Франк Тилье – Норфервилл (страница 47)

— За исключением того, что никто не мог знать, что мы его подозревали. После проверки записей на вокзале мы сразу поехали к нему домой. И, по словам его жены, он уже несколько часов как ушел из дома...

— Лиотта знал.

Француз нахмурился.

— Что значит «Лиотта знал»?

— На гидроэлектростанции мы были в комнате отдыха, когда мой коллега сообщил мне, что пропавшие из Монреаля и Анжелун приехали в Норфервилл. Он вполне мог предвидеть, что мы будем рыться в регистрационных журналах, и решить проблему, прежде чем мы докопаемся до Никаму.

— Боже мой, ты понимаешь, что ты имеешь в виду? У сержанта Лиотты много недостатков, но он — начальник полиции этого города... И даже если бы он и догадался о том, о чем ты говоришь, он пробыл в центральном отделении дольше, чем мы. Технически он не мог подтолкнуть нашего подозреваемого к передозировке, когда он еще был там или по дороге обратно.

— Может, не он, но его сообщник. В конце концов, Линкс, скорее всего, действовал не в одиночку. Знаешь, я все время думаю о нашей спущенной шине... Лиотта должен был развернуться. Но возможность избавиться от Флорана Каштина была слишком хороша, чтобы ее упустить.

Криминалисту не нравилось, как развивались события. Он помедлил, а затем сказал:

— Прости, что говорю тебе это, но с самого начала расследования ты зациклилась на этом парне. Он такой, какой есть, но я вижу, что он очень хочет тебе помочь.

— Это не бред, Тедди. Ты не знаешь, какой он человек. И на что он способен. Почему, по-твоему, он один поднялся на вершину плотины в поисках Каштина? Было бы очень удобно толкнуть его с высоты и сделать вид, что он прыгнул сам. Кстати, когда тебя привезли с берега, он хотел любой ценой закрыть дверь, чтобы не дать Инну вернуться. На самом деле, как только Каштин умер, дело было бы закрыто. Мы бы спокойно вернулись домой и перестали совать нос не в свое дело.

Тедди взял ее руки и сжал их в своих. Они были холодные.

— Ты говоришь о нем, как о преступнике...

За спиной молодой женщины северное сияние закончило свое представление, погрузив комнату в темноту. Теперь она чувствовала, что не может повернуть назад.

В ее голове слишком сильно стучало, чтобы она могла молчать. И тогда она рассказала ему то, о чем еще никому не говорила. О ней и Майе, выходящих из Bliz. О капюшонах на их головах в ту мартовскую ночь 1996 года за хоккейным залом. Трое мужчин, которые силой увезли их куда-то между шахтой и трассой Вольф Крик. Шепот, оскорбления, прогорклый запах и члены в их ртах.

— Они бросили нас на морозе. Это Майя... помогла мне подняться. Без нее я бы, наверное, позволила себе умереть. Мы так боялись. И стыдились. Два месяца спустя шахта закрылась, и я уехала из Норфервилля. Это осталось нашей тайной...

Со слезами на глазах она сдирала маленькие кусочки кожи с губ. Тедди погладил ее по щеке. Ему нетрудно было представить, каким мучением это должно было быть, и какую травму она хранила в себе из-за этих подонков.

— Ты узнала Лиотту среди тех парней в тот вечер? — мягко спросил он.

Она с сожалением покачала головой.

— Нет, но я уверена, что он был в той машине. Он и Лавинь, тот толстый свинья, который сейчас владеет Northern Adventures. Они всегда были вместе.

Третьего, напротив, я не знаю, кто это. Это мог быть любой из полицейских того времени.

— Почему ты уверена, что это были они?

— Потому что я чувствую это всем своим существом.

Криминалист не скрывал своего смятения. Это был не ответ полицейского, она хорошо это понимала. Но это была ее правда...

— Это была распространенная практика в изолированных сообществах. Представители правопорядка увозили коренных жителей, которые перебрали с выпивкой или были под кайфом, за город и бросали их посреди нигде, чтобы наказать. Они называли это «географическим лечением. - В большинстве случаев на этом все заканчивалось. Но иногда дело доходило до изнасилования. По всей Канаде появляются ужасающие свидетельства. Жертвы начинают говорить.

Она прижалась к нему.

— Я уверена в том, что говорю, Тедди. Лиотта держал город в своих руках. Ничего не могло произойти без его ведома. Ни один член его команды не рискнул бы сделать это без его ведома. Он был среди них, он засунул свой член мне в рот, и я гарантирую тебе, что он за это заплатит. Он тоже узнает, что такое страдание.

— Месть — не лучшее решение. Это опасно, Леони.

— Это то, что держит тебя в живых...

В комнате воцарилась тишина. Через несколько минут молодая женщина наконец заснула. Ее любовник оставался неподвижным в темноте, нежно гладя ее по волосам. Она была на грани, полная ненависти, которая только и ждала, чтобы вырваться наружу. Сержант Лиотта был отвратительным, эгоцентричным человеком, явно жестоким по отношению к инну, но обвинения Леони были серьезными. И Тедди знал, насколько одержимость может ослепить или исказить суждение.

В большинстве случаев подобные ситуации заканчивались трагедией...

57

Обширная равнина, волнистая и иссиня-зеленая, как Ирландия, была овеяна душным ветром. Среди потока красных лепестков, сыпавшихся с неба, Леони бежала так быстро, что воздух врывался в ее горло с силой огненного шара. Она отдышалась и обернулась: три гигантских белых шара все еще катились в ее сторону. Они поглощали скалы, кустарники, их стенки были вялыми, как слишком жирные животы, и с каждой секундой приближались все ближе. Молодая женщина снова бросилась бежать в бескрайнюю пустоту, где единственной перспективой был горизонт, когда ее нога наткнулась на что-то. Она упала и не могла подняться.

Это что-то было рукой, выросшей из лишайника, которая схватила ее за лодыжку. Она выходила из земли, грязная, скелетная, с длинными крючковатыми ногтями, впившимися в ее плоть. Шары, все ближе и ближе, хихикали: дьявольские насмешки, которые резали ей барабанные перепонки. На их поверхности были пришиты маски из кожи, лица туземцев с плоскими носами, широко раскрытыми глазами и кривыми губами, скривившимися в беззвучном крике. Между этими отвратительными лицами она теперь различала печени. Большие блестящие органы в форме запятой, на которых прилипли лепестки. Когда средний шар готовился раздавить ее, Леони увидела лицо Майи, которая с широко открытым ртом и высунутым языком мчалась к ней, чтобы поглотить ее.

Полицейская проснулась с криком. Кровать, домик, Тедди. Ей снова приснился один из тех ужасных кошмаров. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы сердце вернулось к нормальному ритму и постепенно все стало на свои места в голове. Первым образом, который пришел ей в голову, был Никаму, лежащий голым на стальном столе в медпункте. Она перевернулась на бок и посмотрела на часы: 7:50. Был среда. Прошла всего неделя с тех пор, как она приехала в Норфервилл. Невероятно, как растягивается время. Ей казалось, что она уже вечность находится в плену этого проклятого города.

Тедди уже встал, простыня была холодной. Свет проникал в комнату через приоткрытую дверь. Она схватила телефон, лежавший на тумбочке. Патрик... Черт, со всем этим она забыла ответить ему вчера. Он засыпал ее SMS-ками. Сначала он был зол, но потом, судя по всему, его охватила тревога. Среди этих сообщений было одно от Тео Пакета: наконец-то он получил посылку, задержанную из-за шторма. Он собирался заняться этим сегодня, если погода позволит ему выйти из дома и добраться до своей лаборатории.

Леони перечитала последние слова Патрика. Затем она осталась лежать, не двигая пальцами на экране. Она не знала, что написать. Разрыв отношений не решается таким образом. После бесконечных секунд она наконец набрала: Все в порядке, не волнуйся. Когда я вернусь, нам нужно будет поговорить. Хорошего дня. Леони. Она с грустью отправила сообщение. Как ни думала, не могла придумать, как не ранить его.

Как только встала, она накинула халат, предоставленный заведением, и присоединилась к Тедди. Он стоял перед своей картиной, одетый в футболку и трусы, с чашкой кофе в руках. Увидев его, она снова почувствовала прилив тепла, чего никогда не испытывала в объятиях своего любовника из Бэ-Комо. Она подошла к нему сзади, положив ладони на его грудные мышцы, и вместе с ним наблюдала за всеми элементами расследования.

— О чем ты думаешь? — спросила она.

Наступила долгая пауза. Затем француз повернулся к ней.

— Я думаю, что нашел их всех. Всех, кто пришел сюда и не ушел.

Полицейская вновь увидела мягкие шары с ужасными выражениями лиц. Майя и наркотики. Анжелун и проституция. Морган и Виндиго. И она, лежащая в снегу, с семенем на губах... Норфервилл раздавил их, проглотил, унес в свои бездны. Его насилие было многообразным, вездесущим, неумолимым. Несмотря на явное беспокойство Леони, криминалист повел ее к столу, на котором лежали фотографии и регистрационные книги. Он протянул ей лист бумаги.

— Я нашел в тетрадях тринадцать имен, записанных рукой Сида Никаму. Тринадцать женщин, пропавших за последние пять лет. Я постарался не пропустить ни одной.

Тринадцать... Леони с волнением взяла список. Увидев такой документ, Мартин Мишо и все остальные не смогут больше закрывать глаза. Учитывая это и ее фотографии, у них не будет выбора, и они будут вынуждены начать расследование. Расследование, в котором она сделает все, чтобы принять участие. Тедди переписал фамилии, имена и предполагаемые даты отъезда из Норфервилля.