Франц Бенгтссон – Драконы моря (страница 21)

— Сразу видно, что вы вернулись из далёких краёв и не ведаете, как обстоят дела в Ирландии. Вам будет нелегко добраться до Лимерика или до Корка, ибо Бриан Бору правит теперь в Ирландии, и хотя вы родом из далёких стран, вы наверняка слышали о нём.

Орм сказал, что часто слышал от отца о короле Бриане, который вёл войну с викингами в Лимерике.

— Больше он не ведёт войну с ними, — продолжил монах. — Сперва он был вождём в Дэлкасе, тогда викинги в Лимерике начали против него войну. Затем он стал королём Томонда, и тогда уже он начал войну против них. Со временем он стал королём всего Мюнстера, затем он взял приступом Лимерик, убил множество викингов, а те, что уцелели, бежали к себе на родину. Отныне он величайший герой Ирландии, король Мюнстера и лорд Лейнстерский, и те чужеземцы, что остались у нас на побережье, выплачивают ему дань. Сейчас он ведёт войну с королём Малахи, который правит всеми нашими королевствами в Ирландии, с тем чтобы отнять у него власть и забрать себе его жену. Олаф Драгоценные Каменья платит ему дань и должен снабжать его воинами в походах против короля Малахи. Даже Сигтрюг Шелковистобородый из Дублина, самый могущественный из всех чужеземных вождей в Ирландии, дважды выплачивал ему дань.

— Важные известия, — промолвил Орм. — Король Бриан оказался могущественным вождём, но мы видели правителей и посильнее его. Но, даже если всё, что ты говоришь, правда, я не вижу, что нам мешает продать ему наших рабов.

— Король Бриан не скупает рабов, — ответил монах, — ибо он берёт всё, что ему нужно, у своих соседей и у людей с озёр. Кроме того, известно, что больше всего на свете он любит три вещи, и три вещи на свете он ненавидит. Больше всего он любит следующее: верховную власть, которая у него уже есть, множество золота, которого у него тоже есть, и самую прекрасную женщину, которая известна всему миру, Гормлайт, сестру Мэльмора, короля Лейнстера. Её он ещё должен заполучить. Она была женой короля Дублина, Олафа Кварана, который оставил её, ибо она была чересчур остра на язык. Сейчас она замужем за королём Малахи, который только и делает, что развлекается с ней, и едва ли окажется способным выиграть сражение. Когда Бриан победит Малахи, ему достанется в жёны Гормлайт, ибо он никогда не отказывается от того, что задумал. А больше всего он ненавидит язычников, людей с озёр и поэтов, которые восхваляют других правителей. В ненависти и в алчности он неистов, и ничто не может его успокоить. Итак, поскольку вы люди с озёр и язычники в придачу, мы бы не советовали вам приближаться к нему слишком близко, ибо нам бы не хотелось, чтобы вас убили.

Викинги внимательно выслушали монаха и согласились между собой, что вести торговлю с королём Брианом им невыгодно. Орм сказал:

— Кажется, Иаков-колокол был нам хорошим проводником, указав нам ваш остров, а не владения короля Бриана.

— Колокол святого Финньяна тоже вам помог, — сказал монах. — Ну, а теперь, когда вы увидели, что творят святые даже для язычников, не было бы самым разумным для вас начать верить в Бога и стать христианами?

Орм ответил, что особенно не размышлял по этому поводу, но не думает, что существует необходимость в подобном решении.

— Может быть, это более необходимо, чем ты думаешь, — сказал монах, — ибо осталось всего двенадцать лет до конца света, когда Христос появится на небе и будет судить всех смертных. Прежде чем это случится, все язычники будут крещены, и с твоей стороны неразумно быть одним из последних. Уже сейчас больше неверующих приходят к Богу, чем раньше, и вскоре лишь немногие из них останутся жить в своей слепоте. Но наверняка пришествие Христа уже близко, ибо самый злостный из язычников, король Дании Харальд, недавно был крещён. Теперь пришло время и тебе поступить так же, как и он, отказаться от своих лжебогов и принять истинную веру.

Орм и его люди с удивлением глядели на монаха, а двое или трое из них вдруг разразились хохотом, хлопая себя по коленкам.

— Скоро он нам расскажет, — сказал Токи, — как король стал монахом, подобно ему, и сбрил себе волосы.

— Мы путешествовали повсюду, — промолвил Орм, — в то время как ты находился с братьями на пустынном острове. Тем не менее ты сообщаешь нам более важные известия, чем мы тебе. Но то, во что ты хочешь заставить нас поверить, будто бы король Харальд сделался христианином, уже не мелочь. Я думаю, что кто-то из мореходов, желая посмеяться над тобой, рассказал тебе всё это, зная, насколько ты прост и доверчив.

Но монах утверждал, что говорит правду, ибо это известие они услышали из уст их собственного епископа, когда он навещал их два года назад. И семь последующих воскресных дней они молились за тех христиан, чьи дома были разграблены викингами, воссылали хвалу Господу и благодарили Его за великую победу над язычниками, которую он одержал.

Эти слова убедили людей в том, что монах говорил правду, хотя им по-прежнему трудно было в это поверить.

— Он же происходит от самого Одина, — говорили они, глядя друг на друга в удивлении, — как же он мог связаться с другим богом?

— Всю жизнь ему сопутствовала великая удача, — говорили они, — которая была дарована ему Эйсиром. Его корабли уходили в походы на христиан и возвращались, доверху нагруженные их добром. Зачем ему понадобился бог христиан?

Они сидели ошеломлённые и лишь покачивали головами.

— Он уже стар, — промолвил Ульв Волчий Оскал, — и, может быть, впал в детство, подобно королю Уппсалы Ани. Ибо правители пьют больше пива и обладают большим числом женщин, чем простые люди, а это с годами настолько утомляет человека, что его разум меркнет и он уже не ведает, что творит. Но короли поступают так, как им заблагорассудится, даже когда мудрость оставляет их. Вот почему короля Харальда заманили в христианскую веру.

Все согласно кивнули и принялись вспоминать истории о людях, которые к старости становились странными и причиняли своим семьям множество неудобств причудливыми выходками. Все согласились между собой, что плохо придётся человеку, который доживёт до того времени, когда у него выпадут зубы и померкнет разум. Монахи возразили, что его ожидают вещи и похуже, когда, через двенадцать лет, наступит День Страшного Суда. Но люди ответили, что позаботятся об этом, когда придёт время, а пока не собираются обращаться к Христу, опасаясь лишь Его суда.

Орму и без того было о чём подумать, ибо ему следовало решить, куда им разумнее всего направиться, раз им не стоит ехать на торги внутри страны. Наконец он сказал своим людям:

— Хорошо быть предводителем, когда есть добыча, которую надо делить, и пиво, которое тебе наливают первому, но это не так приятно, когда приходится решать за других; пока же я ещё не придумал чего-либо стоящего. Ясно одно, что мы должны отплывать сейчас, ибо рабы уже готовы, и чем дольше мы задержимся здесь, тем труднее будет наше путешествие. Мне кажется, что нам следует поступить так: мы отправляемся к королю Харальду, поскольку при его дворе много богатых людей, которые дадут нам хорошие деньги за рабов, а если и вправду окажется, что он стал христианином, то у нас есть для него хороший подарок, который поможет нам заручиться его покровительством. Что касается меня, то я лучше сделаюсь его дружинником, чем буду младшим сыном в доме моего отца, если, конечно, старик и мой брат Одд ещё живы, в чём я не уверен. А тем из вас, кто стремится поскорее попасть домой, будет легче добраться оттуда до Блекинге, когда мы по окончанию путешествия поровну поделим деньги. Но главное, чтобы наши рабы не умерли, когда мы войдём в холодные северные воды.

Затем он обратился к монахам и сказал, что желал бы заключить с ними сделку. Они отдают ему все козьи шкуры, которые у них есть, вкупе с ненужной им одеждой, а он оставляет им двух своих самых хилых рабов, ибо они всё равно погибнут в пути, а оставшись на берегу, окрепнут и смогут пригодиться монахам. В придачу к этому он охотно даст им несколько серебряных монет из Андалузии. Монахи расхохотались и сказали, что это самая лучшая сделка, которую когда-либо удавалось заключить между ирландцами и людьми с озёр, но больше всего им хотелось бы заполучить Иаков-колокол. Орм ответил, что так дело не пойдёт, и в конце концов сделка была заключена, и рабы были обеспечены зимней одеждой.

Приготовляясь к путешествию, они прокоптили рыбу и козье мясо, прихватив с собой к тому же множество репы, которую выращивали монахи. Монахи дружелюбно помогали им во всём, не сетуя на то, что их гости значительно уменьшили число коз в их стаде. Гораздо больше их огорчало то, что священный колокол останется в руках язычников и что Орм и его люди не обратились в христианство. Когда пришла пора прощаться, они сделали последнюю попытку поведать правду о Христе, святом Финньяне, Дне Страшного Суда и обо всём том, что произойдёт с ними, если они не примут истинную веру. Орм ответил, что у него сейчас мало времени заниматься подобными вещами, и добавил, что он был бы плохим предводителем, если бы отправился в путь, не отблагодарив их щедро за гостеприимство, которое они оказали ему и его людям. С этими словами, он запустил руку в свой кошель на поясе, достал оттуда три куска золота и отдал монахам.