Франсис Карсак – Робинзоны космоса. Бегство Земли. Романы. Рассказы (страница 71)

— Конечно же нет! Но вы слишком пессимистичны.

— Нет. Я просто-напросто предвижу будущее. В данный момент проблем не возникнет. По крайней мере — для вас. Вы поможете нам победить триисов. Затем, так как мы не хотим, и вы, вероятно, тоже не пожелаете истреблять их всех до единого, вам придется колонизировать другие планеты. И когда, в свою очередь, мы начнем задыхаться на Тилии, что с тем общественным строем, который налагают на нас мутации, произойдет уже через несколько веков, здесь и для нас не останется места.

— Но данную проблему, которую вы пытаетесь избежать, уже создают для вас триисы...

Он устало махнул рукой.

— Я и сам это прекрасно знаю. И результат перед вами: война!

— Стало быть, нам придется еще многие века скитаться во мраке космоса?

— У вас есть два выхода: истребить нас, если вы это сможете, но я сильно сомневаюсь, что вы сами этого захотите, разве что земная цивилизация изменилась после отлёта наших предков, или же долететь до соседней звезды, которая находится отсюда всего в двух световых годах.

— В трех с половиной годах пути, — тихо проговорил Кельбик. — Наш народ уже устал от подземной жизни. Мы сделаем все возможное для того, чтобы он согласился на эту отсрочку, но вот только согласится ли он? Вы готовы пойти на немедленный риск истребления во избежание другого, более отдаленного. Но кто знает, вдруг тайну межзвездных путешествий удастся раскрыть скорее, чем мы полагаем?

— Я не хочу войны, уж поверьте, — сказал правитель Тилии. — Но если нам придется с вами сразиться, не думайте, что вам удастся победить так уж легко. Конечно, нас гораздо меньше, чем вас, но мы воюем с триисами вот уже почти полвека. Милонас, вероятно, смог бы уничтожить ваш звездолет еще прежде, чем вы бы обнаружили угрозу. О! Я не ставлю под сомнение ваше военное мастерство, адмирал. Но скажите, вы когда-нибудь сражались в космосе?

— Нет, Кельбик, — сказал я. — Мы не пойдем войной на тилийцев, и ты это знаешь. Тогда что нам остается? Белюль? У вас есть какая-нибудь информация о его системе?

— Да — если, конечно, Белюль это та звезда, которую сами мы называем Эльссен, наша ближайшая соседка. Я уже распорядился приготовить для вас копии всех тех документов, которые ее касаются. И вот еще что... Мы наверняка знаем, что эта система обитаема, так как один из наших космолетов, проходя рядом с барьером, как-то раз принял радиограмму. Сообщение было внятным и разборчивым, поэтому вполне возможно, что его передавали потомки какого-то другого земного экипажа, сейчас представляющие собой враждебную цивилизацию. Это было довольно-таки грубое предупреждение не преодолевать барьер! Тем не менее, если вы направитесь к Эльссену, имейте в виду, что в эту систему входит четырнадцать планет, некоторые из которых должны быть пригодными для жизни. Кроме того, мы можем передать вам чертежи нашего оружия...

Он улыбнулся.

— Разумеется, эти чертежи будут находиться в кофре, который невозможно открыть, не уничтожив их, до истечения разумного срока.

— Вы зря нам не доверяете, — сказал я. — Мы готовы сообщить вам все полезные сведения о нашем собственном оружии. без каких-либо отлагательств!

— Вы можете себе это позволить! Завоевание Тилии дорого вам обойдется, но у вас это получится. Мы же не смогли бы завоевать Землю даже при помощи вашего оружия. Вы слишком сильны, слишком многочисленны. Тем не менее — спасибо за доверие: я принимаю ваше предложение. И если позднее мы все же научимся совершать межзвездные путешествия, землян всегда будут принимать на Тилии как друзей. если, конечно, они придут сюда с миром! Могу я — я, который даю вам столь мало — попросить у вас еще кое-что?

— Просите.

— Я хотел бы получить копии ваших технических трудов и тех литературных произведений, которые наши предки не смогли взять с собой в звездолет.

— Вы их получите, и в самом ближайшем времени.

— Раз уж мы сегодня столь щедры — вы, конечно же, в большей степени, нежели я! — позвольте мне попытаться хоть немного компенсировать тот бесценный подарок, который вы нам делаете. В придачу к копиям наших технических и литературных трудов, которые не идут ни в какое сравнение с вашими, я хотел бы выделить вам — с вашего, разумеется, согласия — нескольких весьма искушенных в космических сражениях офицеров. Я знаю, шансов вернуться на Тилию у них будет немного, поэтому они возьмут с собой свои семьи. Не отказывайтесь, полагаю, их помощь лишней не будет. Милонас сможет стать их командиром.

Я перевел взгляд на офицера. Сделав шаг вперед, он с блестящими от слез глазами пробормотал:

— Ваша светлость, я не смел и надеяться!..

— Неужели вы согласитесь покинуть вашу родную планету, быть может, даже навсегда? — спросил Кельбик.

— Я был капитаном того звездолета, который принял неподалеку от барьера сообщение этих других. Оно было для нас не слишком приятным, так что я был бы не прочь нанести визит вежливости тем, кто его отправил. И потом, кое-что из нашего вчерашнего разговора заставляет меня полагать, что вы уже стоите на пороге решения проблемы межзвездных полетов. Или я ошибаюсь? Впрочем, какая разница!..

Я взглянул на Кельбика, затем быстро принял решение.

— Хорошо. Мы согласны. Но так как друзья познаются в беде, пока Венера и Земля будут вставать на другой курс, а это займет примерно два месяца, мы поможем вам в вашей борьбе против триисов. Наши экипажи пройдут необходимую подготовку, если то, чего вы опасаетесь, — правда.

— Благодарю вас. Что ж, адмирал, и вы, мсье, тогда, наверное, до свидания. Кириос Милонас займется практическими деталями.

И даже прежде, чем мы вышли, этот неординарный человек принялся раздавать указания.

Глава 2. Снова в путь!

Следующие несколько дней прошли в совещаниях с военачальниками, затем мы вернулись на «Клинган», ожидавший нас в космосе.

Совет без особых проблем одобрил принятые мной обязательства, и под влиянием крупных геокосмосов Земля и Венера изменили свою траекторию. Несмотря на мои опасения, народ также безропотно поддержал Совет, когда узнал, что в противном случае нам грозит война с такими же людьми, как мы сами.

Ни Кельбик, ни я не участвовали в войне против триисов. Сразу же по возвращении на Землю Кельбик заперся в нашей лаборатории, чтобы проверить идею, возникшую у него на Тилии. Спустя неделю он вызвал меня, и, так как все шло лучше некуда, я на несколько дней передал свои полномочия Гелину.

Кельбика я застал за большим деревянным столом — он ненавидел столы из металла или пластмассы, — на котором в беспорядке громоздились стопки листов, сплошь покрытых его тонким капризным почерком. Он выбрал одну такую стопку и протянул мне.

— Прочти и скажи, что ты об этом думаешь.

Я взял бумаги, присел на край стола и погрузился в чтение. По истечении некоторого времени я придвинул к столу гораздо более удобный стул и, взяв лист чистой бумаги, принялся покрывать его собственными расчетами. Мне трудно было уследить за мыслью Кельбика, и, если бы он раньше не научил меня своему особому методу анализа, я бы с этим никогда не справился. Даже сейчас эта работа была нелегкой, и прошло несколько часов, прежде чем я довел ее до конца. Я с удивлением посмотрел на друга:

— Но послушай, Кельбик, ты же развиваешь здесь новую теорию времени. И теорию весьма соблазнительную! Эта концепция времени как поляризованного потока четвертого измерения, да ведь она же... Клянусь Гриоком, твое уравнение имеет обратную силу! А это означает.

— Что во времени можно путешествовать. Да. Но это не ново. На такую возможность, если верить нашему другу археологу Люки, указывал еще до темных веков, а может быть, даже до ледниковых периодов, некий физик по фамилии Уэрс или Уэллс, чье имя иногда упоминается в хрониках прорицателя Килна. Порой я даже задаюсь вопросом, уж не легенда ли это — в противном случае, он бы обосновал свою теорию. Однако это возможно сделать, только опираясь на фундаментальные уравнения космомагнетизма!

— Хм, но кто знает, какого уровня достигли люди первой цивилизации? В конце концов, они колонизировали Марс и добрались до Венеры! А может, это было всего лишь ни на чем не основанное предвидение. Но подожди. Теперь это уравнение мне кажется чем-то знакомым. Ну конечно: это уравнение распространения волн Хека, только чуть более сложное, потому что временной фактор в нем имеет четыре измерения, а не одно. Это-то и объясняет, почему они распространяются быстрее света в континууме более сложного порядка, нежели наше пространство. Поздравляю, Кельбик! Это великое открытие. Но что подсказало тебе, от чего следует отталкиваться?

— Ты узнал на второй марсианской фотографии тилийский город Рхен.

Я смотрел на него в недоумении.

— Да тут нет ничего сложного. Этот город существует не более трехсот лет. Марсиане же исчезли в незапамятные времена, задолго до появления на Марсе наших предков первой цивилизации. Следовательно, чтобы сделать фотографию чего-то такого, что возникнет только через сотни тысяч или миллионов лет, нужно совершить путешествие во времени, в будущее. Как бы то ни было, марсианский звездолет не мог посетить Тилию из-за барьера. Не мог он этого сделать и через гиперпространство, потому что иначе не нашел бы дороги обратно. Однако же на их звездолете мы обнаружили гиперпространственную установку! Но в таком случае, зачем им понадобились мощные космомагнетические двигатели, которые на нем стояли? Теперь понимаешь?