Франсис Карсак – Робинзоны космоса. Бегство Земли. Романы. Рассказы (страница 70)
Еда оказалась превосходной, одной из лучших, какую я когда-либо пробовал. Мясо было изысканным и обладало исключительной сочностью, которой наше, увы, не отличается. Хватало и вкуснейших фруктов; особенно мне понравился один, чем-то напоминавший земной ананас, и я пообещал себе захватить на Землю его зерна, даже если они будут единственным, что я вообще увезу с Тилии. Напитков, порой — очень крепких, тоже был представлен целый набор. После последней чашки горячей и ароматной настойки, низведшей кофе до уровня обычного пойла, наш хозяин провел нас на выходившую на озеро веранду. Там он вытянул свое огромное тело на низеньком ложе, указал нам на два других и начал так:
— Так как изучение психологии и человеческого поведения составляют часть моей военной подготовки, я увидел, адмирал, что многое здесь вас удивило, а то и вовсе шокировало. Впрочем, и меня самого поразили некоторые ваши жесты, и я знаю, что вы и сам это заметили. Официально, мне ничего не известно о вашей миссии, и она меня никак не касается. Не нужно, однако же, быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, в чем она заключается. Когда моя «Эрия» перехватила ваш звездолет, вы производили разведку нашей системы, пытаясь уяснить, сможете ли вы в ней обосноваться? Я ведь прав, да? И когда вы увидели, что она занята, вы, возможно, подумали, что, так как мы являемся потомками тех же предков, что и вы сами, мы позволим вам разместить здесь вашу планету? Вы будете разочарованы, адмирал, а если и не вы лично, то по крайней мере ваше правительство. Пойти на такой шаг мы не можем. Я не стану углубляться в детали, но могу вас заверить, что вы получите от нашего верховного правителя вежливый, но категоричный отказ. И я должен если и не объяснить вам почему — это уже дело правителя, — то хотя бы поделиться с вами кое-какими сведениями. Я сильно бы расстроился, если бы вы покинули нашу планету в расстроенных чувствах, потому что, как и большинство военных, я ненавижу войну.
Вас здесь многое удивит: наша обязательная полигамия, то, как мы обращаемся с нашими слугами, само их существование, тот факт, что мы располагаем очень сильной армией, в то время как наша система, как прежде была и ваша, перекрыта барьером, но в этом случае вспомните про драмов! Так вот, большинство этих фактов объясняются одной-единственной причиной — космическими лучами.
Когда наши предки покинули Землю — в ?.. году вашей эры, 1 году нашей, — наука еще не позволяла полностью остановить эти лучи, поэтому если все шло хорошо, то экипажи проводили в космосе крайне мало времени. К сожалению, как вы и сами знаете, положение вещей изменилось, и в конечном счете нашим предкам пришлось там остаться и скитаться от планеты к планете, многие годы подвергаясь воздействию этих лучей. Произошло то, что и должно было произойти: случились мутации. Да, адмирал, мы — мутанты. Конечно, не чудовища с двумя головами (хотя и такие иногда рождаются), или двумя сердцами, или же телепаты, но все же мутанты. Мутация, которая быстро стала доминирующей, к несчастью, еще и является крайне опасной. На Тилии рождается в среднем шесть девочек на одного мальчика! Этим и объясняется наша полигамия.
Другая мутация, против которой мы частично защищены благодаря строгой сегрегации, привела к рождению тысяч людей — целой линии, выражаясь языком биологии, — которые напрочь лишены инициативности и пригодны лишь для того, чтобы исполнять роль обслуживающего персонала: рабочих фермы или камердинеров, лаборантов или низших военных чинов, — тут все зависит от их ума или отваги. Мы не за здорово живешь вынуждены были запретить родственные браки, а потому, что в этом возникла необходимость. Как это обычно и бывает, сегрегация повлекла за собой возникновение враждебных чувств между двумя группами.
Нас, представителей правящего класса, на этой планете сейчас явное меньшинство. Если помните, в вылетевшем с Земли звездолете нас было всего 12 мужчин и 24 женщины. Когда мы приземлились здесь, нас оставалось еще меньше.
На протяжении нескольких поколений, пока мы не ввели обязательную полигамию, численность нашего населения практически не увеличивалась, пять из семи новорожденных так и оставались бесплодными. Не говоря уж о преступлениях, мятежах и т.д.
Затем — еще одно «счастье»! — триисы с планеты Калеб, нашей ближайшей соседки, открыли для себя космические полеты. Конечно, их ядерные ракеты и сейчас еще не идут ни в какое сравнение с нашими космомагнитами, но они многочисленны и свирепы, и их бомбы убивают так же верно, как и наши. Отсюда и необходимость армии и космического флота.
— Мы могли бы, — сказал я, — помочь вам. Пока что я не вижу никакой причины, которая мешала бы нам остаться в вашей системе. Наши генетики, думаю, справятся с проблемой вашей мутации. Что до триисов...
— Благодарю за предложение, но мы не сможем его принять. Правда заключается в том, что мы просто-напросто не позволим вам «работать» над нашими генами. Вы говорите, что желаете нам помочь? Лично
— Но нам не нужна ваша планета! У нас есть Земля и Венера!
— Разумеется, но здесь, помимо Тилии и Калеба, более или менее пригодны для жизни еще всего лишь три планеты. И мы не желаем ни с кем их делить. Сейчас нас становится все больше и больше. У каждого мужчины — от трех до шести жен, но только подумайте: в среднем у нас в семьях рождается лишь один мальчик на шесть девочек!
— И какова ваша нынешняя численность населения?
— Это вам скажет наш верховный правитель, если сочтет нужным.
Далее Кириос ловко уходил от всех наших вопросов, касающихся его планеты. Зато мы долго беседовали о войне с триисами. Он говорил без ненависти, сожалея о том, что им так и не удалось прийти к взаимопониманию.
— Они не такие уж и плохие парни, и в этой войне не правы обе стороны. В ответ на небольшую стычку на их спутнике один наш слишком уж вспыльчивый генерал уничтожил их город.
— А как они выглядят, эти триисы? — поинтересовался Кельбик.
— Это гуманоидная раса. Похожи на людей, разве что чуть-чуть отличаются, что сейчас крайне распространено в космосе. Во время своего большого путешествия наши предки повстречали их на одной из доброй дюжины планет. Триисы очень высокие — даже повыше вас, адмирал, будут, — у них желтая кожа... да вы сами увидите, если пожелаете. У нас тут неподалеку есть лагеря военнопленных.
Так, о том о сем, мы проболтали до самого вечера. На следующий день Кириос отвез нас в город для аудиенции у верховного правителя.
Дворец правительства производил впечатление: то было массивное строение с перистилем, окруженным белыми колоннами. Мы миновали с десяток постов охраны, необходимость которых, как пояснил Кириос, была вызвана военным положением и возможностью нападения триисов. В окружении караульных мы проследовали по бесконечным коридорам и наконец оказались в кабинете правителя Тилии. То была длинная светлая комната с паркетом из прекрасного желтого дерева и покрытыми рядами книг и экранов стенами. В дальнем ее конце, за очень простым деревянным столом, сидел какой-то мужчина и что-то быстро говорил в микрофон. Шедший первым Кириос остановился и отдал ему честь. Мужчина поднял голову.
Он находился в самом расцвете лет, но уж точно был не молод. Подперев подбородок худой белой рукой, он смерил нас внимательным взглядом. Под высоким, изборожденным морщинами лбом сверкали проницательные черные глаза; сжатый в линию, с ниспадающими уголками, рот придавал ему вид меланхолической силы.
— Присаживайтесь, господа.
Голос его был мягким, немного усталым.
— К сожалению, я не могу уделить вам много времени. Вы, вероятно, явились спросить у меня права присоединиться, с вашими двумя планетами, к этой солнечной системе? Такого права предоставить вам я не могу.
Он поднял руку, останавливая возражение Кельбика.
— Поверьте, я очень об этом сожалею. Как сожалею и о том, что не имею возможности посетить с визитом Землю, которая была для нас прекрасной, нежно любимой легендой. Впервые за пятьсот лет две разделенные ветви человечества наконец-то встретились! Как бы я хотел этому возрадоваться!.. Но после консультаций с советниками — как учеными, так и политиками — я вынужден вам отказать. Милонас, здесь присутствующий, ввел меня в курс вашего предложения о помощи, которое я тоже должен отвергнуть. Я не думаю, что мой отказ подвигнет вас на войну с нами, но, как верховный правитель Тилии, я не вправе брать на себя этот риск.
— А если мы дадим слово, что останемся на Земле и Венере?
— Я и не сомневаюсь, что несколько лет, быть может даже веков, вы будете держать свое обещание. Но потом? Человек есть человек, и никакие ограничения не останавливают его надолго. Каким бы жестоким ни выглядело мое решение, я полагаю его единственно возможным и наилучшим в данной ситуации — даже для вас. Наши цивилизации уже разошлись, и даже, если ваша стоит на более высокой ступени, нам нравится наша, потому что она