Франсис Карсак – Так скучают в Утопии (страница 4)
В 70-х годах специализированная критика слишком часто смешивала литературу и активность. Научно-фантастические произведения тогда оценивались, не исходя из оригинальности идей, концепций мизансцены, качества текста, авторского стиля, предложенного читателю развлечения, а сугубо на основе строго политических критериев.
Существовала «развлекательная» научная фантастика и научная фантастика «демонстрационная». В глазах этой группировки интеллектуальных террористов первая была пустой, колонизаторской, опасной, реакционной, фашистской; вторая практически ничем не отличалась от размноженных на ротаторе листовок, но решительно ставилась по «правильную» сторону баррикад. В чисто сталинской традиции был, например, уничтожен, из-за его провокационного романа «Звездный десант», Хайнлайн, и совершенно забыты его же чудесный роман «Дверь в лето» и целая серия произведений, скорее, имевших левый уклон (хотя и нелепо было бы переносить в американский мир типично французскую лево-правую дихотомию): «Луна — суровая хозяйка», «История будущего», «Чужак в чужом краю». Невероятно, но факт: десятки выдающихся американских авторов остаются сегодня практически неизвестными во Франции! Назовем Пола Андерсона, Джека Уильямсона, Ларри Нивена и почти всю совокупность течения «hard science-fiction», твердой научной фантастики.
И так как мой запас чертополохов еще далеко не исчерпан, добавлю, что, помимо беспечности критиков, следует брать в расчет специфичный подход к научной фантастике разных составителей серий, — зачастую подход весьма спорный, порой даже отвратительный.
За значительным исключением «В иных мирах и завтра», созидательные специализированные серии, те, что не довольствуются одними лишь переизданиями карманного формата, всегда были в руках «литераторов», а не «ученых», поэтому изданию произведений, склонных к литературному экспериментированию, отдавалось предпочтение в сравнении с произведениями более технического, более научного (или псевдонаучного) плана; словом, складывалось впечатление, что ответственные за составление серий лица стремятся вписать в свои каталоги произведения, как можно более непохожие на то, что кажется «научной фантастикой» нормальному среднестатистическому читателю. Или, быть может, так они пытались «впечатлить» литературных критиков, показать, что научная фантастика является полноправной литературой? Очевидно же, что, окрестив «научной фантастикой» такие романы, как «Фабрика грёз Unlimited» Дж. Г. Балларда или «Трансмиграция Тимоти Арчера» Филипа К. Дика, вы без особого труда убедите любого читателя общей литературы, что и научная фантастика тоже иногда может быть великой и настоящей литературой!
Однако эта жажда респектабельности, это стремление считаться полноправным литератором, а не просто «писателем-фантастом» ведет к весьма досадным излишествам. Самое свежее из них — публикация под ярлыком «научная фантастика» сборника «Вопреки всему миру», коллективного произведения, подписанного ««Limite»; публикация, за которой последовало присуждение одному из текстов, входящих в этот сборник и не имеющих никакого отношения к научной фантастике, «Гран-при французской научной фантастики»! Такое впечатление, что все это — сон, тогда как в действительности — просто кошмар.
И как вы хотите, чтобы, в подобном контексте, к примеру, «Присутствие будущего» («Présence du Futur»), сегодня вписала в свой каталог романы Франсиса Карсака? Было время, когда этот же самый издатель без колебаний переиздавал романы Стефана Вуля, другой «звезды» французской научной фантастики конца пятидесятых годов. Тем не менее на первых порах романы Вуля выходили в «Черной реке» («Fleuve Noir»), у издателя, не слишком любимого интеллигенцией. Пример подала серия «В иных мирах и завтра» («Ailleurs et Demain»), также внесшая в свой каталог три произведения Стефана Вуля. Но времена меняются. Франсис Карсак, собственно говоря, и не является писателем крайне левых взглядов; очевидно и то, что главное качество его романов — читабельность, что редко сочетается со стремлением к литературному экспериментированию.
Бедный Франсис Карсак! Бедная научная фантастика...
В какой-то мере забыть об ошибках настоящего позволяют воспоминания о той счастливой поре, когда этот жанр и возник в нашей стране. Выйдя за пределы мифа о «лучшем французском писателе-фантасте» современной ему эпохи, за пределы легенды о «единственном писателе, соперничавшем с американцами», мы попытаемся поставить Франсиса Карсака на то место, которого он и заслуживает. Будет ли это первое место? Возможно... Но не все так просто...
Публикуя в феврале 1953 года в «Эстаундинг сайенс фикшн»- эту беглую панораму французской научной фантастики, Франсис Карсак в качестве иллюстрации приводит произведения, изданные еще до 1939 года. Больше половины статьи посвящено Жозефу-Анри Рони-старшему. Далее вскользь упомянуты Эрнест Перошон, Шарль Деренн, Эрбер Режис, Тео Варле и Серж-Симон Эльд. Еще раз уточним: речь идет лишь о наброске панорамы, точнее сказать — о восхвалении Ж.-А. Рони, после чего идут некоторые указания на то, что предшественник породил конкурентов. Эта статья ставит проблему: перед нами любитель научной фантастики, писатель-фантаст (его первые два романа к тому времени уже написаны), выступающий глашатаем французской научной фантастики в самом престижном американском журнале, но — странное дело — дающий лишь частичный, если не сказать: пристрастный, ее обзор. Мы не станем заглядывать во вторую половину XIX века (иначе нас удивило бы отсутствие Андре Лори или Поля д’Ивуа) и удовольствуемся тем, что оценим карсаковское фильтрование в том, что касается «современных» ему авторов, то есть писателей XX века.
Удивительно, но в его обзоре не фигурирует Морис Ренар, который, однако, легко господствует в этом жанре с горсткой «неизбежных»- произведений, из которых наиболее известным, вероятно, является «Синяя угроза»; упоминание о творчестве Режи Мессака тоже было бы не лишним. Если исходить из списка Франсиса Карсака, получается, что французская научная фантастика представляет интерес лишь до 1939 года. Я и не ожидал, что Карсак упомянет о некоторых необычных, но малоизвестных произведениях, например, о «Селенэ» Андре де Бальнека (1946), возможно, единственном романе того времени, который ни в чем не уступает американской научной фантастике, но трудно стерпеть непризнание основных писателей, писателей переходного этапа между «старой научной фантастикой» довоенного времени и «американизированным» течением, которое развивается начиная с 1950. Наиболее значительные, вероятно, Жак Спиц (от «Агонии Земли» (1935) до «Ока чистилища» (1945)) и Рене Баржавель («Опустошение» (1943) и «Неосторожный путешественник» (1944)); первый практически уже заканчивал писать, когда второй только начал. Следует, пожалуй, назвать и роман Б. Р. Брюса «И планета взорвалась» (1946).
Умолчания Франсиса Карсака гораздо более показательны, чем выбранные им произведения. Из его списка исключены писатели, чье поведение во время войны и периода оккупации-коллаборации является как минимум весьма сомнительным: «Опустошение» Баржавеля выходило в коллаборационистском журнале, а Брюсе состоял в правительстве Виши. Исключены также и авторы «искусственные», те, что писали научную фантастику лишь от случая к случаю, — хотя Морис Ренар и был одним из первых, кто настаивал на оригинальности этого жанра, который он еще в 1914 году охарактеризовал термином «merveilleux scientifique» — «научно-чудесное».
Франсиса Карсака увлекает спекулятивный аспект научной фантастики, воспроизведение научной идеи или понятия. Произведения, которыми он восхищается (иногда написанные на ломаном французском языке, но какое это имеет значение?) — это те, где все крутится вокруг оригинальной идеи. И в этой статье он представляет свои любимые произведения исключительно в зависимости от интереса и научного правдоподобия понятия, на котором они основываются.
Франсис Карсак был ненасытным читателем специализированных американских журналов; наиболее увлекательным ему представлялся кэмпбелловский «Эстаундинг сайенс фикшн», и потому неудивительно, что он умолчал о продукции серии «Предвидение» («Anticipation») от «Черной реки». И все же!.. Для любителя научной фантастики и начинающего писателя главным событием 1951 года является открытие двух специализированных серий издательства ««Ашетт» («Невероятные романы-загадки» и «Фантастический луч») и одной «Черной реки» («Предвидение»), которая, в отличие от серий «Ашетт», была предназначена для французских авторов, по крайней мере — на первых порах. Очевидно же, что для французского любителя научной фантастики, высказывающегося в 1953 году в американском журнале, приятнее всего было бы заметить, что теперь и у нас тоже, во Франции, есть посвященные этому жанру серии, в одной из которых издаются исключительно национальные авторы!
Молчание Франсиса Карсака свидетельствует лишь о том, что он счел этот факт малозначимым, вероятно, по причине спорного качества первых романов Ф. Ришара-Бесьера и Джимми Гиё — по крайней мере, в сравнении с произведениями современных американских писателей. Однако в 1952 году «Предвидение» начнет издавать Жана-Гастона Ванделя, писателя очень прогрессивного в данной тематике, а в 1954 году — Б. Р. Брюсса, редко гениального, но уж точно не посредственного, тогда как в серии «Будущие видения» в 1952 и 1953 году выйдет с десяток произведений, не представляющих особого интереса.