Франсис Карсак – Так скучают в Утопии (страница 77)
На каждом из наших людей был герметичный костюм и дыхательная маска, подающая газовую смесь, в которой азот был заменен гелием.
Тем не менее кампания продлилась несколько месяцев, но в конце концов вся планета была очищена от этих чудовищных пережитков прошлого, и ее поверхность, вновь ставшая пригодной для жизни, была возвращена ее законным наследникам.
Кое-что, впрочем, меня поражало. Как-то раз я заметил Луису:
— Интересно, почему тилирийцам за столько веков так и не пришло в голову воспользоваться столь простой уловкой, чтобы приблизиться к этим крепостям-роботам и нейтрализовать их?
— Представь себе, именно об этом я и спросил у них первым делом. Чего ты не знаешь, да и я не знал, так это того, что азот необходим им для жизни; они получают его напрямую из атмосферы в процессе дыхания, тогда как нам он достается через животные или растительные белки, которые мы едим. Как видишь, эти тилирийцы, столь похожие на нас в определенных аспектах, в других от нас заметно отличаются. Они не смогли бы жить долго, если бы дышали соединением кислорода и гелия.
Избавившись от этой висевшей над ними древней угрозы, тилирийцы принялись постепенно обживаться на поверхности планеты. Конец их подземной жизни был ознаменован многочисленными восхитительными церемониями, на которые, разумеется, в качестве гостей были приглашены и их «освободители».
К нашему глубочайшему удивлению — после того факта, что тилирийцы знают немецкий язык, — мы обнаружили еще и то, что большинство из них — христиане! И тот, и другой феномены объяснялись одной и той же причиной: оба подобранных ими шестьюдесятью годами ранее человека были немцами, но еще и католиками. Один из них даже был священником — иезуитом, насколько я понял. Похоже, по стечению обстоятельств (или же по воле Провидения) тилирийское население оказалось вполне готовым к обращению в христианство. Между их преобладающей традиционной религией и земным иудаизмом было крайне много общего, в частности, тревожное ожидание некоего Мессии, который добился бы для Человечества прощения за его прегрешения. Прибытие иезуита показалось тилирийцам не случайным происшествием, но предопределенным событием, а объявленный священником Спаситель — не только Спаситель земного Человечества, но всех Человечеств. Следует заметить, что теперь тилирийцы более чем когда-либо убеждены, что Спасение — как духовное, так и мирское — пришло к ним со стороны людей.
Одно из самых примечательных моих воспоминаний тех лет связано с великим празднованием Дня Благодарения, на котором, в огромной подземной базилике неподалеку от их столицы, мне довелось присутствовать. То была естественная пещера, слегка облагороженная тилирийцами. Со всех сторон поднимались необычайные группы сталагмитов, гроздьями свисали сталактиты, на которых играли лучи света продуманно расположенных прожекторов. Собравшиеся располагались на разных уровнях в зависимости от рельефа пещеры, порой даже под самым сводом на естественных воздушных платформах. И все эти многочисленные черные фигуры чего-то ждали в сосредоточенной тишине.
Медленной процессией, освещаемой свечами, служители культа спустились по напоминавшей горный карниз длинной тропе и дважды обошли подземный неф, прежде чем остановиться у алтаря. По мере их продвижения все больше и больше тилирийцев запевало гимн, и в конечном счете огромная базилика огласилась песнопением тысяч верующих. Слов я, естественно, не понимал, но акустика была столь хорошей, а тилирийцы обладают столь близким к нам чувством музыки, что я чувствовал себя в полном единении с собравшимися и находился «под очарованием» до конца церемонии.
Спустя несколько дней я вылетел на «Канберре» к нашей планете вместе с основной частью тилирийской делегации. Малютку «Ириду» погрузили в трюм крейсера. Было 22 июля 78 года (2063 по земному календарю). Большое приключение, начавшееся почти ровно тремя годами ранее, завершилось.
Но я уже пристрастился к путешествиям, и террология, ставшая наукой, дополняющей дипломатию, часто предоставляла мне возможность покидать мою унионскую кафедру. В конце 78 года, вскоре после женитьбы на Жаклин, я вылетел вместе с ней уже на Землю, где мы провели несколько месяцев. Впоследствии я столько раз бывал на этой планете, что сейчас ощущаю себя землянином в той же мере, что и теллусийцем.
Несколько раз возвращался я и на Тилир. Планета развивается с такой быстротой, что я не устаю восхищаться ее отважным и изобретательным населением. Всего за несколько лет поверхность Тилира обрела столь приятный для глаз вид, что ничем уже не напоминает былую пустыню.
И все же существовала, да и сейчас еще существует, тайна, которая наполняет меня беспокойством всякий раз, когда я о ней думаю. Откуда взялись эти два немца, которые первыми установили контакт с Тилиром? Я знаю, что по этому поводу Объединенными Нациями было проведено официальное расследование. Результат его так и не был обнародован... По правде сказать, открывшиеся факты отнюдь не успокаивают. Мне не очень понятно, почему было принято решение скрыть правду, или как минимум открыть ее лишь узкому кругу посвященных. Сам я в этих «Мемуарах» намерен изложить все то, что смог выяснить в частном порядке.
При помощи майора Макларена я провел на Земле тщательные исследования: до 2030 года, то есть в указанный тилирийцами, пусть даже и приблизительный, период, не пропадал ни один космический корабль с немцами на борту.
Во время одного из моих пребываний на Тилире я смог посетить музей, в котором хранится все, что связано с этими таинственными гостями. Я видел зарисовки их звездолета: он ничем не напоминает корабли, производившиеся в то время, то есть до использования ДЦД, на Земле. Скорее, он похож на летающую тарелку, так как имеет чечевицеобразную форму. Но летающие тарелки не могут летать вне атмосферы.
К тому же, похоже, незадолго до смерти эти люди уничтожили все, что могло помочь как-то их идентифицировать, все, что могло указать на то, как именно они потерпели крушение над Тилиром. Они не оставили никаких записей личного характера. Они даже распорядились снять и разломать на мельчайшие кусочки почти все имевшееся на их корабле оборудование, словно опасались, что оно угодит в недостойные руки.
Но я узнал и еще кое-что — нечто такое, что встревожило меня даже больше всего прочего. Эти двое были в звездолете не одни. Имелся и третий член экипажа, и вот он-то человеком не был. Он прожил пару лет и даже успел обучить своему языку нескольких тилирийцев. Наши переводчики знали этот язык не хуже, чем немецкий. Они даже полагали, что это тоже «человеческий» язык, и именно на нем обращались к нам сначала, во время нашего первого общения.
Похоже, этот «нечеловек» был гуманоидом с зеленой кожей и белыми волосами[47]. Он заявил, что когда-нибудь, возможно, явятся другие подобные ему.
Следует ли нам опасаться этого дня? Или все же ждать его с надеждой?
ПРЕДИСЛОВИЕ К «БОРЬБЕ ЗА ОГОНЬ»
Стоял тоскливый денек, какие в детстве бывают у каждого, когда в окна стучит дождь, а самые спокойные «домашние» игры не приносят удовольствия. Мне было лет одиннадцать, я находился в гостях у друга, и мы не знали, чем заняться. Мой товарищ поднялся в комнату и вернулся со стопкой книг. Без особого энтузиазма я взял одну, открыл: то была «Борьба за огонь». «Уламры бежали в непроглядную ночь...» Незаметно для меня наступил вечер. Я был далеко, очень далеко, в пространстве и во времени, в суровых временах, на берегах Большой Реки. И когда, унеся книгу, я вернулся в тот вечер домой, мое призвание геолога и преисторика было уже определено, пусть я того еще и не знал[48].
Как выглядит роман «Борьба за огонь» в глазах современной науки?[49] Чтобы отдать ему полностью должное, прежде всего следует вспомнить, что это произведение, являющееся результатом работы воображения, впервые печаталось в 1908 году с продолжением в «Je sais tout» («Я знаю всё»), затем вышло книгой в 1911 году. В то время преистория давно уже установила, что первобытный человек жил с вымершими сегодня животными, хотя многие детали еще предстояло уточнить. Но хотя мы находим в «Борьбе за огонь» то, что можно подвергнуть критике, в романе по крайне мере нет тех жутких анахронизмов, когда в современных комиксах доисторический человек сражается с динозаврами, гигантскими рептилиями, исчезнувшими с поверхности Земли за миллионы лет до появления предшественников Человека.
Чтобы верно расположить этот рассказ во времени, следует набросать — очень широкими мазками, не волнуйтесь — картину того, что известно (или, как полагают, известно) в современных геологии и преистории.
После так называемой «архейской» эры, о которой мы мало что знаем (кроме разве что того, что на нашей планете тогда уже существовала жизнь) и которая восходит к времени более чем 400 000 000 лет тому назад, наступила чрезвычайно долгая палеозойская эра, эра рыб, ракообразных и первых амфибий и рептилий. Во времена вторичной эры, мезозоя, изобилуют динозавры, порой громадных размеров, загадочным образом исчезнувшие до третичного периода, эры млекопитающих, которая началась примерно за 50000000 лет до нас. Четвертичный период отмечен важными событиями, ледниковыми эпохами и появлением человека. В зависимости от того, длинной или короткой хронологии придерживаются ученые, продолжительность этого периода оценивают в миллион лет либо в пятьсот тысяч лет. Каковы наиболее значимые события этого четвертичного периода, столь долгого по отношению к Истории, которая восходит едва ли ранее чем к 4000 лет до нашей эры, но столь короткого по отношению к жизни нашей планеты?