Форд Форд – Каждому свое (страница 39)
– Хватит! Хватит! Хватит! – пронзительно закричала Сильвия.
Она вцепилась в край каминной полки, чтобы не упасть.
– Твой отец умер от горя, потому что лучший друг твоего брата Рагглз сообщил ему, что ты живешь за счет жены и сделал ребенка дочери его старинного друга.
– Ах да… Может быть, и так. Бедный отец. Надеюсь, он теперь понял, что ошибся. Хотя какая разница.
Глава вторая
Чисто английская привычка к сдержанности ставит англичанина в крайне невыгодное положение в моменты сильного стресса. В обычной жизни, когда не происходит ничего особенного, англичанин безупречен и невозмутим, однако, столкнувшись с трудностью эмоционального характера, он, вероятно (а если честно, почти гарантированно), совершенно теряет самообладание. Так, по крайней мере, считал Кристофер Тидженс, опасаясь, что разговор с лордом Порт Скасо окончательно выведет его из себя.
Тидженс сознательно стремился вести себя по-английски – сдержанно не только в поведении, но и, насколько это возможно, в чувствах. Человек не выбирает место рождения или предков, но способен, проявив трудолюбие и решимость, корректировать свои привычки. Тидженс целенаправленно прививал себе английские манеры – лучшие в мире для обычной жизни. Французы непрестанно говорят – громко и логично; пруссаки горячатся и, сняв шляпу в знак вежливости, угрожающе близко наклоняются к собеседнику; итальянцы слезливы и несдержанны; американцы придираются к словам и глупо острят. В результате – шум, суета и никакого покоя. Порядочные мужчины, собравшись вместе, должны часами практически молча сидеть рядом в глубоких креслах, размышляя, например, о технике подачи в крикете. С другой стороны, перед лицом смерти (если не считать внезапной гибели при пожаре, потопе или железнодорожной аварии), душевной боли, страсти, бесчестья или – в особенности – продолжительного психического напряжения, англичанин попадает в крайне невыгодное положение новичка и может произвести ужасное впечатление.
К счастью, смерть, любовь, бесчестье и тому подобные вещи в жизни обычного человека случаются нечасто, поэтому английская модель поведения казалась очень выгодной – до 1914 года. Смерть приходит к человеку лишь раз; угроза жизни так редка, что ею можно пренебречь; роковая любовь – удел слабых; а публичный позор тоже крайне редкое явление, учитывая умение правящего класса скрывать скандалы, ссылая неугодных персонажей в отдаленные колонии.
Тидженса все вышеперечисленные беды настигли одновременно, а теперь предстоял разговор, в процессе которого все они должны были всплыть, да еще с человеком, которого Тидженс глубоко уважал и ни в коем случае не хотел оскорблять. И все это с мозгом, две трети которого не работали. Вот такая получилась ситуация.
Неприятность заключалась не столько в том, что ум Тидженса потерял остроту, сколько в том, что целые пласты информации стали недоступны и он больше не мог аргументировать в споре. Знания истории оставляли желать лучшего, он почти ничего не смыслил в гуманитарных науках, не говоря уже о сложных и изящных математических формулах. Знания возвращались гораздо медленнее, чем он признался Сильвии. В столь невыгодном положении ему предстоял разговор с лордом Портом Скасо.
Лорд Порт Скасо был для Сильвии Тидженс ярчайшим примером мужчины безупречно порядочного, исключительно доброжелательного и… ничего не смыслящего в жизни. Он управлял одним из самых уважаемых лондонских банков, поэтому имел большое влияние в обществе и стабильное финансовое положение. Поддерживал интересы англиканской церкви, разводы и общедоступность спорта, а еще питал безграничную симпатию к Сильвии Тидженс. Сорокапятилетний, слегка полнеющий, но никак не полный мужчина, с большой, удивительно круглой головой, румяным, будто начищенным лицом, густыми темными усами, коротко стриженными темными мягкими волосами и карими глазами. Одет он был безупречно: твидовый пиджак с иголочки, новая короткополая шляпа, черный галстук с золотым кольцом, сияющие лакированные ботинки с кожаными белыми носами. Жена лорда Скасо была почти вылитой копией мужа, походя на него и лицом, и фигурой. Леди Скасо тоже была порядочной и доброй и разделяла все интересы мужа – разве что вместо общедоступности спорта занималась родильными домами. Наследником лорда был его племянник мистер Браунли – все называли его Брауни. Брауни тоже был вылитый дядя, но еще не набрал вес, поэтому казался выше, а усы и волосы у него были светлее и длиннее. Мистер Браунли испытывал к Сильвии Тидженс темную и глубокую страсть, считая это чувство полностью законным, поскольку решил жениться на ней после ее развода с Тидженсом. Самого Тидженса он собирался сжить со свету, считая его человеком неприятным и, к счастью, не слишком состоятельным. О страсти племянника лорд Порт Скасо не подозревал.
Лорд Скасо вошел в столовую Тидженса вслед за служанкой, держа в руках открытое письмо, – даже походка выдавала его сильное волнение. Он успел заметить, что Сильвия плакала – она до сих пор вытирала глаза. Он оглядел комнату, пытаясь определить причину ее слез. Тидженс неподвижно сидел во главе обеденного стола. Сильвия поднялась со стула, стоящего у камина.
– Тидженс, мне нужно с вами поговорить по одному делу.
– У нас десять минут, – ответил Тидженс.
– Миссис Тидженс, наверное, лучше будет выйти. – Он красноречиво помахал письмом.
– Нет! Миссис Тидженс останется, – отрезал Тидженс, потом, вспомнив о вежливости, буркнул: – Присаживайтесь.
– Я вас не задержу, – сказал лорд Порт Скасо, – но, право же…
Он уже менее широким жестом махнул письмом в сторону Сильвии.
– У меня нет секретов от миссис Тидженс. Совершенно никаких.
– Да-да, разумеется. Но…
– Как и у миссис Тидженс нет секретов от меня. Опять же – никаких.
– Я все рассказываю мужу, кроме сплетен о горничных и ценах на рыбу, – подтвердила Сильвия.
– Присядьте, пожалуйста, – пригласил Тидженс. – Я как раз обсуждал с Сильвией некоторые вещи, передавал ей… командование подразделением.
Одна из неприятных особенностей его состояния заключалась в том, что иногда в голову приходили исключительно военные термины.
Тидженс почувствовал страшную досаду на себя. Лорд Порт Скасо принадлежал к штатским, настолько далеким от войны, что при встрече с ним военному человеку становилось не по себе – настолько различались их мысли, язык и приоритеты. Он зачем-то добавил:
– Мне еще нужно переодеться.
– Да-да, я вас не задержу, – торопливо сказал лорд Порт Скасо. – Дела… дела… Время сейчас такое.
Глаза его слегка расширились, задержавшись на масляных пятнах на воротнике и зеленых нашивках. «Определенно нельзя показываться в таком виде в Военном министерстве», – подумал Тидженс. Удивление лорда Скасо при виде пятен было настолько велико, что ему даже захотелось объяснить их происхождение.
Высокий смуглый и гладкий лоб гостя морщился от умственных усилий. Тидженсу захотелось помочь ему начать разговор. Можно было бы спросить в лоб: «Вы пришли по поводу письма Сильвии, которое держите в руках?» Лорд Скасо держался нарочито прямо – так англичане ведут себя, когда им предстоит малоприятный официальный разговор и нужно во что бы то ни было сохранять лицо и дистанцию. Поэтому Тидженс не мог сказать просто «Сильвия». Однако, «миссис Тидженс» тоже не годилось, потому что еще больше подчеркнуло бы официальность и неприятность ситуации, сделав ее только хуже.
– Вы, кажется, не до конца поняли, – неожиданно вмешалась Сильвия. – Мой муж уходит на фронт. Завтра утром. Во второй раз.
Лорд Скасо разом опустился на стул около стола. Карие глаза встревоженно заблестели. Он воскликнул:
– О, дорогой мой! Неужели? Боже правый!
Потом добавил, обращаясь к Сильвии:
– Прошу прощения!
И зачем-то еще раз повторил, обращаясь к Тидженсу:
– Уходите на фронт? Завтра?
Когда эта мысль окончательно утвердилась в голове лорда Скасо, его лицо прояснилось. Украдкой взглянув на Сильвию, он опять уставился на масляные пятна. Тидженс понял – в голове лорда Скасо нашлось объяснение и слезам Сильвии, и грязному мундиру – не ехать же на войну в чистом.
Ситуация прояснилась, но беспокойство Тидженса только усилилось. Более того – возросло вдвое. К предвкушению неприятного разговора, с которым он входил в комнату, добавилось вынужденное участие в семейном прощании. Лорд Скасо за всю войну ни разу не присутствовал при прощании. Чужих он старательно избегал, собственных не было, поскольку его племянник и племянники жены служили в банке. Так уж вышло, что воевать полагалось правящему классу, а благородное семейство Браунли принадлежало к административному сословию. Так что прощания он никогда не видел.
Соответственно, он понятия не имел, как себя вести. Принялся сбивчиво восхвалять героизм Тидженса, затем, вскочив со стула, пробормотал:
– В сложившихся обстоятельствах… Дело, по которому я пришел… Сущий пустяк, в сущности…
– Нет, не уходите! – сказал Тидженс. – Я знаю, почему вы пришли, и это дело нужно обсудить.
Порт Скасо вновь сел, рот его медленно приоткрылся, он даже слегка побледнел под загаром. Наконец, он произнес:
– Вы знаете, зачем я пришел? Но…
Простодушный и добрый лорд, слегка ссутулив плечи, напряженно думал над сложившимся положением. Наконец он, неуверенно положив письмо на стол, слегка подтолкнул его к Тидженсу. Опасливо пробормотал: