо! – кричу я вслед птицам и машу рукой.

– Откуда ты знаешь, что его зовут Андрильо? – удивляется Алекс.

Я лишь пожимаю плечами.

– Ах, просто так! Когда-то я знала одного серого попугая с таким именем.

Потом мы мчимся во всю прыть к причалу. Уже начало пятого; если мы сейчас успеем на паром, то вряд ли сумеем вовремя вернуться в кофейню.

После марафонского забега мы быстро оказываемся возле павильончика, и теперь от причала нас отделяет лишь сотня метров. И всё же это целая галактика. Поскольку, когда мы миновали павильончик и выбежали на идущую вниз дорожку, мы увидели это. Или, точнее, этих. Обоих типов, с которыми мы уже имели несчастье познакомиться утром. И они, к сожалению, не одни, а привели с собой подкрепление. Дорогу нам перегородили и окружили нас четверо мужчин, и совсем непохоже, что они хотят дружески попрощаться с нами и проводить на паром. Вокруг, кроме них, нет ни души, так что кричать и звать на помощь бесполезно. Проклятое невезение!

– Ой, не может быть! Что им тут надо? – жалобно стонет Гектор.

Я удерживаюсь от комментария о том, что акция по спасению попугаев отняла у нас драгоценное время. Теперь нам это всё равно не поможет.

– Tot ziens, dames! (Какой сюрприз, дамы!) – кричит нам один из утренних типов, тот, что повыше. – Вот мы и снова встретились. Мы уж решили, что расстались с вами навсегда, а вы проявили глупость и вернулись. Огромное спасибо вам за это: Heel erg bedankt! (Большое спасибо!) – Ухмылка на его физиономии становится ещё шире, и он делает к нам шаг.

Миа, Ким и Алекс распрямляют плечи и становятся в ряд. Словно стенка.

– Мы не боимся вас! – кричит Миа.

– Ой, я не могу! Помираю от смеха! – Парень мерзко гогочет. – Лучше бы вы боялись. На этот раз вам не удастся сесть на паром. Я лично позабочусь об этом. – Снова этот смех, от которого у меня всё холодеет внутри.

– Мы ещё посмотрим, – холодно отвечает Ким. – Если бы мы вас боялись, мы ни за что сюда бы не вернулись. В ваших же интересах просто дать нам пройти к причалу. Тогда вы будете избавлены от больших неприятностей. Полиция знает, что мы здесь, и нас будут искать, если мы в скором времени не вернёмся в Хук-ван-Холланд.

Теперь гогочут все. Бандиты просто корчатся от хохота.

– Не ври! – заявляет потом первый бандит. – Никто не знает, что вы здесь. У меня очень хорошие контакты с полицией. Никто вас не хватится. Да и в Гамбурге тоже: я недавно созванивался с Фите Паульсеном. Короче, вы тут совсем одни.