Форд Форд – Каждому свое (страница 46)

Все четыре красавца сына повержены. Старший навсегда связал себя с женщиной легкого –  да что там –  наилегчайшего! –  поведения. Два средних погибли, младший и того хуже. Жена умерла от горя.

Мистер Тидженс был человеком трезвомыслящим, но глубоко религиозным, и именно его религиозные воззрения окончательно убедили его в виновности Кристофера. Он считал, что богачу попасть в рай так же сложно, как верблюду пролезть в игольное ушко. Смиренно надеясь на милость Создателя, он, как человек неимоверно богатый, должен был сильно пострадать при жизни.

В тот день со времени чая до самого полуночного поезда в Бишоп-Окленд он провел со своим сыном Марком в одном из клубных кабинетов. Что-то ему диктовал. Мельком видел Кристофера в военной форме, разбитого, с опухшим лицом –  вот что делает разврат! Кристофер пересек комнату в противоположном конце, и мистер Тидженс избежал его взгляда. Сел на поезд, в одиночестве добрался до Гроуби. На рассвете взял ружье. Его тело нашли следующим утром –  он лежал у изгороди маленького семейного кладбища, рядом с ним две тушки кроликов. Наверное, неосторожно перелезал через изгородь с заряженным ружьем. Сотни мужчин, преимущественно фермеров, ежегодно погибают в Англии по той же причине.

С этими мыслями в голове, по крайней мере с теми, что ему удалось удержать, Марк занялся делами брата. Он бы с радостью отложил –  разобраться бы с наследством, –  но тем утром Рагглз сообщил, что клуб отклонил чек Кристофера, а Кристофер наутро уезжает во Францию. После смерти отца прошло ровно пять месяцев. Это произошло в марте, сейчас стоял август. Солнце, беспорядочно выглядывая из-за облаков, освещало узкий дворик.

Марк попытался сосредоточиться.

– Сколько тебе нужно, чтобы жить спокойно? –  спросил он. –  Если тысячи недостаточно, то сколько? Две?

Кристофер ответил, что деньги ему не нужны и жить спокойно он не планировал.

– Я выделю тебе три тысячи, если ты будешь жить за границей. Я всего лишь выполняю волю отца. На три тысячи во Франции можно жить припеваючи.

Кристофер не ответил.

– Что насчет оставшихся трех тысяч из материнских денег? –  продолжил Марк. –  Ты их оформил на свою девушку или просто потратил на нее?

Кристофер повторил, что у него нет девушки.

– Девушка, у которой от тебя ребенок, –  пояснил Марк. –  Мне велено –  если ты сам ничего не уладил, а отец рассчитывал, что ты уладишь, –  сделать так, чтобы она ни в чем не нуждалась. Сколько ей, по-твоему, нужно? Я выделяю Шарлотте четыреста. Четырехсот хватит? Ты ведь хочешь и дальше ее содержать? На три тысячи долго не проживешь, тем более с ребенком.

– Почему ты не называешь имен? –  спросил Тидженс.

– Я никогда не называю имен. Я имел в виду писательницу с дочерью. Она тоже дочь нашего отца?

– Нет, быть не может! –  откликнулся Тидженс. –  Я думал об этом. Ей двадцать семь. Целых два года до ее рождения мы провели в Дижоне. Отец еще не вступил во владение Гроуби. Уоннопы тогда жили в Канаде. Профессор Уонноп был там ректором университета. Забыл название…

– Верно! Мы были в Дижоне. Я учил французский! –  воскликнул Марк. –  Значит, она не может быть дочерью нашего отца. Это хорошо. Я подумал: раз он хочет выделить им денег, они, вероятно, его дети. Там еще и сын. Ему полагается тысяча. Чем он занимается?

– Сын, –  ответил Тидженс, –  убежденный пацифист. Служит на минном тральщике. Матросом. Потому что собирать мины –  это спасать жизни, а не наоборот.

– Тогда деньги ему пока не понадобятся. Их выделили, чтобы он начал какое-то дело. Скажи-ка мне полное имя и адрес своей девушки. Где ты ее держишь?

Они вышли на открытое пространство, пыльное, с полуразрушенными деревянно-кирпичными домами. Кристофер остановился возле столбика, которым служил врытый в землю старый пушечный ствол. Если брату понадобится переварить информацию, он мог на него облокотиться.

– Если ты советуешься со мной по поводу исполнения воли отца, вот мой совет: тебе следует для начала уточнить факты хотя бы потому, что речь идет о деньгах. Во-первых, мне деньги не нужны. Я живу на свои доходы. Жена моя относительно состоятельная женщина, а ее мать и вовсе очень богата.

– Она любовница Рагли, верно? –  уточнил Марк.

– Нет. И уверяю тебя, никогда ею не была. Как это вообще возможно? Они же кузены!

– Значит, Рагли любовник твоей жены? –  догадался Марк. –  Почему иначе она пользуется его ложей?

– Сильвия тоже приходится Рагли родственницей –  довольно отдаленной, конечно. Любовников у нее нет. Совершенно точно.

– Говорят, есть. Говорят, она та еще штучка. Прошу прощения, если ты находишь мои слова оскорбительными.

– Вовсе нет, –  ответил Кристофер. –  Давно пора поговорить начистоту. Мы, конечно, почти не знакомы, но ты имеешь полное право знать.

– Значит, у тебя тоже нет любовницы и тебе не нужны деньги на ее содержание? Если нужны –  пожалуйста. Мужчина может иметь любовницу и должен прилично ее содержать.

Кристофер не ответил. Марк облокотился на столбик-пушку, раскачивая на руке зонт.

– Но если у тебя нет женщины, тогда где же ты находишь… –  Он хотел сказать «домашний уют», но тут ему в голову пришла новая мысль: –  Ах, ну да, твоя жена влюблена в тебя по уши. –  Он повторил: –  По уши! Это сразу видно.

У Кристофера рот открылся от удивления. Он только что –  буквально секунду назад –  принял решение просить Валентайн Уонноп сегодня же стать его любовницей. Хватит мучаться, сказал он себе. Она любила его глубоко и верно, так же, как и он был насквозь пропитан чувством по отношению к ней. Так что же, им так и умереть, прожив в разлуке долгие годы, не перемолвившись словом? Как долго это может продолжаться? Ради кого? Весь мир сводит их вместе. Этому уже тяжело противиться.

Его брат Марк продолжал:

– Я хорошо знаю женщин.

Может быть, и правда знал. Он уже много лет хранил безупречную верность весьма непримечательной представительнице женского пола. Возможно, доскональное изучение одной женщины дает ключ к пониманию их всех.

– Послушай, Марк. Можешь просмотреть мои банковские книги за последние десять лет. Или с момента появления моего первого счета. Бесполезно продолжать, если ты мне не веришь.

– Не нужны мне твои банковские книги, я тебе верю, –  буркнул Марк. –  С чего, черт возьми, сомневаться? Кому верить –  тебе, джентльмену, или Рагглзу? Разумеется, Рагглз врет. Теперь я в этом окончательно убедился.

– «Врет» не совсем точное слово, –  заметил Кристофер. –  Он просто пересказал то, что слышал. Пересказал наверняка правдиво. Про меня всякое говорят. Не знаю почему.

– Потому что, –  с жаром сказал Марк, –  ты обращаешься с этими южными свиньями с презрением, которого они заслуживают. Они не способны понять настоящего джентльмена. Судят по себе.

Тидженс взглянул на брата с уважением –  как на человека невежественного, но умного. Брат, оказывается, проницателен.

Впрочем, как же иначе? Он незаменимый начальник большого департамента. Должны же быть у него хорошие качества? Невоспитан, необразован. Дикарь, по сути. Но хотя бы умен.

– Надо идти дальше, –  сказал он. –  Иначе придется вызвать кеб.

Марк отделился от пушечного столбика.

– Что ты сделал с оставшимися тремя тысячами? –  спросил он. –  Три тысячи чертовски большая сумма –  для младшего сына.

– Купил мебель для жены, –  сказал Тидженс, –  остальное дал в долг.

– Кому? Этому Макмастеру?

– В основном ему, –  ответил Кристофер. –  Но где-то семьсот фунтов –  Дики Свайпсу из Каллеркоутса[66].

– Боже мой! Ему-то зачем? –  воскликнул Марк.

– Потому что он Свайпс из Каллеркоутса, –  ответил Кристофер. –  И он попросил. Он попросил бы больше, но этого хватило, чтобы спиться.

– Ты же не всем подряд даешь деньги?

– Всем. Это дело принципа.

– Хорошо, что немногие об этом знают. У тебя скоро ничего не осталось бы.

– У меня и не осталось, –  сказал Кристофер.

– Знаешь, –  сказал Марк, –  нельзя разыгрывать щедрого мецената на долю младшего сына. Впрочем, это дело вкуса. Лично я ни полпенса не даю попрошайкам. Однако многие Тидженсы были щедры. Одно поколение делает состояние, другое сохраняет, третье тратит. Таков порядок вещей. Полагаю, жена Макмастера твоя любовница? Тогда все понятно. Для тебя у них всегда найдется кресло у камина.

– Нет, я просто поддерживал его как друга. Изначально деньги одолжил отец.

– Ах да! –  воскликнул Марк.

– Его жена –  вдова Дюшмена, который устраивал завтраки. Ты ведь его знал?

– Да, слыхал о завтраках Дюшменов. Полагаю, сейчас Макмастер неплохо устроился. Разгулялся на деньги Дюшмена.

– Еще как, –  откликнулся Кристофер. –  Они скоро перестанут меня принимать.

– Черта с два! Ты фактически владеешь Гроуби. Я не буду назло тебе жениться и заводить детей.

– Спасибо, –  откликнулся Тидженс. –  Но я не хочу поместье.

– Точишь на меня зуб?

– Да. Точу. На тебя. На всех вас –  Рагглзов, Фоллиотов и нашего отца.

– Вот как?

– А ты что думал?

– Нет, я, конечно, предполагал. Но я думал, ты мягкохарактерный. Вижу, что ошибся.

– Я не меньше северянин, чем ты, –  заявил Кристофер.