Франсис Карсак – Робинзоны космоса. Бегство Земли. Романы. Рассказы (страница 45)
С 2245 до 3295 года длилось то, что мы долгое время называли «Великими Сумерками», и что сейчас известно как «Темное Тысячелетие».
Внезапно — ничто этого не предвещало — на Землю напали пришельцы. Располагавшие ужасным оружием существа вынырнули из космоса, всего за несколько страшных недель сломили всяческое человеческое сопротивление и воцарились на нашей планете более чем на тысячу лет, превратив людей в рабов. Мы не знаем, откуда они явились, как не знаем и того, куда затем делись последние из выживших. Возможно, когда-нибудь мы снова с ними повстречаемся, но теперь мы уже достаточно сильны для того, чтобы дать им отпор. В них не было ничего человеческого: они походили на бочонки, стоявшие на восьми лапах, с семью длинными щупальцами сверху. Долгое время люди страдали молча, и в жалких подземных лабораториях, где несколько человек поддерживали мерцающее пламя нашей науки, день и ночь искали оружие, которое принесло бы освобождение. Наконец он был найден — штамм вируса, смертельного для захватчиков, но безвредного для человека. Враг так никогда и не узнал, что уничтожившая его эпидемия была делом наших рук. В конце концов он сдался, и в одно прекрасное утро все его звездолеты покинули Землю, унося уцелевших — примерно миллион особей, всего одну тысячную от общего их числа! Перед отлётом они разрушили все, что успели построить, и можно было бы сказать, что в течение тысячи лет человечество жило напрасно, если бы пришельцы не оставили после себя одну неоценимую вещь: представление о космомагнетизме, том самом космомагнетизме, который и стал основой нашего могущества. Позднее я скажу, что это такое. Между датой отлёта драмов (я не без удивления узнал, что на вашем английском языке это слово означает «барабан», и это довольно точно передает представление о внешности пришельцев) и 3600 годом идет период восстановления. Во времена господства драмов человечество понесло значительные потери; люди были по большей части безграмотны, ученых, как и источников энергии, почти не осталось. Однако при помощи колонистов с Венеры, на которых драмы никогда не нападали, наша цивилизация снова устремилась вперед, и в 4102 году мы совершили открытие, которое, как мы полагали, должно было дать нам выход во всю вселенную, — мы открыли гиперпространство.
Сначала при помощи ядерных ракет, затем — космомагнетических кораблей, мы исследовали всю солнечную систему, от Меркурия до... как же мне назвать планету, которая соседствует с Плутоном и которую вы пока еще не знаете? Пусть будет Гадес. Впрочем, это совсем крошечная планетка, примечательная разве что тем, что ею отмечена граница солнечной системы. Но даже космомагнетические не могут достичь скорости света, и уж тем более ее превысить. И хотя существуют более быстрые излучения, нежели свет, скорость света действительно является непревзойденным рубежом — тут ваши физики правы — для любого материального предмета электромагнитной природы. Эти более быстрые излучения не являются электромагнитными, и если и существует соответствующая материя, нам она пока не известна. К тому же, мы можем использовать эти волны только в чрезвычайно сложной конструкции аппаратах, через взаимодействие типа «пространство-время-материя», с помощью космомагнетизма и т.д. Я не вправе рассказывать вам больше. У вас тоже есть выдающиеся физики, а мне не хотелось бы рисковать изменением будущего. Довольно уже и того, что пару месяцев тому назад я позволил себе продемонстрировать теоретические возможности этих излучений...
Уже решено было послать на ближайшую звезду космомагнетический корабль с экспедицией, когда Сникал открыл эффект гиперпространства. Это было как гром с ясного неба. Даже драмы не использовали гиперпространство, хотя их научные познания, вероятно, были гораздо обширнее наших. Сначала Сникал доказал сам факт существования гиперпространства, затем — возможность его использования. Все физические лаборатории занялись этой проблемой, и спустя три года мы приступили к строительству первого гиперпространственного звездолета.
Аппарат покинул Землю на тридцатый день 4107 года, с экипажем из одиннадцати мужчин и тридцати трех женщин. Этот звездолет так никогда и не вернулся. Второй улетел в 4109 году, третий — в 4112, а затем ежегодно, до 4125 года, отбывало по одному звездолету. Лишь тот из кораблей, который покинул Землю в 4113 году, вернулся в 4132.
И тогда мы узнали печальную истину: через гиперпространство можно было достичь любой точки галактики и даже выйти за ее пределы, но мы не знали, куда следует направляться, и практически не имели ни единого шанса когда-либо вернуться на Землю!
Одиссея «Тхиусса», звездолета, который вернулся, продолжалась двадцать лет. Он вынырнул из гиперпространства вблизи солнечной системы, которая так и осталась неизвестной. Одиннадцать планет вращались вокруг звезды класса G2; две из них оказались пригодны для проживания человека, но были населены одними только животными. Небо, совсем не похожее на то, которое мы видим с Земли, по ночам озаряли гигантские звезды. Пять лет разведчики исследовали эту систему, затем задумались о возвращении. Тщательно перепроверив все расчеты, они ушли в гиперпространство.
Вынырнули они почти в абсолютной тьме, где-то между двумя галактиками, нашей и галактикой Андромеды. Судя по всему, что-то пошло не так. Они направились к
Что до остальных звездолетов, то о них мы ничего не знали. Погибли ли они в каком-нибудь неведомом мире? Или же их экипажи, изнуренные годами блужданий среди звезд, в конце концов поселились на какой-нибудь планете? Лишь гораздо позднее мы получили ответ на эти вопросы, но и то неполный.
Не желая признавать себя побежденными, мы вновь сосредоточили все наши усилия на космомагнетических двигателях. Они были изобретены — вернее, вновь открыты людьми, потому что они были известны драмам — в 3910 году. Их источником стало то, что, за неимением лучшего термина, мы назвали космомагнетизмом, так как некоторые эффекты отдаленно напоминали магнетизм. Именно космомагнетизм является основной силой, связывающей всё, от вселенных до атомов. Наша вселенная изборождена силовыми линиями этого типа, и, используя их, можно развивать скорость порядка восьми десятых скорости света. Это, если хотите, равносильно созданию однополюсного космомагнита (пример очень грубый, но и его достаточно), с помощью которого[17]…
Итак, мы вернулись к старому проекту Брамуга. В 4153 году космомагнетический корабль начал разгон в пределах солнечной системы и, пройдя орбиту Гадеса, достиг половины световой скорости. Он направлялся к ближайшей звезде, которой в мою эпоху является не Проксима Центавра, как в ваши дни. Учитывая время, необходимое для разгона и торможения, корабль должен был вернуться через двенадцать лет, но вернулся менее чем через пять, в начале 4158 года. И мы быстро нашли объяснение нашей новой неудачи. Каждая звезда окружена мощным космомагнетическим полем, которое простирается до такого же поля соседней звезды. На месте соприкосновения двух полей возникает нечто вроде барьера потенциалов, который, нисколько не влияя на различные излучения, совершенно непреодолим для материальных тел, не обладающих определенной критической массой. Наш звездолет начал постепенно терять скорость, затем и вовсе остановился, и все усилия прорваться вперед оказались тщетными.
Тем не менее было очевидно, что какой-то способ преодолеть это препятствие все же существует — ведь преодолели же его звездолеты драмов! Но и когда наступили Великие Сумерки мы все еще не нашли этот способ, — над этой-то проблемой я и работал, когда случилось то происшествие, которое забросило меня к вам.
Расчеты показывали, что для преодоления этого барьера звездолет должен обладать разве что чуть меньшей массой, чем масса Луны! Тем самым мы полностью решили и одну старую проблему: кометы, отнюдь не являясь «вечными странницами в бесконечности», как это полагали о некоторых из них, никогда не покидают солнечного космомагнетического поля.
Стало быть, до обнаружения способа драмов или какого-то иного, вырваться из нашей космической тюрьмы мы не могли. Если бы смогли подойти вплотную к скорости света, звездолет набрал бы достаточную массу, но при достигаемых нами скоростях, масса его увеличивалась крайне незначительно. С другой стороны, массы, равной хотя бы массе Луны, пусть даже и при минимальном ускорении, оказалось бы вполне достаточно для прохода. Но построить подобный аппарат и придать ему нужное ускорение в ту эпоху, когда мы еще не знали всех свойств космомагнетизма, было нам не под силу. В общем, нам пришлось на какое-то время отказаться от планов по завоеванию вселенной. С решением этой проблемы мы преуспели лишь в 4602 году.