Франк Тилье – Норфервилл (страница 45)

— Ты лжешь! Вы все лжете!

На ее лбу выступили вены. Стулья с грохотом полетели в разные стороны, и обе девушки упали на пол, крича. В этот момент дверь открылась. Манжематин и Лиотта, все еще одетый в куртку и шапку, ворвались в комнату. У индианки глаза вылезли из орбит, и ей потребовалась недюжинная сила, чтобы оттащить ее пальцы от шеи коллеги. Как только им это удалось, лейтенант прислонилась к стене, задыхаясь, а затем снова начала дышать, пока Тедди наклонился над ней.

— Ты в порядке?

Она кивнула, не отрывая взгляда от Майи, которая извивалась как фурия. Сержант наконец повалил ее на землю, прижав коленом к спине, и надел на нее наручники. После чего он решительно поднял ее и вывел в коридор. Леони хотела броситься за ними, но криминалист мягко удержал ее.

— Оставь. Врач и ассистентка займутся этим.

Девушка поправила низ своего свитера. Ее руки дрожали.

— Он бьет ее, унижает, но он — центр ее жизни. Он — вся ее жизнь. Даже если она что-то знает, она ничего не скажет. Несмотря на все эти доказательства, она откажется верить тому, что ей говорят, потому что у нее нет ничего, кроме него.

Тедди чувствовал, что она на грани нервного срыва. Он откинул прядь волос, которая упала ей на губы.

— К сожалению, так всегда бывает с жертвами насилия, — сказал он. — Они молчат. Страх мести, стигматизация, стыд, часто... Это должно быть особенно верно в сообществах, где все знают друг друга. И защищают друг друга.

Крики в коридоре прекратились. Леони вышла из комнаты. Она подошла к полицейским, которые собрались там. Ее подруга сидела на полу у стены, почти без движения, с покачивающейся головой и полузакрытыми глазами. Ее освободили от наручников. Врач застегивал сумку.

- Я дал ей успокоительное, — объяснил он.

Мы отвезем ее в поликлинику.

Майя была теперь похожа на тряпичную куклу. Полицейская опустилась перед ней на колени. Она помогла ей надеть куртку, надела ей шапку, перчатки — так же, как Майя надевала ей свои двадцать лет назад, когда их только что изнасиловали. Воспоминания всплыли в памяти. Она подняла подбородок в сторону Лиотты, собаки, которая наблюдала за сценой, не шевелясь, стоя на месте, и бросила на нее такой мрачный взгляд, что окружающие тоже повернулись к сержанту с каким-то общим чувством неловкости.

— Давайте, забирайте ее, давайте покончим с этим, — резко бросил он, удаляясь.

Он исчез в своем кабинете, хлопнув дверью. Врач и ассистентка занялись Майей.

— Позаботьтесь о ней, — вздохнула Леони, когда они вышли.

Снаружи раздался звук двигателя, а затем тишина. Полицейский участок вернулся к спокойствию, но под поверхностью тлел опасный, невидимый огонь. Леони нужно было сесть. Она убрала фотографии и пошла в маленькую комнату, оборудованную под кухню. Там она наполнила стакан водой и рухнула на стул. Тедди остался стоять в углу. Он позаботился закрыть дверь, чтобы они могли поговорить наедине.

— Я видел ненависть в твоих глазах...

Он ждал ответа, но ответа не последовало. Тишина была тягостной, поэтому он сменил тему.

— Почему ты так привязана к этой женщине?

— Мы выросли вместе, она была моей лучшей подругой. И единственной, если можно так сказать. Не было дня, чтобы мы не виделись. Майя умела играть на флейте и читать партитуры великих композиторов. В другой жизни она хотела бы быть музыкантом. А теперь посмотри... Посмотри, что они с ней сделали. Дерьмовый мир.

Тедди чувствовал, что она на грани. Было очевидно, что дело принимало, как и для него, слишком личный оборот. Она рисковала сойти с рельсов. Разница заключалась в том, что ему уже нечего было терять. А ей — да.

— Уже поздно, давай пойдем домой, — предложил он. День был тяжелым.

Она не стала протестовать, у нее не осталось на это сил. Но когда она собиралась выбросить стакан в мусорное ведро, Манжематин заглянул в дверной проем.

— Один из агентов заметил машину Никаму.

— Где?

— На Уэстсайд-стрит. Перед домом, где была убита Морган Шаффран.

54

Это было как ужасная временная петля. Ощущение, что он заперт в стеклянном шаре и снова и снова переживает кошмар, было ужасающим. Та же дорога, та же тьма. Тедди знал, что его ждет в конце пути. Кровавая берлога зверя, похитившего его дочь.

Из-за шторма улица Уэстсайд превратилась в ледяной язык, по которому приходилось ехать шагом. При малейшем движении руля машина скользила, несмотря на шипованные шины. Леони старалась держать курс, как могла, но она чувствовала усталость от этого напряженного и бесконечного дня. Одно было ясно: без Тедди она бы никогда не справилась с этим расследованием. С самого первого дня он был для нее опорой, проводником, присутствием, которое успокаивало ее на каждом шагу. Она не хотела этого признавать, потому что знала, что всему этому придет конец, но рядом с ним она чувствовала себя хорошо.

Через четверть часа ее автомобиль и машина Лиотты догнали полицейский пикап, припаркованный посреди дороги, примерно в пятидесяти метрах от дома ужаса. Его фары освещали разрушенный фасад, перед которым стояла машина Сида Никаму с прицепом и снегоходом Ski-Doo на нем. Полицейский вышел из своего салона и проинформировал их.

— С тех пор, как я здесь, ничего не двигалось. Похоже, там никого нет. В то же время, если он внутри и слышал, как я подъехал, ему будет сложно убежать пешком, разве что через лес. Но посреди ночи только сумасшедший решился бы на это...

— Выключите фары на две секунды, — попросила Леони.

Он выполнил просьбу. Их поглотила тьма. Из дома не пробивалось ни одного лучика света.

— Включите фары только тогда, когда будем рядом с домом, — приказала лейтенант. На случай, если он вооружен, это позволит нам не стать легкой мишенью.

Затем она повернулась к Лиотте и Манжематину.

— Мы тоже пока не будем включать фонари. На этот раз никаких глупостей, понятно?

Агент кивнул. Сержант не шелохнулся, спрятавшись в своей одежде так, что Леони могла разглядеть только его черные глаза. Тедди следовал за ними, и они двинулись в путь, стараясь не поскользнуться. По мере приближения Леони охватило плохое предчувствие. Она интуитивно чувствовала, что история повторяется. Морган приехала сюда и была убита. Никаму не отвечал на звонки. Это был плохой знак.

Не дойдя до здания, она осветила салон машины подозреваемого. Пусто. На земле было трудно обнаружить следы или другие транспортные средства из-за гололеда. Леони заглянула в багажник и осмотрела прицеп, но ничего не заметила. Они продолжили движение, и, как только подошли к фасаду, она сняла правую перчатку, чтобы почувствовать спусковой крючок своего оружия. Мгновенно холод пронзил ее кожу. У нее было пять минут, после чего онемение заставило бы ее замедлить движения. За спиной она слышала тяжелое дыхание трех мужчин, которые следовали за ней.

Желтая лента, перегораживавшая вход в старый дом, была сорвана. Они осторожно вошли, один за другим, и осмотрели комнаты на первом этаже. Ничего не изменилось. Отпечатки лап животных все еще были там, среди осколков стекла, пустых бутылок и кровавых следов. На стенах, на полу — повсюду были следы жестокого преступления. Кроме звуков дыхания, царила абсолютная тишина. Лампа Леони на мгновение осветила закрытое лицо Тедди, лица других полицейских, затем она направилась по коридору к лестнице. Лиотта тоже снял перчатку. Плотно натянув шапку на голову, он держал оружие обеими руками, вытянув руки.

Наверху лучи фонарей танцевали на обрывках обоев. На лестничной площадке часть потолка обрушилась, обнажив кусок каркаса. Кабели были вырваны у плинтусов, создавая иллюзию гигантских корней. Лейтенант понюхала воздух: она уловила запах недавно потушенного огня. Когда она вошла в первую комнату, из ее горла вырвался крик, и она одновременно направила пистолет и фонарик перед собой.

— Не двигайся!

Сид Никаму не шевелился. Он сидел у стены, подперев подбородок рукой, с раздвинутыми ногами и опущенными вдоль тела руками. Из его рта стекала кислотная струйка, которая стекала по его куртке. За его спиной, сквозь окна, пробивался далекий свет фар.

Полицейская подошла, обходя кучу пепла, в которой лежали обугленные остатки телефона, кошелька, золотой цепочки и большого охотничьего ножа с зазубренным лезвием. Она прикоснулась пальцем к горлу мужчины. Рядом с ним лежали использованная трубка, зажигалка и маленький пластиковый пакетик с пропитанными кристаллами краями. Вздохнув, она повернулась к остальным.

— Все кончено...

Тедди застыл, потрясенный картиной, которая открылась его взору. Никаму ушел, унеся с собой свои секреты, и, как и Шалумо, не заплатил за свои грехи. Лиотта присел рядом с Леони, опустил воротник куртки, чтобы легче дышать, и посмотрел прямо в глаза мужчине, который облевал себя рвотой. Он бросил взгляд на приборы, которые были использованы для смертельного укола.

— Он не промахнулся.

С этими словами он выпрямился, потерев руки друг о друга, прежде чем снова надеть перчатки. Затем его шаги привели его к погасшему костру.

— Ничего не трогайте, приказала лейтенант.

— Этот парень похож на черепах, которые возвращаются откладывать яйца в одно и то же место... Похоже, он хотел умереть там, где совершил преступление.

55

Леони уединилась в своей машине, чтобы позвонить своему начальнику и объяснить ему ситуацию. Однако он отказался прислать судмедэксперта. Во-первых, потому что в этот момент на Бэ-Комо ударила буря, которая на двадцать четыре часа парализовала регион. Во-вторых, потому что местный врач мог взять пробы и отправить их в лабораторию для анализа. Если бы передозировка подтвердилась, не было бы никаких причин для вмешательства их специалиста.