Форд Форд – Каждому свое (страница 42)
– В дополнение прошу отметить, что вышеупомянутый мистер Дюшмен страдал навязчивыми припадками непристойного, а последнее время агрессивного свойства. Припадки случались регулярно, обычно в субботу утром. Это было связано с тем, что по пятницам он соблюдал строжайший пост. А еще пил. Он пристрастился пить во время поста, потому что имел привычку допивать вино для причастий после службы. Такое нередко случается. Последнее время он вел себя по отношению к миссис Дюшмен крайне агрессивно. Миссис Дюшмен, напротив, относилась к мужу с величайшим уважением и заботой, она могла бы сдать его в лечебницу гораздо раньше, однако, учитывая, каким угнетающим будет для него заточение в периоды просветлений, она воздерживалась. Я лично был свидетелем ее подлинно мученического терпения. Что касается Макмастера и миссис Дюшмен, я готов засвидетельствовать, что они вели себя крайне добродетельно. Их взаимная симпатия ни для кого не была секретом. И полагаю, неукоснительное соблюдение правил приличия в период ожидания никем не будет оспорено.
– Нет-нет! Что вы! Крайне добродетельно! Как вы изволили выразиться…
– Миссис Дюшмен, – продолжал Тидженс, – долгое время исполняла обязанности хозяйки на литературных пятницах – задолго до их женитьбы. Но, как вам известно, литературные вечера Макмастера – событие, открытое для всех и… почти легендарное.
– Да-да! Разумеется! – вновь затараторил лорд Скасо. – Я почел бы за честь получить приглашение для леди Скасо.
– О нет, пусть она просто приедет. Я их предупрежу, ей будут рады. Хотя сегодня у них особый случай. Однако миссис Макмастер никогда не оставалась на ночь, она садилась на последний поезд в Рай, ее провожала одна девушка. Я сам иногда их провожал, когда Макмастер был занят написанием еженедельной статьи для одной из газет. А на следующий день после похорон мистера Дюшмена они поженились.
– Их не в чем упрекнуть, – провозгласил лорд Порт Скасо.
– Я и не собирался, – сказал Тидженс. – Поистине ужасные страдания миссис Дюшмен объясняют и полностью оправдывают ее стремление как можно скорее найти защиту и поддержку. Они откладывали объявление о женитьбе отчасти, чтобы соблюсти положенный траур, отчасти потому, что миссис Дюшмен глубоко убеждена, что при том, сколько горя происходит сейчас в мире, свадебный пир и проявления радости со стороны невоюющих совершенно неуместны. Все же сегодня состоится маленький праздник в честь объявления о женитьбе. – Он помолчал, обдумывая свои дальнейшие слова.
– Конечно-конечно, я все понимаю, – воскликнул лорд Порт Скасо. – Полностью поддерживаю! Поверьте, мы с леди Скасо сделаем все возможное. Все возможное! Замечательные люди! Дорогой Тидженс, ваше поведение… очень благородно…
– Подождите, – вмешался Тидженс. – Тот случай в августе четырнадцатого на границе с Шотландией…
– Дорогой друг! – воскликнул лорд Скасо. – Прошу вас. Умоляю.
– Незадолго до этого, – продолжил Тидженс, – мистер Дюшмен напал на свою жену с необычайной жестокостью. Что и привело к его помещению в лечебницу. Она получила не только синяки, но и серьезные внутренние повреждения, не говоря уже о нервном потрясении. Ей была просто необходима перемена места. Надеюсь, что и здесь вы согласитесь со мной, что их поведение опять же было… приличным и правильным.
– Конечно-конечно! – закивал лорд Скасо. – Мы с леди Порт Скасо еще до вашего рассказа подумали, что они вели себя даже слишком порядочно. Он ночевал в Джедборо.
– Да, даже слишком порядочно. Меня попросили проводить миссис Дюшмен домой. Это, разумеется, было неверно истолковано.
Порт Скасо пришел в восторг от того, что хотя бы двое несчастных, страдающих по вине отвратительных законов о разводе, благодаря своей порядочности и благоразумию обрели желаемое.
– Боже мой, Тидженс! – вскричал он. – Если кто-нибудь посмеет хоть слово против вас сказать… Как блистательно вы заступились за друга! Какая безграничная преданность!
– Подождите немного, Порт Скасо, – попросил Тидженс, расстегивая нагрудный карман.
– Вот поступок достойного человека, – не унимался лорд Скасо. – А теперь вы отправляетесь во Францию. Если кто-нибудь… посмеет…
При виде коричневой книжечки с зеленым переплетом в руках Тидженса Сильвия вскочила. Когда Тидженс извлек из внутреннего кармана чек не первой свежести, она в три шага подошла к нему.
– Ох, Крисси! – воскликнула она. – Неужели он посмел? Вот мерзавец!
– Посмел, – ответил Тидженс.
Он протянул замасленный чек банкиру. Порт Скасо смотрел на него в недоумении.
– «Счет превышен», – прочел он. – Почерк Брауни, моего племянника. Задолженность клубу… Это…
– Ты ведь этого так не оставишь? – спросила Сильвия. – Слава богу, ты этого так не оставишь!
– Нет, не оставлю, – подтвердил Тидженс. – Ни в коем случае.
Лицо банкира приобрело жесткое и подозрительное выражение.
– Насколько я понимаю, – начал он, – вы превысили счет. Так делать нельзя. Какую сумму вы задолжали?
Тидженс протянул лорду Порт Скасо банковскую книжку.
– Я совсем не понимаю твоей логики, – сказала Сильвия Тидженсу. – Некоторые вещи ты готов стерпеть, некоторые – нет.
– Я бы стерпел, – ответил Тидженс. – Но мне нужно думать о сыне.
– В прошлый четверг я выступила твоим гарантом с лимитом на тысячу фунтов. Ты же не мог потратить тысячу?
Порт Скасо с совершенно непроницаемым лицом переворачивал страницы банковской книжки.
– Ничего не понимаю, – пробормотал он. – На вашем счету, кажется, есть деньги. Вы вообще никогда не превышали лимит счета, разве что на незначительную сумму на день-другой.
– Вчера я превысил лимит на пятнадцать фунтов, – сказал Тидженс. – Полагаю, часа на три-четыре. Пока шло письмо от моего армейского казначея до вашего главного офиса. В течение этих двух-трех часов ваш банк решил отклонить два из шести моих чеков – оба на сумму меньше двух фунтов. Еще один чек отправили в мой штаб в Илинге. Точной суммы не помню, но там также была пометка «счет превышен», сделанная тем же почерком.
– Боже мой! – ужаснулся банкир. – Значит, вы разорены!
– Совершенно верно, разорен, – подтвердил Тидженс. – В этом мне любезно помогли.
Лицо банкира, принявшее было выражение полного отчаяния, прояснилось.
– У вас наверняка есть другой счет. Спекулятивный, где вы ушли в сильный минус. Я лично частными счетами не занимаюсь, только очень большими, которые влияют на политику банка.
– А зря, – заметил Тидженс. – Вам следовало бы заниматься и самыми маленькими счетами, именно из них и складывается ваше состояние. У меня счет только один. Я никогда в жизни не играл на бирже. Я много потерял на российских ценных бумагах. Много по своим меркам, но на них ведь никто не выиграл, верно?
– Вы играли на скачках, – нашелся Порт Скасо.
– Ни пенса не поставил за всю жизнь, – отверг предположение Тидженс. – Я слишком хорошо разбираюсь в лошадях.
Порт Скасо перевел глаза с Тидженса на Сильвию. Ей он доверял больше.
– Кристофер никогда не делает ставок и не играет на бирже, – сказала она. – А его личные расходы меньше, чем у кого бы то ни было в городе. Их практически нет.
Лицо Порта Скасо вновь стало подозрительным.
– Думаете, мы с Кристофером сговорились, чтобы вас шантажировать?
– Нет, что вы, – ответил банкир. – Но иное объяснение кажется невероятным. По-вашему, банк виноват? Банк? Как вы сами это объясняете? – Теперь он обращался к Тидженсу; голова его утратила идеальную округлость – подбородок стал квадратным из-за сжатых челюстей.
– Сейчас скажу. А дальше решайте сами. Десять дней назад я получил приказ о выступлении. Я передал свои текущие дела, затем немедленно выписал необходимые чеки – за пошив формы и офицерскую столовую – всего один фунт двенадцать шиллингов. Еще пришлось купить компас и револьвер, старые изъяли санитары Красного Креста в госпитале.
– Боже мой! – воскликнул Порт Скасо.
– Вы разве не знали, что они имеют привычку кое-что изымать? – спросил Тидженс и продолжил: – В общей сложности я превысил счет на пятнадцать фунтов, однако причин для беспокойства не было, поскольку военный казначей должен был перевести мое жалование в начале месяца. Как видите, заплатили они только сегодня утром – тринадцатого числа. Впрочем, из моей банковской книжки видно, что они всегда платят ближе к тринадцатому. Два дня назад я обедал в клубе и выписал чек на один фунт, четырнадцать шиллингов и шесть пенсов. Фунт десять – на личные расходы, четыре шиллинга шесть пенсов – на обед.
– Тем не менее вы оказались в минусе, – строго заметил банкир.
– Ровно на два часа, – ответил Тидженс.
– Что вы предлагаете? Мы сделаем все возможное.
– Не знаю. Делайте что считаете нужным. Учтите, что вам придется объясниться с военным руководством. Если меня отправят под трибунал, это повредит вашей репутации больше, чем моей, – поверьте. У меня есть одно предположение относительно банка.
Порт Скасо мелко задрожал.
– Какие еще предположения? Вы… черт побери… На что вы намекаете? Вы смеете утверждать, что мой банк… – Остановив себя на полуслове, он провел ладонью по лицу. – Но вы же разумный и порядочный человек. О вас ходят слухи. Но я им не верил. Ваш отец всегда очень хорошо о вас отзывался. Помню, он говорил, что, если вам понадобятся деньги, вы всегда можете снять с его счета три или даже четыре сотни. Совершенно непостижимо. Как же так? – Он вновь разволновался. – Это удар ниже пояса!