Франк Тилье – Норфервилл (страница 16)
Розовый снег, падающий с неба... Тедди с трудом представлял себе это зрелище.
— Потому что вы жили здесь... в Норфервилле? — удивился он.
— С рождения до шестнадцати лет. Моя мать — инну. Мой отец был начальником строительной бригады на шахте. Они влюбились друг в друга с первого взгляда, и вот...
Детектив искал это тонкое смешение народов на лице Леони. Затем он отвернулся и посмотрел на высокие верхушки елей, вырисовывающиеся на фоне луны. Он еще не до конца осознавал, что оказался в мире, полностью отличном от его собственного. Месте, которое казалось ему непригодным для жизни, настолько оно было изолированным и враждебным.
— Почему вы уехали?
— Когда INC закрылась из-за слишком низких цен на железо, почти все белые собрали чемоданы в мгновение ока. Мы с отцом и матерью переехали в Квебек. Семьи инну же остались в своей резервации, примыкающей к городу-призраку, потому что там была их жизнь, и им некуда было уехать. Их бросили на произвол судьбы...
Чувствуя, что эмоции берут верх, молодая женщина на мгновение замолчала и заключила:
— Я не буду повторять всю историю, но если вы ощущаете некоторую враждебность по отношению к себе, это нормально. Есть поговорка, что у всех нас здесь течет индейская кровь. Если не в венах, то на руках.
Они доехали до конца дороги, тупика, который расширялся достаточно, чтобы развернуться. Маневрируя, чтобы съехать на обочину, полицейская заметила дом с голубыми гонтом. Он вырисовывался в темноте за ковром из лишайника. Его окна и дверь были забаррикадированы, как и большинство домов, мимо которых они проезжали. Спутниковая антенна, покрытая мхом или инеем, все еще висела на фронтоне. Леони нашла фонарик в бардачке. Она направила его на приборную панель.
— Минус 18 °C. Это температура мягкой смерти. Говорят, что когда вы слишком долго остаетесь неподвижными при такой температуре, в какой-то момент вас охватывает приятное ощущение, ваш мозг начинает сбоить, и вы снимаете одежду, даже не осознавая этого. Это называется «парадоксальным раздеванием»... Вы засыпаете и больше не просыпаетесь.
Теперь, когда она привлекла все внимание своего пассажира, она уточнила смысл своих размышлений:
— Все это к тому, что, если вы планируете остаться в Норфервилле, вам нужно будет купить подходящую одежду, потому что холод в этих краях может убить так же эффективно, как оружие. Вы будете систематически надевать две пары носков и покупать обувь с толстой подошвой. Это будет стоить вам целое состояние, потому что продавцы хорошо наживаются на иностранцах, но это единственный способ, чтобы я не собирала вас по ложечке. А теперь пойдем. Быстро осмотримся и убираемся.
Когда они вышли из теплого салона, Тедди действительно почувствовал, что каждая клеточка его легких замерзнет. Безжалостный, дикий холод проник в его тело до самых глубоких клеток. Леони быстро поняла, что не сможет войти в дом через парадную дверь из-за решеток на двери и окнах. Поэтому она прошла мимо разрушенного сарая для дров и направилась к заднему входу. Дверь с этой стороны уже была взломана и широко открыта.
Как только она вошла внутрь, полицейская почувствовала тяжесть мертвых вещей, освещая пространство фонариком. Пустые, опрокинутые рамы, стекло, хрустящее под ногами, дровяная печь без стекла, покрытая толстым слоем пыли. Дальше — бутылки с алкоголем, в основном водкой, и следы костра. В углу, рядом со старыми одеялами, лежала почерневшая и разбитая трубка. Здесь курили наркотики. Внезапно она замерла, прижав руку к груди Тедди. В метре от них они разглядели кровавые следы животных. Многочисленные.
— Собаки или волки…
— Или рысь?
Леони опустила застежку пальто и достала оружие. Следы тянулись до сада. Она провела перчаткой по нескольким из них.
— Они замерзли, а это значит, что,
Враждебность мира, в котором оказался Тедди, подтверждалась. Мир диких зверей, одиночества и льда, где опасность могла подстерегать повсюду, даже в воздухе. Перед ним Леони подошла к порогу столовой, где замерла.
Кровь. По всему полу. Капли разбрызганы вокруг застывшей красной лужи, а пурпурные следы указывают на то, что кто-то полз по полу. Здесь бродили лесные животные, вероятно, привлеченные железистым запахом гемоглобина. Многочисленные царапины также оставили глубокие шрамы на обшивке стен, иногда на высоте более полутора метров. Как будто стоящее животное хотело все разорвать. Вспышка ярости. Звериная. Примитивная.
Криминалист больше не чувствовал холода, ошеломленный своими мыслями. Он представил, как Морган, так же как и они, входит в этот старый дом. Затем присутствие зверя, скрытого в недрах леса. Разъяренного, чудовищного зверя, который выскочил из леса, набросился на нее, перерезал ей горло и пронзил живот.
Он медленно продвигался вперед и заметил в другом углу, на противоположной стороне, новое темное пятно, меньшее по размеру, впитавшееся в землю. Оно было соединено с другой лужей цепочкой капель крови. И, как будто это было навязанное ему видение, он увидел
— Это здесь, — прошептал он. — Здесь ее убили. В этой хижине.
За спиной Тедди луч света отклонился к полу. Леони опустилась на колени. В перчатке она осторожно подняла какой-то предмет и поднесла его к глазам. Это был тонкий, изогнутый, заостренный клинок длиной три-четыре сантиметра.
— Похоже на... кусок клыка. Он сломался пополам.
Тедди подошел к ней с ощущением, будто волна разбивается о стенки его черепа. Силы покидали его, холод высасывал последние заряды из его батарей.
— Какое... какое животное? — произнес он с усилием, которое показалось ему сверхчеловеческим.
— Я не знаю. Вы видели, какая длина у этой штуки? Насколько я знаю, ни одно животное не имеет таких зубов. Даже рысь...
Леони положила кусок туда, где нашла его.
— Я попрошу своего техника прийти и взять образцы. В Бэ-Комо у нас есть специалисты, которые смогут точно сказать, что это такое.
Голос молодой женщины теперь доносился до него как вибрация на дне воды. Этот затерянный город, Норфервилл, высасывал из него жизненную энергию, как вампир.
— Нам нужно вернуться, — пробормотал он. — Мне нужно прилечь.
19
- Тшиуэтин» никогда не отправлялся в путь с пустым багажником. Он перевозил почту и пассажиров в Сет-Иль, но также и, прежде всего, в иннуские резервации Уашат и Малиотенам. Прибыв тем утром, Леони сразу узнала мужчину с обесцвеченной прядью волос, который вел журнал, в котором путешественники записывали свои данные: Сид Никаму, один из самых жестоких мальчиков того времени. Этот парень испортил ей часть школьной жизни своими насмешками и подлостями. Он часто устраивал драки между ней и девочками-инуитами из школы просто потому, что в ее жилах текла белая кровь. Он изолировал ее от других из чистой злобы, так что только Майя продолжала с ней разговаривать.
Девушка держалась на расстоянии, предпочитая оставить эти старые воспоминания в глубине своей памяти. Он тоже узнал ее, и они обменялись лишь недружелюбным взглядом, прежде чем она встала на краю платформы, начеку.
Двадцать семь лиц прошли перед ней до отправления поезда. Было маловероятно, что убийца внезапно покинет город, но она все же внимательно изучила каждого из них. Особенно тех, кто путешествовал в одиночку. Трое детей уезжали с большими пустыми сумками и, вероятно, скоро вернутся с тяжелыми продуктами. Старая белая супружеская пара туристов, напротив, была загружена как мулы. Четверо рабочих в больших пальто с надписью «Esker» — по имени лагеря, связанного с обслуживанием железной дороги — вероятно, вернутся следующим поездом. И семьи. Короче говоря, ничего примечательного.
Возвращаясь в Блу-Ридж, Леони проехала через Норфервилл с самой дальней стороны озера и свернула на улицу Санни, не набирая скорости. Через несколько метров она затормозила. Пол Лиотта, очевидно, по-прежнему жил в том же доме: большом двухэтажном доме со светлым фасадом, в конце подъездной аллеи, где стояла его машина SQ. Двадцать лет назад этот район называли «районом дубинок, - и его избегали, особенно если у тебя были раскосые глаза. Все полицейские были соседями. Они проводили день вместе в участке, а вечером и в выходные большинство из них продолжали тусоваться. Аперитивы, совместный досуг — любой повод был хорош, чтобы встретиться.
Когда в одной из комнат внезапно зажглось свет, Леони ускорила шаг и исчезла в темноте. Она вернулась, чтобы полежать несколько часов в тепле своего домика, предварительно нанеся на губы толстый слой заживляющего бальзама. Около 10 часов, когда солнце цвета свернувшегося молока поглощало самолет DHC-3 Otter с Тео Пакетом и Симоном Роем на борту, она приехала на машине к воротам заповедника Папакассик. На самом деле, кроме приветственного знака на французском и инну и большой монеты в 1 доллар, установленной посреди перекрестка, чтобы символизировать приток денег, связанный с железной промышленностью, ничто не указывало на то, что мы входим в «сообщество» инну — красивое слово, которое ничего не говорило о реальности: резерваты были лишь местами, где западные люди согнали коренных жителей, чтобы лучше привить им белую культуру.