Франсис Карсак – Так скучают в Утопии (страница 15)

— Мы достигли стабильности ценой неимоверных усилий. Впервые за всю свою историю человечество получило возможность спокойно отдышаться, поразмыслить...

— Это ваше стадо накаченных наркотиками?

— Нет, хотя и они время от времени вносят полезный вклад в общее дело. Наркотик, как вы его называете, никоим образом не воздействует на их умственные способности. Но рассчитываем мы все же на Стражей. Они занимаются поисками во всех областях естественных и гуманитарных наук — и находят! Если бы мы пожелали завоевать всю Галактику, нам бы это удалось. Только представьте себе звездолеты, вооруженные прожекторами Пространства III! Но мы покинем нашу Землю, лишь когда достигнем поставленной перед собою задачи — перейти от животного-завоевателя, коим являетесь вы, а в какой-мере — еще и мы сами, к более высокой форме интеллекта, к более высокой форме жизни. Нам еще многое предстоит сделать, и для этого нам нужно, чтобы наше укрытие не было обнаружено, для этого нам нужно еще несколько тысячелетий уединения и стабильности. Знаете, что случится, если вы вернетесь в свою воинственную конфедерацию? Нашу планету заполонят любопытствующие, какие-нибудь безумцы попытаются нас завоевать, и мы будем вынуждены защищаться. Я не знаю, что происходит с человеком, выброшенным в Пространство III, но, должно быть, нечто ужасное. Вы же не хотите, чтобы это случилось с миллионами?

— Полагаю, вы заблуждаетесь насчет того, что представляет ваша Земля для нас, обитателей Галактики! Мы искали ее лишь с совершенно определенной целью — проверить, верна ли теория, согласно которой вайты и меланцы обязаны своим происхождением одной и той же планете, установить это для того, чтобы прекратить нашу абсурдную войну. Мы тоже, пусть и по-своему, пытаемся прийти к высшей стадии человечества. Да, у нас случаются провалы. Но разве у вас их нет? Эти ваши накаченные наркотиками граждане, эти ваши Стражи, имеющие несчастный вид...

— Они действительно порой несчастны. Долг вынуждает их совершать неприятные вещи. И они и сами знают, что являются рабами общественного строя, при котором им уже не жить, что они трудятся во имя цели, которая реализуется уже не при их жизни. Но и у них бывают радостные моменты!

— Так или иначе, я хотел донести до вас лишь одно: в нашей конфедерации Земля представляет интерес разве что для горстки археологов! Если вы позволите нам улететь мирно, мы сохраним тайну вашего местоположения в пространстве. И если кто-то вдруг снова ее случайно откроет... что ж, мы признаем за вами право на защиту!

— Мне бы и хотелось верить вам, Вариг, но я не могу пойти на этот риск. И я — не Верховный Страж, я не могу взять на себя...

Дверь башни открылась, и, с оружием в руках, появились Гуннарсон и Брак. С ними был один из Стражей, также вооруженный. Все трое резко остановились.

— Вижу, капитан, вы в нас и не нуждались! — радостно вскричал великан. — Ну вы тут и натворили делов! — Продолжал он, окидывая восхищенным взглядом обломки прожектора. — Это еще что была за штуковина?

— Ужасное оружие, Нильс. Но что произошло?

— Этот человек освободил нас и выдал нам лазеры, — ответил Гуннарсон. — Теперь мы тут хозяева положения.

— Неужели это правда, Хелор? — воскликнул Кебельда. — Неужели Страж способен на предательство? Ну же, отвечай!

— Это правда, мариаг.

— Но почему? Почему ты подверг наш план столь страшной опасности? Ты вообще понимаешь, что ты наделал?

Страж глубоко вздохнул.

— Я сделал это во имя свободы, мариаг! Ради возможности жить, как человек, а не как раб, выполняющий план, придуманный задолго до меня, план, который едва ли реализуется при моей жизни! А еще потому, что здесь чертовски скучно!

— Но как же так?.. Ведь ты — один из лучших наших физиков! В лаборатории у тебя есть все, что только можно желать! Ты делал открытия...

— Которые затем отправлялись гнить в архивы! И которые останутся там до того славного дня в далеком-далеком будущем, когда кто-нибудь осмелится объявить, что план наконец-таки осуществился, если такое вообще случится! Нет, мариаг, мы здесь, на этой единственной планете, — обычные пленники, тогда как у них есть вся вселенная!

— Но у них есть и война!

— Они объяснили мне, из-за чего она началась, и как они надеются ее прекратить. И потом, мариаг, пусть бога, вероятно, и не существует, мне кажется, наши предки, Великие, те, которые и составили тот план, которому мы следуем, слегка узурпировали атрибуты божества! Возможно, они были и правы, но можно ли утверждать это наверняка? Ничто не помешает вам продолжить этот опыт. Обитатели Галактики живут иначе, и пусть у них там полно своих трагедий, они по крайней мере свободны!

Кебельда устало пожал плечами.

— Что ж, будь по-твоему! Но вы будете уничтожены, когда попытаетесь покинуть Землю. Этот прожектор выведен из строя, но прежде чем вы успеете подняться достаточно высоко для того, чтобы оказаться в безопасном для вас Пространстве II, вы угодите в зону поражения соседних прожекторов!

— Четыре соседних прожектора также были разрушены, мариаг. Ничто не помешает нам улететь.

Кебельда, казалось, сделался ниже ростом.

— Выходит, ты не один? Это организованная измена?

— Нас, намеревающихся улететь с ними, двенадцать человек. Измена? Нет, всего лишь возможность. Скажем так: прутья клетки на несколько секунд раздвинулись, и мы собираемся этим воспользоваться!

— Время поджимает, капитан, — прервал их Гуннарсон. — Пусть мы и хозяева положения... но это лишь пока!

— Ты прав! Давайте, Кебельда, следуйте за нами. Сейчас мы вернемся на борт «Отважного» и там освободим вас. Но сначала мне нужно заскочить в мою квартиру, чтобы забрать документы, переданные нам Акеро.

— Не нужно, капитан, — сказал Брак. — Они уже на борту. С небольшим сюрпризом для вас!

X

Пока люк шлюзовой камеры медленно закрывался, Рон бросил последний взгляд на эту земную поляну, которую ему никогда больше не предстояло увидеть, поляну, на которой похоронили Гедана, затем — на встревоженное лицо Кебельды.

— Не беспокойтесь! Даю вам слово: никто не узнает, где находится Земля! — Как только люк закрылся, он направился в командную рубку.

— Стан, сейчас же взлетаем! Абсолютно вертикальный подъем до высоты сто километров и переход в Пространство II! Да, я знаю, что мы рискуем вынырнуть вблизи какой-нибудь крупной планеты! Но кто знает, какое еще оружие есть у них в арсеналах, помимо выведенных нами из строя прожекторов!

Рон ощутил спокойствие, лишь когда на обзорных экранах возникла абсолютная чернота Пространства II. Откинувшись на спинку кресла, он с облегчением выдохнул и сказал:

— Что ж, друзья, мы отделались минимальным уроном, но могли остаться тут навсегда! Дюрю, Ункумба, есть что-нибудь ценное в документах Акеро?

— Они неоспоримы, капитан, — ответил антрополог. — Мы сделаем несколько копий, и Ункумба сможет передать одну своему правительству. Вероятно, этого окажется не достаточно для прекращения войны, но данные документы станут в том огромным подспорьем, если одновременно с этим мы сделаем реальное предложение о мире.

— Прекрасно! Что там со Стражами, которые последовали с нами?

— Распределены по разным каютам и находятся под наблюдением наших людей. Но я полагаю их намерения искренними, — сказал Гуннарсон.

— Их двенадцать?

— Да. Весь цвет научных Стражей. В курсе всего технического устройства Пространства III.

Рон присвистнул.

— Придется им объяснить, что пока не следует об этом распространяться!

— Акеро также пожелал улететь с нами. Как и еще несколько человек. Когда земляне узнали, что мы собираемся покинуть их планету, некоторые попросили взять их с собой. С тобой в этот момент связаться было невозможно, а время поджимало. Я согласился — соразмерно имеющемуся в наличии свободному месту. Всего их двадцать один.

— Даже не знаю, понравятся ли им наши планеты больше, чем та, которую они покинули. Впрочем, это их личное дело! Женщины среди них есть?

— Три.

Рон на мгновение испытал сожаление. Если бы у него было время разыскать Сору... Но так, вероятно, будет даже лучше. О Ване он даже и не вспомнил.

— Как полагаете, Ункумба, мир между нами возможен?

— Да. Мой народ устал от этой бойни. Не знаю, правда, как ваш...

— Думаю, что и мой тоже. Но долго ли продлится этот мир? Создан ли человек для мира? Да, он, этот мир, царит там — внизу, на Земле, — но какой ценой! Находящееся под воздействием наркотиков счастливое население, живущее в рабстве, даже того не сознавая! Элита, во всем руководствующаяся долгом, который, наплевав на их свободу, этим людям навязала чья-то безжалостная воля. Неужели для человека действительно нет другой альтернативы войне или рабству?

Меланец опустил правую руку на плечо капитана.

— Не нужно терять веру в человека, Рон. Родной для моего народа край, Африка, долгое время был землей рабства, еще даже до того, как его заполонили предки вайтов. Наша история, в большей мере известная, чем ваша, учит нас тому, что даже между афрэнами на протяжении многих веков, быть может, существовали войны и порабощение. Сегодня мы уже представляем собой огромную конфедерацию, объединяющую тысячи планет. У вас тоже было немало братоубийственных войн, но сейчас и вы — единый народ в космосе. Если нам удастся остановить эту войну — а нам это удастся! — впервые в своей истории человечество заживет в полном мире. О! Я знаю, остаются еще и Другие, нелюди, с которыми нам придется порой сражаться. Но и это пройдет! В один прекрасный день, Рон, все сознательные существа Вселенной заживут в мире. Ни мы, ни даже наши прапраправнуки этого не увидим, но этот день придет! И мы добьемся этого, оставаясь свободными! Быть может, когда-нибудь к нам присоединится и Земля?