Франц Бенгтссон – Драконы моря (страница 22)

Токи расхохотался, увидев это, но затем сказал, что он так же богат, как и Орм, и намеревается свататься в один из лучших домов в Листере и сделаться знатным человеком в том краю. И он тоже дал три куска золота монахам, которые были изумлены подобной щедростью. Остальные не последовали примеру предводителя, но, дабы не уронить своего достоинства, также подарили что-то старикам; все, кроме Ульва Волчий Оскал. Они насмехались над его скупостью, но он лишь криво ухмылялся и скрёб бороду на щеке.

— Я не предводитель, — сказал он, — и, кроме того, я становлюсь стариком. Ни одна старуха, не говоря уж о девушках, не пойдёт за меня замуж и не принесёт мне хороший дом в приданое. Поэтому я лишь предусмотрителен, а не скуп.

Когда рабы поднялись на борт и были прикованы к своим скамьям, Орм отошёл от острова святого Финньяна и направился на восток, вдоль побережья Ирландии. Дул сильный ветер, и они двигались быстро. Все страдали от осеннего ненастья, несмотря на то, что были закутаны в козьи шкуры, ибо Орм и его люди отвыкли от холода в южных странах, и теперь ветер пронизывал их до костей. Но вопреки всему у них было прекрасное расположение духа, поскольку они были уже недалеко от родины. При этом они всё время были настороже, так как опасались нападения со стороны своих земляков. Ибо монахи рассказывали, что с тех пор как Ирландия усилиями короля Бриана перестала быть приманкой для викингов, их многочисленные корабли видели у побережья Англии. Поэтому, дабы избежать столкновения с ними, Орм приказал держаться подальше от земли, когда они проходили Ла-Манш. Им повезло, и они не встретили ни одного корабля. Итак, они вышли в открытое море и долго плыли, пока не увидели берег Ютландии. Их обдавали холодные брызги морских волн, и они хохотали от радости, видя вновь перед собой датскую землю и указывая друг другу различные береговые знаки, которые они заметили, ещё когда отправлялись с Кроком на юг.

Они обогнули Ско и взяли курс на юг. Земля находилась с подветренной стороны, и рабам пришлось опять грести по мере своих сил под удары колокола святого Иакова. Орм переговорил с людьми в рыбачьих лодках, которые пересекли им дорогу, и выяснил у них, долго ли ещё им плыть до Еллинге, где король Харальд Синезубый и держал свой двор. Затем они почистили оружие и привели в порядок одежду, дабы предстать перед королём в подобающем их достоинству виде.

Рано утром они вошли в Еллинге и пришвартовали корабль к сваям у пристани. Отсюда они могли видеть королевский замок, обнесённый частоколом. На пристани находилось несколько хижин, из них выходили люди и с любопытством смотрели на Орма и его людей, ибо они выглядели как чужеземцы. Затем викинги перетащили колокол на берег, используя тот же помост и катки, что и в Астурии. К этому времени вокруг них собралась толпа изумлённых зевак, которые пришли посмотреть на чудо и узнать, откуда прибыли чужеземцы. Орму и его людям было странно слышать, как вокруг все говорят на их родном языке. Они сняли цепи с рабов и обвязали их канатами, дабы те тащили колокол к королевскому замку.

Внезапно они услышали крики со стороны замка и увидели толстого человека в плаще с капюшоном, сбегающего к ним с холма. Он был без бороды, на груди у него висел серебряный крест, и лицо его выражало ужас. Он добежал, задыхаясь, до хижин и, широко раскинув руки, закричал:

— Пиявки! Пиявки! Есть ли здесь хоть одна милостивая душа, которая даст нам пиявок? Мне немедленно нужны свежие кровяные пиявки.

Они было решили, что он чужеземец, но он хорошо говорил по-датски, хотя и задыхался от бега.

— Пиявки в замке ослабли и не сосут кровь, — продолжал он, тяжело дыша, — а при зубной боли ему помогают только пиявки. Во имя Отца, Сына и Святого Духа, есть здесь кто-нибудь, у кого есть пиявки?

Ни у кого в хижинах пиявок не оказалось, и толстый священник застонал от отчаяния. К этому времени он спустился на пристань к тому месту, где стоял на якоре корабль Орма, и неожиданно заметил колокол и людей, стоящих вокруг него. Глаза его сверкнули, и он подскочил к ним, чтобы разглядеть его поближе.

— Что это? — вскричал он. — Колокол, святой колокол? Не во сне ли я его вижу? Это колокол или дьявольское искушение? Как он попал сюда, в страну мрака и злого духа? Никогда в жизни мне не довелось видеть такого чудесного колокола, даже в императорском соборе в Вормсе!

— Его называют Иаков, по имени апостола, — промолвил Орм, — и мы привезли его из апостольского храма в Астурии. Мы услышали, что король Харальд стал христианином, и подумали, что подобный дар будет ему приятен.

— Чудо, чудо! — возопил священник, заливаясь слезами и простирая руки к небу. — Ангелы господни взглянули на нас в час нужды, когда ослабли наши пиявки. Но это, это исцеляет лучше пиявок. Скорее, скорее! Промедление опасно, ибо боль его сильна.

Рабы медленно тащили колокол, пока священник непрерывно увещевал людей, дабы они приложили силу и помогли доставить колокол в замок побыстрее. Он непрестанно говорил, как будто его покинул разум, вытирал заплаканные глаза и обращал лицо к небесам, восклицая что-то на таинственном наречии. Орм и его люди предположили, что у короля Харальда болят зубы, но никак не могли уяснить, чем ему может помочь их колокол. Но священник бормотал, что он счастлив, называл их посланниками Бога и сказал наконец, что теперь всё уладится.

— Хвала Всемогущему Господу, у него осталось не так уж много зубов во рту, — говорил он, — но те, что остались, причиняют нам столько же хлопот, сколько и другие козни дьявола в этой варварской стране. Несмотря на его годы, у него часто болят все зубы, кроме двух синих, и в такие дни к нему опасно подходить близко, ибо он богохульствует беспрестанно. Этим летом ему так сильно досаждал коренной зуб, что он едва не причислил к лику великомучеников брата Вилибальда, ибо он поразил его в голову тяжёлым распятием, которое надлежит использовать для облегчения страданий, а не наоборот. Брат Вилибальд уже на ногах, хвала Господу, но много недель он был болен, и у него кружилась голова. Брат Вилибальд и я вручили наши жизни милости Божьей, когда прибыли вместе с епископом Поппо в эту страну мрака, дабы проповедовать Евангелие и исцелять людей, но всё же было бы излишне принять мученичество ради нескольких старых зубов. Нам не позволяется даже выдернуть некоторые из них. Он запретил нам это под страхом смерти, ибо он не желает походить на одного старого короля Швеции, который скончался, посасывая молоко из рожка. Теперь вам известны те трудности и опасности, которые мы претерпеваем, со рвением проповедуя повсюду истинную веру. Брат Вилибальд самый мудрый целитель во всей бременской епархии, я тоже занимаюсь целительством, но, кроме того, я регент, а зовут меня брат Маттиас.

Он перевёл дыхание, отёр пот со лба и прикрикнул на рабов, чтобы они пошевеливались. Затем он продолжил:

— Но главная трудность, с которой мы столкнулись в этой стране, — здесь нет мощей, которые бы помогли нам исцелять людей. Нет даже хотя бы одного зуба святого Лазаря, облегчающего боль, который можно найти в самых отдалённых уголках христианского мира! Ибо миссионерам не позволяется брать с собой мощи, дабы они не были осквернены руками язычников. Мы вынуждены полагаться на наши молитвы, святой крест и земные способы исцеления, но иногда этого оказывается недостаточно. Никто из нас не сможет осуществлять исцеление духовное среди данов, пока у нас не будет мощей, а время этому ещё не пришло. Ибо вопреки тому, что здесь было убито три епископа и бесчисленное множество священнослужителей и тела некоторых из этих мучеников были преданы земле по христианскому обряду, Святая Церковь предписала, чтобы ни одна косточка епископа или великомученика не была вырыта, пока тело не пролежит в земле тридцать шесть лет. Но когда придёт это время, целителям здесь уже будет нечего делать.

Он покачал головой и грустно что-то пробормотал самому себе, но вскоре вновь воспрял духом.

— Но теперь я вижу, — заговорил он опять, — что Господь лишь подготавливал нас ко свершению великого чуда, и отныне мне, и брату Вилибальду будет легче. Правда, я нигде в Священном Писании не встречал упоминаний о том, что святой Иаков мог исцелять от зубной боли, но колокол, привезённый прямо с его могилы, должен обладать такой чудодейственной силой, что перед ним не устоит никакое зло, в том числе и зубная боль. Посему, предводитель, я не сомневаюсь, что вы посланы Богом для меня, брата Вилибальда и всех христиан в этой стране.

— Премудрый господин, — промолвил Орм, — как вы можете исцелить зубную боль колоколом? Мои люди и я побывали в дальних краях и повидали много удивительного, но такие чудеса нам не попадались.

— Насколько нам, сведущим целителям, известно, — ответил брат Маттиас, — есть два средства от зубной боли, и оба эти средства хороши. Что касается меня, и, думаю, брат Вилибальд согласится со мной, то я придерживаюсь мнения, что древнее предписание святого Григория наиболее действенно. Вскоре у вас будет возможность убедиться в этом.

К этому времени они дошли до земляного вала, обнесённого частоколом, и старый привратник открыл для них большие ворота, в то время как стража трубила в рог, оповещая, что прибыли гости. Врат Маттиас шёл впереди и ликующе распевал псалом: «Vexilla regis prodeunt».[11] За ним следовали Орм и Токи, сопровождаемые рабами, которые вместе с несколькими людьми с пристани тащили колокол.